Stitches

Чонгук хочет бежать. Бежать так далеко, как только сможет, пока ноги не сведёт от усталости и дышать станет невыносимо больно. Причём желание настолько велико и почти непреодолимо, что сдерживаться, правда, становится всё сложнее с каждой минутой. Он, конечно, самодостаточный, гордый мужчина, все дела, да и сбегать будет совсем неприлично и, скорее всего, даже позорно, а еще по самооценке не слабенько так ударит… Поэтому выхода не остается. Гук просто затыкает уши пальцами и закрывает глаза, стараясь абстрагироваться от всего происходящего вокруг. Разумеется, окружающие его состояния не разделяли, и дай им волю, приклеились бы к огромному экрану намертво — кроме тех, конечно, которые совершенно бесстыдно целовались на задних рядах с чмоканьем настолько громким, что, казалось, полностью перекрывающим все остальные звуки. Нет, Чон бы так однозначно никогда не сделал, если бы стоял перед Тэхеном и его парнем. Да и, в принципе, вообще никогда бы ни перед кем вести себя так не стал. Ну глупо же, странно и как-то по-детски, но. Но он сидит на предпоследнем ряду сеанса отвратительного фильма и на огромном экране кинотеатра в самом разгаре постельная сцена, на которую у Чонгука, кажется, серьезная аллергия, а действие на заднем ряду, похоже, переходит в разряд рейтинга такого же, что и был заявлен в афише на фильм. Пальцы в ушах вполне спасают ситуацию, и, на самом деле, до определенного момента Чон чувствует себя спокойно в своём «домике», да только шаткая идиллия длится не долго. Чимин под ухо что-то идиотское бурчит про пачку попкорна, настойчиво тычет неожиданно острыми пальцами прямо под рёбра, наверняка оставляя синяки, и Чонгуку, с честью держащему оборону целых полторы минуты, всё-таки приходится слегка приоткрыть глаза и сунуть другу его чертов стаканчик, пусть кушает и не подавится. Всё равно Гуку сейчас совсем нет дела до этой глупой порнухи, которую по какой-то неизвестной причине решили назвать фильмом, да ещё и «прорывом этого сезона», все его мысли направлены в сторону машущего рукой Тэхена и черноволосого парня рядом с ним. На чужих парней заглядываться это, конечно, дело совсем хреновое, и ничего в этом романтичного нет, как и каких-то надежд на хеппи энд, и Чонгук это прекрасно понимает, да и кроме угрызения совести есть проблемы посерьезнее: Хосок, кажется, обо всём уже догадался, не глупенький же. Да и, на чистоту, Гук не особо-то и скрывался сначала, ведь незачем было, а тот наверняка всё видел. А его последний взгляд так вообще показался слишком опасным и предупреждающим, да и вообще всё выглядело так, словно Чон сообщает: «Позаришься на моё — прибью». Угроза, конечно, весьма себе весомая и очень даже справедливая в сложившейся ситуации. Но нет, Чонгук не боится. Кроме ненужных дипломов, нередко служащих подстаканниками, у него дома валяются разноцветные пояса по каратэ, поэтому такой хрупкий парнишка, пусть и весьма плечистый, ему всего одной левой и затем подножка, ногой в дых… Или Гук чертов параноик и стоит успокоиться. Или вообще забить. Есть ли у него шансы? Видно, что этот Чон Хосок — веселая и активная персона, знающая миллионы интересных тем и историй: Тэхену однозначно такие парни и нужны. Ким рядом с ним светится, видно, что счастлив, и никакая мелкотня, хоть и забавная и даже записанная в телефоне, как «Гукки», ему и ради прикола не нужна. И это, разумеется, логично — Хосок парень Тэ, на этом можно было бы и закончить. А что взять с Чонгука? Человек, сидящий 24 часа в сутки у экрана компьютера, мало чем интересным может поделиться. Хотя, Чонгук помнит смешную историю, как грохнулся с высокой спинки дивана в гостиной, когда пытался паука на лампе тапком шлепнуть. По крайней мере, Чимин всегда над ней смеется… Но Чимину хоть палец покажи — он от смеха под этот самый диван и укатится. Гук мысленно сфейспалмил. А шансов всё меньше и меньше. Впрочем, кто бы сомневался?

