Stitches

Как ни странно, Чонгук оказывается прав, и Тэхен больше не пишет. Ни завтра, ни послезавтра, ни на следующей неделе — к концу месяца младший и вовсе ждать перестаёт, переключается на собственную жизнь и всерьез берется за работу, в надежде получить прибавку и разрешение на собственную колонку в конце журнала. Ким словно пропадает, растворяется в воздухе будто бы и не было его, и, на самом деле, Гука это вполне устраивает. Растрачивать эмоции попросту, не получая отдачи – по крайней мере такой, на которую рассчитывал – парень не любит и всеми способами старается избежать. И очень хорошо, что старший, хоть и невольно и бессознательно, наверное, но поддерживает его в этом. Замечательно, когда понимание. Однако, видимо, этого самого понимания Чону не достичь. Никогда. Тридцати дней вполне хватает на обдумывание ситуации и вполне возможный последующих серьезных проблем. Хватает с головой, да и не такой уж и непроходимый и тёмный он, и Чонгук буквально рвет на себе волосы, когда осознает, что втрескался не в ослепительную красотку по соседству - которая ежедневно задалбывает своим «передавай Тэхену привет» — а в почти незнакомого парня, да еще и старше на пару лет. У Чонгука разрыв шаблона просто. О чем он вообще думал? Во-первых, у Кима есть, какой-никакой, да парень, и его статус официально гласит "занят", а во-вторых, на лбу Чонгука красным маркером выведено «привет, я потерянный ребенок». Да ещё и с неоновой подсветкой и с огоньками вокруг, в ночи светящимися прожекторами, чтобы с десяти метров было видно наверняка. И кто с таким захочет строить будущее? Судя по итоговому результату — никто. Всё настолько безнадёжно, что под конец Чонгук кладет на все эти чувства одно место, потому что просто задолбался жить в ожидании чуда. Потому что, как бы громко он ни говорил, как бы яро ни отрицал – Тэхён определённо исключение из правил. В какой-то мере приятное, да, но ещё ранящее до крови, потому что непривычное и совсем, кажется, далёкое. Не приближающееся даже, сколько бы парень не тешил себя пустыми надеждами. Да, он пытался звонить, переступал через тупую гордость, которая буквально душила, да, он пытался писать, но ни одного ответа и ни одного письма взамен не получил. И это, как бы, закономерно, потому что Тэхён не слепой, а неоновый на лбу никуда не пропадает. Что поделать, если он простой неудачник. Даже Чимин стал отказываться приходить к нему на ночевку, мол, они с Юнги теперь живут вместе и, как бы странно ни звучало, уходить на ночь ему просто не разрешено. Ага, да. Прелести совместной жизни. О которых Гуку, как бы он ни острил и подкалывал друга, и мечтать не стоит. Просто не светит ему, не срослось, судьба повернулась не той стороной, карта на ребро встала. Называй, как хочешь, всё одно. Поэтому Чонгук делит кровать со своим новым рыжим котом Фоксом, его новым лучиком света и смыслом жизни. Огромным, пушистым и невозможно ленивым, именно таким, о котором Гук в детстве мечтал. И он счастлив. Ну, отчасти. Насколько это возможно в пустой квартире и совершенно без всякой связи с внешним миром. Зато с котом под боком, это да. Аниме теряют свои яркие краски и любимые крабовые чипсы не кажутся такими вкусными, когда крошишь ими перед ноутбуком в одиночестве. Вообще-то, Гук совершенно не стремится обзавестись толпой друзей и красивых девушек, которые бы всегда были рядом, вели себя дико шумно и неадекватно, так, чтобы соседи вызывали полицию, но в глубине его каменной души что-то скребет жалобно каждый раз, когда брюнет открывает глаза и тупо пялится в потолок. Изо дня в день одинаковый, такой же, каким и останется, наверно, и через сто лет. И он даже скучает по Тэхену, с которым было действительно весело отжигать под рок-н-ролл. По Тэхёну, с которым просто было. Но это в прошлом. Сейчас лишь пушистый комочек любви и ласки под боком и редкие звонки от Чимина, обычно только по определенным причинам. И Чонгук помнит, что в конце месяца намечается тот самый городской матч, от которого отвязаться не получится даже с высокой температурой. Потому что друг приставучий, как репейник, потому что у Гука сил никаких нет возражать, потому что это же игра Юнги, которую пропустить просто сродни преступлению против чувств лучшего друга и заодно всей корейской нации, которая и южная, и северная. Ещё много потому что, и в конце концов, он просто обязан туда пойти. Так и случается. У Гука не находится сил, чтобы отмазаться от грядущей поездки в спортивный зал и через всю неприязнь к другу, который забил на него в самый важный период жизни, Чонгук натягивает любимую белую футболку с джинсовыми бриджами и громко хлопает входными дверьми, пошатывая висящее на старом гвозде зеркало, возле которого висят обрывки плаката.