***

Сеанс, наконец, окончен, и Чонгук как никогда чувствует себя свободным. Не как птица, конечно, но хотя бы от гнетущих размышлений и обилия ремней и плёток на экране. — Не знаю, что на тебя нашло, но спасибо, что мы на оттенки пошли! — мурчит Пак под боком Чона. Пак доволен миллионным просмотром отвратительного гета почти до соплей и неконтролируемого визга. Чонгук же сейчас похож на восставшего из мертвых, с волосами запутанными, глазами, не моргающими, красными. Его теперь от всего дергать будет. Особенно от красного цвета. Пак безостановочно болтает по дороге в свой дом, как же ему опять всё понравилось, размахивая при этом руками во все стороны, явно стараясь прибить ими младшего, чтобы не мучился, и Чон не совсем понимает, какого хрена соглашается пойти с ним, когда дома ждёт фигова куча невыполненной работы, за которую взяться уже пару дней не может. Хотя, если честно, оставаться одному сейчас совсем не хотелось. Чонгук вообще держится молодцом, не ноет, не хнычет, и о Тэхене мысли выкинуть пытается, ведь точно решил: мешать чужим отношениям — совсем неправильное дело, лучше пройти мимо сладкой парочки и на пришедшие сообщения в телефоне не отвечать — Хосок однозначно не одобрит. Гук принимает это за единственно верное решение, потому что он далеко не фам фаталь, разрушать чужое счастье не в его приоритете. «Чонгуки, жаль, что вы с нами на сеанс не пошли, Флэш был офигенным» Чонгук готов скулить прямо в забитом автобусе, и не важно, что на него бабушки всякие смотрят и с перепуганными лицами отходят на приличное расстояние. Ему сейчас вообще на всё плевать, кроме этого дурацкого «Чонгуки». Сожаление о пропущенном сеансе и упущенных эмоциях мучительно давит, а ведь вообще-то у него был шанс, мог пойти с Тэхеном, сесть поудобней на соседнее сидение и просто наслаждаться новым фильмом. Или Тэхеном. Он еще не определился. Но в любом случае Гук, определённо, остался бы полностью доволен. «Я ж на тот номер пишу, надеюсь?» «Ты или игнорщик, или извращенец. На БДСМ засмотрелся, да? Я знаю все твои грязные мыслишки~ Не забудь ответить, а то получишь» Ага, Чонгук ответит когда-нибудь. Желательно тогда, когда у Тэхена парня не будет. Или совесть уснет. Или никогда, что, конечно, более вероятно чем все варианты выше.