* * *

— Что от тебя снова хотели? — ругается Намджун и осуждающе покачивает головой, грозно уперев руки в бока. Тэхен и сам не знает, чего от него вечно требуют. Папа Хосока оказался мрачным типом, что не захотел принимать заявление об уходе с первой попытки. Сначала ему не понравилось оформление, затем размер листа не подошел, а в конечном итоге и к подписи придрался, собака, но Ким не дурак, знает в чем дело. Ноги, опирающиеся о холодную стену, начинают неприятно затекать, а лицо краснеет, словно помидор, из-за приливающей крови. Если смотреть на лицо Намджуна в перевернутом положении, то овал действительно немного походит на яйцо. Тэхен, конечно, не сам это выдумал — если прожить со старшим целый месяц, то можно узнать кучу интересных особенностей и талантов, что тот вытворяет. Например, к чему палец не прикоснется — тут же ломается, и именно поэтому вход в новую комнату Тэхена с картинкой черепа на двери строго воспрещен. — Говорят, чтобы я вернулся и выполнил свою работу, — бурчит Тэхен, крутя телефон в руках. — Хосок мне и с самого начала говорил, что с работниками в их компании огромный кризис, но жаль, что про отца-козла он сообщить забыл, хрена с два я снова туда пойду. Вышлю новое заявление по почте, пусть засунет его себе туда же, куда и свою работу. — Черт, а почему Хосок не поможет? — Намджун смотрит сочувственно и понимающе, плюхаясь рядом на диван, отчего Тэхена слегка подкидывает в воздух. — А фиг его, говорит, что он отцу не указ и ничем помочь не может. В общем, не хочу об этом думать, — хмыкает Ким, переворачиваясь и свешивая ноги с дивана. — Может, чем-нибудь займемся? — Займемся чем? Неужели помоем гору посуды, что ты пообещал помыть еще на прошлой неделе, или вычистим грязь из твоей комнаты, м? — ворчит Намджун и оглядывается по сторонам, наигранно сморщив лицо. — Хватит бубнить, хён, — Тэхен лениво потягивается и хрустит спиной. — Можно аниме посмотреть и пиццу заказать, ты как? — С ума сошел? Тэхен, не в том мы возрасте, чтобы мультики смотреть, — Намджун встрепывает локоны тэхеновых волос и удаляется из комнаты, бросив через плечо: — Но от суши или нормального хоррор фильма, если честно, я бы не отказался. Ким тяжело вздыхает, потому что всей душой ненавидит суши и хоррор фильмы. Мало того, что от одного вида крови он готов потерять сознание, так на рыбу вообще аллергия. Глубоко вздохнув и схватив телефон в руки, Ким заходит в любимое приложение с доставкой еды и в длинном списке выискивает суши, про себя неожиданно отмечая, что Чонгук бы ни за что от аниме не отказался, лишь бы в списке развлечений была пицца. И настроение мгновенно устремляется ко дну океана. О том, какой Тэхен дурак, можно говорить часами, но смысла страдать и хныкать больше нет, прошлое не вернуть. После того дня Тэхену особенно стыдно смотреть в доверчивые глаза Хосока и от воспоминаний о таком неопытном алкоголике-Чонгуке смеяться хочется. Дружеская ночевка прошла действительно неплохо, но от последствий хочется плакать и смеяться одновременно. Младший такой растяпа, что лишь две бутылки алкоголя выбило из памяти на кого он навалился посреди ночи и с кого сорвал одежду, оставляя на утро огромные синяки на шее. Тэхен тоже молодец, но состояние "пьян" может сойти за оправдание. Но мало того, что замазывать следы на шее Киму надоело уже через пару дней, так еще и в невинные глаза Чонгука стыдно смотреть. Тэхен до сих пор не понимает, почему не сказал правду, ведь какая разница - выгонят за шиворот футболки или влепит смачную пощечину, удалив номер телефона — итог такой же. Наверное, впредь Гук не захочет с ним даже заговорить. Да что уж там, Тэхен даже в зеркало