***

— Давай, признавайся. Я видел, как ты на него смотрел. Чимин сидит за столом напротив с вишневой булочкой в руках и вопросительно смотрит на Чонгука, который всем богам успел помолиться, чтобы об этом тема не заходила. Он бывает иногда таким наблюдательным и сообразительным, что это не могло не бесить. — Тебе показалось, мы же знакомы всего пару дней. Да и что я могу… У него же парень есть, красавчик, вроде бы. Куда мне? — с раздражением отмазывается Чон, отпивая горячий чай из полосатой кружки. Чонгук слишком поздно понимает, что всё-таки сболтнул лишнего, и настороженно смотрит в лицо друга, которое медленно приобретает крайне хитрое выражение, словно у лисёнка. — Ну и что? Вообще-то ты посимпатичней даже будешь. Да и какая разница? Знай, этот Тэхен в тебе дырку готов был проделать! Я не эксперт, но так не смотрят на тех, кто безразличен, — Чимин укусил булочку, смачно причмокивая, и довольно улыбнулся. — Может, у меня лицо чем-то измазно было? — он подставляет под подбородок руку и облокачивается, тяжело вздыхая. — Только если красотой. Чонгук, если он тебе реально нравится, почему бы не попробовать? Жизнь одна, — сто процентов будешь жалеть потом, а мне это еще и выслушивать придётся. Чонгук на его слова только покачал головой и отвернулся к окну. Чимину легко рассуждать, ага. Говорит так, словно это проще простого. Типа подойти, взять Тэхена за ручку, в другую сунуть сладкую конфетку и увести подальше от злобного Хосока. Почему бы и нет, прекрасная идея. Только его потом за это в тюрьму упечь могут, годков так на двадцать, но над этим планом реально стоило бы подумать. Другого-то нет. Речь Чимина по налаживанию личной жизни лучшего друга прервал громкий дверной звонок и тот от неожиданности даже на месте подпрыгнул, вопросительно уставившись в сторону прихожей. Пак не двигался несколько секунд, и, кажется, не дышал, но на следующий звон поспешно сунул недоеденную выпечку в свободные руки Гука и с тихим писком поспешил на звук, шаркая по дороге ногами и забавно подпрыгивая через каждый шаг. И вскоре стало понятно, к чему вся эта радость. Конечно, Чонгук не привык чувствовать себя третьим лишним, да и как-то не приходилось раньше — ну, до вчерашнего дня, то есть — но злобные глаза Юнги именно об этом и кричали, буквально капсом в них читалось бегущей строкой «Беги нахрен, пока можешь, на сломанных потом не далеко уковыляешь». Мин, в противовес взгляду, ласково чмокнул рыжего в растрёпанную макушку, расшнуровал шнурки на голубых кедах, на которые, красные, правда, уже давно пускал слюни Гук, но никак не мог себе их позволить, и, еле слышно (Чонгук услышал, хотя так, наверное, и было задумано) поинтересовался, что за незнакомый хрен просиживает булки на чиминовой кухне. — Как мило, — отзывается Чон с кухни, и Пак легонько бьет Юнги по плечу, хмурясь. Гук не дурак: тут же поспешил к выходу, вежливо пожал бледную тонкую руку сероволосому худому пареньку и представился старым лучшим другом Чимина, который внезапно вспомнил о включенном утюге в доме и теперь вынужден бежать, как лань, чтобы дом не сгорел ко всем чертям. Юнги, кажется, такому поспешному уходу ничуть не расстроился. — Ты прости, что так вышло, я без понятия, почему он так внезапно приехал. Попьём чаёк в следующий раз? — виновато шепчет Пак и под пристальным взглядом своего парня провожает Чонгука к лифту. — Он каждый раз приезжает «внезапно», так что не обещай лишнего. — Не обижайся, — он дергает младшего за щеку. — А Тэхена своего хватит игнорировать, не глупи и позови погулять. Не заставляй меня краснеть. — Пока-пока, — Гук тут же спешит зайти в кабину и быстро жмёт на кнопку первого этажа, слабо улыбаясь всё еще что-то говорящему Чимину, который выглядит действительно обеспокоенным за судьбу друга. Может, Пак и прав. Чонгук сам по себе не игнорщик, долго не отвечать на сообщения и звонки или нарочно игнорировать кого-то долгое время он не мог никогда. Поэтому парень решает, что на кучу непрочитанных сообщений ответить обязательно стоит, а вот на предложение погулять точно нужно отказаться, потому что… дел много. И вообще. У него же квартира горит. В таких условиях не до прогулок.