спокойно посмотреть не может, не то что на людей, которых обманул. Подбородок зарос легкой щетиной, челка закрывает обзор глазам, неприятно спадая до переносицы, а под глазами огромные синие мешки, в которых, кажется, можно носить телефон, если на джинсах не найдутся карманы. Сейчас лишь тренировки и поиск новой работы, иногда походы к врачу и длинные лекции девушки-кардиолога, что готова часами бурчать о запрете баскетбола. Но Тэхену действительно нужно попасть на матч, ведь это единственный и последний шанс поговорить с Чонгуком и извиниться, разложив всё по полочкам. Испугался, струсил — пусть называет, как хочет, но спустя целый месяц все действительно изменилось, и голова наконец осознала, что убегать от проблем - не вариант. И теперь Тэхен на сто процентов уверен в том, чего желает.

* * *

— Улыбнись, я же тебя не на пытки веду! — ворчит Чимин и игриво бьет кулаком по плечу Чонгука, вызывая у того дикие боли в ноющей руке. Интересно, смог бы улыбнуться Пак, будь он на его месте. На часах без десяти десять, матч начнется ровно через десять минут, а Чонгук уже мечтает уехать из этого места, нервно оборачиваясь по сторонам. День действительно не задался с первых секунд. За пять минут до выхода, Чонгук обнаружил свою любимую серую толстовку, что заранее постирал и погладил специально для важного вечера, в куче рыжей шерсти, что кот оставил как подарок за пустоту в пластиковой миске. Затем, стоя на носочках и протягивая руки на верхюю полку в поисках обувной коробки, она с грохотом валится прямо на правое плечо, разбрасывая вещи по полу. И на десерт, опоздав на вечерний автобус, Чонгука обливает волна лужи, оставляя на светлых джинсах огромные пятна. И да, возможно сам баскетбол — не пытка, но этот чертов день далеко не райское наслаждение, чтобы напрягать лицо и улыбаться. — Я быстренько сбегаю в буфет, тебе фанту или спрайт? — спрашивает Чимин и копается в сумке, выискивая кошелек в куче барахла. — Мне мыло и веревку, — саркастически отзывается Чонгук и фыркает. — Фанту. С трубочкой. — Нет улыбки — нет трубочки, — пожимает плечами Пак и скрывается в толпе орущего народа, оставляя Гука сторожить вещи на их местах. О хорошем настроении и подбадривающих кричалках с самодельными плакатами даже речи быть не может. Юнги любезно согласился предоставить лучшие места на втором ряду прямо по центру поля и Чонгук настолько восхищается хорошим обзором, что набрасывает на голову огромный мешковатый капюшон и злостно оглядывается, буквально излучая глазами лазеры. До начала матча остаются считанные минуты и Гук с любопытством рассматривает разогревающиеся команды, моментами играя в скачанные игры на телефоне. И сердце буквально останавливается, когда на поле появляется он. Тэхен машет свободной рукой и призывает к себе команду, отпивая воду из пластиковой бутылки. За целый месяц, кажется, ничего не изменилось, кроме нового персикового цвета волос, но Чонгук даже не стал отрицать, что Киму ужасно идет, особенно под цвет синей формы. Гук смотрит внимательно и осторожно, а когда глаза Тэхена бегут по его сектору, младший тут же утыкается в мобильный телефон, надевая в левое ухо наушник. Хорошо, если Ким не заметил. Хотя, о чем он вообще думает? Старший ясно дал понять, что его не волнует Чонгук и плевать он хотел на их какую-никакую дружбу, и Чонгук готов был поклясться, что тоже забил болт, но… — Привет. В груди Чонгука пробегает волна электрического заряда, когда он снова слышит этот голос. Медленно и опасливо Гук приподнимает голову, случайно скидывая с себя защитный капюшон, и нет, он не ошибся — перед ним снова стоит Тэхен, неловко похрустывая пальцами рук. — Привет. На одно единственное слово Чонгук, кажется, потратил весь запас силы, и что самое обидное — одной лишь улыбкой Тэхен смог сломать крепкие стены, что младший построил за огромное количество времени. Эту встречу Чонгук представлял почти миллионы раз, продумывая наперед возможные диалоги и их идеальное продвижение, но, внезапно оказавшись на сцене, Чонгук теряет голову и просто пялится, не отрывая глаз. Свои слова забыл и Ким, который изо всех сил старается избегать зрительного контакта, и затем, не придумав ничего поумнее, он присаживается на место Чимина, отодвигая на соседнее кресло чужую сумку. — Спасибо, что пришел поддержать, я… — Я пришел к Юнги, — уточняет Чонгук и отворачивается в другую сторону, нервно потирая потные ладони. Что нашло на Гука, он и сам не понимает, но все внутри так и просит нагрубить Тэхену или встать, уйти сейчас же, даже не выслушивая эту жалкую пародию на разговор. Это конец, все окончено, бессмысленные разговоры лишь ухудшат положение. — Пришел поддержать команду, да, — неловко исправляется старший. — Чонгук, нам нужно поговорить. Действительно, самое время потрепаться о прошлом, почему бы и нет. А место-то какое замечательное — середина центрального сектора, рядом с пухлой бабушкой с биноклем в руках и подозрительным мексиканцем, с аппетитом поедающим картошку фри. Может Тэхен и перекрасился в персиковый цвет, но блондин — это диагноз. — Прости, сейчас Чимин придет, — младший разводит руки в сторону и пожимает плечами. — Может, через месяц? Или два? Или год, почему бы и нет, я могу подождать, — почти смеется Чонгук и наконец встречается глазами, пытаясь передать накопившиеся эмоции пронзительным взглядом. В глазах Тэхена горят яркие огоньки наивности и простодушия, а у Чонгука разочарование и только разочарование. Возможно, им действительно стоит объясниться, тем более каждому есть о чем рассказать. — Нет, сегодня, это очень важно, — с полной серьезностью отвечает Тэхен и до белых костяшек впивается руками в сидения, нахмурив тонкие брови. Интересно, всплыла ли информация о Хосоке? Хотя, чем лучше Тэхен, если по сути он сделал тоже самое. Два сапога пара, как говорится. Наверное, Чонгуку лучше вообще не лезть в чужие разборки, тем более сейчас, когда он даже не может назвать Тэхена близким другом. Да и другом, если честно, с трудом. — Я просто хочу сказать, что на самом деле все не так, как тебе кажется, Чонгук. Если ты не против и готов меня выслушать, давай встретимся у центрального входа после игры. — Чонгуки, представляешь, нашел тебе полосатую соломинку, а эта кассирш… Ой… — замолкает Чимин, заметив на своем месте Тэхена, и, от неожиданности, из набитых рук выпадает пачка, приземляясь прямо у ног Кима. — Извиняюсь за невнимательность, я, наверное, пойду еще прогуляюсь… — Нет-нет, мне уже пора, — тормозит его Ким, помогая поднять сухарики. — В общем, я буду там, Гуки. На что Чонгук еле слышно угукает и провожает глазами Тэхена, в которого внезапно расхотелось кинуть кирпичом. — Удачной игры, файтин! — уложив пачки на сидение, Чимин подбадривающе сжимает кулачки. — Обязательно поцелуй от меня Юнги! — Ага, он меня по стенке размажет, — хмыкает Тэхен, улыбается и, спускаясь по лестнице, кричит через плечо: — Спасибо, мы порвем их! Чимин, конечно же, промолчать не может. «А что он», «а как он», «а зачем он» и голову пронзает дикая боль, сопровождающаяся дикой потребностью выпрыгнуть в окно. Желание исчезнуть с лица земли возникает не только из-за надоедливого Чимина, а еще и из-за грядущей встречи, что случится всего-то через пару часов. Чонгук ненавидит ждать. Особенно, когда даже не имеешь понятия, чем все обернется.