***

Чонгук не думал, что Тэхен такая липучка. Он и не встречал таких раньше никогда. Нет, не в том смысле, что Ким пишет ему сообщения каждую минуту, обрывает телефон или на улицах по пятам ходит: всё в миллионы раз сложнее и плачевнее, и отвязаться от этого почти невозможно. Просто Ким засел в голове Чонгука, так плотно и, кажется, безвозвратно, что и пытаться его выкинуть оттуда не представлялось никакой возможности. Младший думает о Тэхене, когда слышит раздражающий стук баскетбольного мяча за окном, младший думает о Тэхене, когда смотрит на статуэтку Флэша на компьютерной полочке, младший думает о Тэхене, когда проходит мимо тележки с мороженым, думает о нём, даже когда спать ложится. В последней части логической связи не существует, просто блондин как-то сам в голову проникает, и Чонгук даже, как полный идиот, пытается считать выдуманных овец, чтобы как-то спасти ситуацию, но не выходит от слова «совсем». Сам Тэ, на самом деле, тоже далеко не так пассивен, чтобы позволить забыть о своём существовании, да ещё и в непосредственной близости. Он настойчиво зовёт Чонгука гулять, каждый день напоминает о приглашениях, зовёт сходить на игру, зовёт посмотреть 50 оттенков, потому что думает, что младшему он понравился, а сам он не ходил ещё, однако вкусу Гука доверяет, и это бесит. Чон всеми силами отнекивается от всего, пытается откреститься от любого взаимодействия всеми правдами и неправдами, говорит, дел по горло, и вообще сейчас очень напряжённая пора в его жизни, когда времени ни на что вообще нет. И всё вроде бы хорошо, но план резко и совершенно неожиданно идёт наперекосяк, когда Тэхен вдруг бросает огромную тренировочную сумку в угол спортзала и устраивается на соседней беговой дорожке, при этом довольно неоднозначно улыбаясь. — Не умеешь ты врать, честное слово, — ухмыляется Ким и жмёт пальцем на сенсорную кнопку ускорения. Чонгук готов откинуться от сердечного приступа. — Вот что ты как маленький? Если я тебе не нравлюсь — прямо так и скажи. Я чувствую себя, словно маньяк. — Нет, нравишься, просто… — тут же отвечает Чонгук и… хочет выйти в окно, потому что, господи, что за хрень? Какой такой «нравишься»?! Чонгук заливается красным цветом и снижает скорость бега. Тэхен стал улыбаться шире, только услышав это, явно давая понять, что всё прекрасно понял и теперь Гуку не отвертеться. Супер. — Вот как. Можешь не продолжать, я все понял. — Всё понял? Понял что? — Чонгук несколько напрягается и переспрашивает настороженно. Мало ли что там себе Тэхен навыдумывал. И навыдумывал ли, либо догадался? Долго пристальный взгляд старшего Гук вынести не может, поэтому отводит глаза и буквально чувствует, как горит фиолетовым цветом, совершенно несвойственно для себя. Кислорода резко становится мало, и Гук всё же слезает с беговой дорожки, стараясь перевести дыхание и отдохнуть от зрительного контакта с Тэхеном. Но тот делает то же самое, и младший снова косится на открытое окно, из которого сейчас выпрыгнуть — самое лучшее, что он может. — Да ты же в меня втюрился по уши. Смотри, как покраснел, — с серьезным лицом сообщает Тэхен, всё так же пристально смотря. — Я… Но старший тут же смеется:  — Да шучу я, шучу, не волнуйся. Не думаю, что ты по мальчикам. Неловкое молчание следом. Гук чувствует себя огромным идиотом и, как бы глупо не звучало, немного помидором, потому что щеки краснючие, как никогда. — Погуляем завтра? Как друзья, — предлагает вдруг Тэхен. — У моего друга вечеринка намечается, составь мне компанию. Приставать не буду, честное слово. — А как же Хосок? — Чон смотрит немного настороженно, не понимая, почему старший приглашает именно его, а не своего парня, как должен бы. Не говоря уже о том, что, какой нафиг «приставать»?! — У него там какие-то дела, работа. На меня времени совсем нет. Ну так что? — Ким лениво тянется и говорит нарочито безразлично. Вот этого только не хватало, серьезно. Да и вообще, у Чона работы жутко много накопилось, скоро за такую фиговую активность грядущей премии лишат. Но Чонгук же идиот со склонностью к мазохизму. Так что… — Пойду.