Пираты не только на словах

Не проси — не возьму тебя с собой, не смотри — смысла жизни я не знаю, не желай тайны выведать чужой, помолчи — время есть, я продолжаю.

Михоук философски посмотрел на Ророноа, который тяжело дышал, и позволил себе чуть удовлетворённо улыбнуться самым краешком губ, отвернувшись от нерадивого ученика, чтобы парень не заметил этого. Он был доволен: тело у «Охотника на Пиратов» было хорошо натренировано, а штанги, которые он отгрохал себе в первый же день пребывания на острове, казались продолжением крепких рук. Во всей видимости, физические упражнения околачивались где-то в тройке любимых дел мечника, куда вошли также бухание напропалую и наглый сон в неположенных и неприспособленных для этого местах — порой прямо на полу. Правда, Дракуль не знал, в каком порядке расставить эти действия и что стояло на первом месте у местами загадочного старпома самой ненормальной команды на Гранд Лайн. «Соколиные Глаза» смотрел на серо-синее море, на мощные волны, вздымающиеся вверх вместе с белыми гребнями пены, и размышлял о том, как Зоро занесло в команду Мугивары. Спрашивать не хотелось: лёгкие способы — для слабаков, ведь догадаться самостоятельно куда веселее. Монки Ди Луффи чем-то напоминал Шанкса, этого грёбаного рыжеволосого утырка, ставшего Йонко, но казался Михоуку куда опаснее. Шанкс был уверенным, степенным и честным донельзя хищником, который преображался в мелкого и дурашливого зверька, когда встречал кого-то из друзей. А вот Луффи… А Луффи хоть и был похож на кумира детства, который отдал руку за мелкого паренька и любимую соломенную шляпу, да оказался характером в точности наоборот: мелкий и неопытный детёныш, который любил играть и находить приключения на собственную тощую задницу, но который мгновенно преображался в настоящего монстра с Королевской Волей и силой Дьявольского фрукта, когда над накама или понравившимися знакомыми нависала смертельная угроза. И когда он столкнулся с Мугиварой на казни Портгас Ди Эйса, когда паренёк так отчаянно рвался к названному брату, уже смирившемуся со смертью, заставляя того жить одними только словами, когда второй по стоимости буйной головы Сверхновый нашёл себе пусть даже временных, но союзников из стана вроде бы врагов, то вздрогнул. Воистину это была сила, способная менять души людей, способная ненавязчиво превратить даже неприятелей в накама. На миг мужчине самому захотелось опустить меч и пропустить фруктовика мимо, к «Огненному Кулаку», который от такого упрямства брата почти рыдал. Та самая Воля Ди? Возможно. Не она ли привлекла всех членов команды «Соломенной Шляпы» к Луффи? Весьма вероятно. Михоук точно знал, что Зоро был первым в этой команде, которая стояла друг за друга не просто горой или нерушимой стеной. Они были готовы, буквально, пожертвовать собой ради накама. Ророноа был таким же неуравновешенным, как капитан, но чуть более благоразумным. А ещё он был способным и, как все Мугивары, — поразительно целеустремлённым. Это нравилось Дракулю. Только поэтому он решил взять этого парня с необычным трёхмечевым стилем в ученики. Да, только поэтому! И он совсем не потакает широченной улыбке Монки, которая каждый раз предательски всплывала в памяти, когда он смотрел на тренирующегося до двадцать седьмого пота «Охотника на Пиратов». Нет, он всего лишь решил обеспечить себя достойным соперником в ближайшем обозримом будущем, потому что скучал без нормальных боёв. Это всего лишь личные эгоистичные планы, не более того. А подсознание коварно шептало пьяным голосом старого друга Шанкса, откровенно насмехаясь: «Так ли это, лицемерный дуралей?» Зоро был перспективным учеником, усердным и по-настоящему талантливым, с горящими от желания победить когда-либо «величайшего мечника в мире» глазами, но чего парню порой не хватало, так это уравновешенности. А ещё он не владел Волей, что было большим пробелом в образовании любого уважающего себя пирата, решившего отправиться в Новый Мир. О Воле, наверняка, на корабле Мугивар знала только «Дитя Демонов», но вряд ли она могла использовать эту силу. Будь так, она бы давно научила влипающего в неприятности каждый день капитана, но во время публичной казни Эйса стал очевидным факт, что Луффи, хоть и имел подлинную Королевскую Волю, контролировать её не мог, используя исключительно на инстинктах. — У Воли несколько направлений. Воля Вооружения, Воля Наблюдения и Королевская Воля, — начал рассказ Дракуль, не отрывая пронзительных глаз от штормового моря. Он не обернулся, потому что знал, что Зоро внимательно слушал, усердно отжимаясь. — Первые две доступны всем сильным духом личностям — и им можно обучиться. С Королевской Волей всё сложнее. Ты должен родиться с ней, как твой капитан. Начнём с Воли Вооружения, как более часто применяемой у мечников. Ты готов? Ророноа встал, дойдя до третьей тысячи, и согласно кивнул, кинув короткий взгляд на три катаны, которые покоились рядом. «Соколиные Глаза» догадывался, что взгляд старпома Мугивар прикован к белой катане Вадо Ичимонджи. Он в мельчайших деталях помнил первое сражение с беспечным и гордым зелёноволосым пареньком, которого и не знал толком. Эта катана уже была тогда при пирате. Мужчина подозревал, что у Зоро с Вадо Ичимонджи связана какая-то личная история, ведь именно над этим клинком он хлопотал больше всего, именно этот изящный меч брал в зубы при сражении. — Да, — прервал размышления Михоука голос Зоро, который успел стереть пот со лба и отдышаться. — Чтобы научиться управлять Волей Вооружения, ты должен научиться управлять собой. Лучший для тебя способ — каллиграфия, — Шичибукай порылся во внутренних карманах тяжёлого плаща, который он носил, когда выходил на улицу, вне зависимости от погоды, и достал оттуда небольшой пустой свиток и набор для каллиграфии, включающий в себя несколько кистей и небольшую ёмкость с тушью. — В тебе много чувств, которые ты стараешься контролировать. Но порой не они важны, а чистое, голое мастерство и трезвая, — он слегка укоризненно посмотрел на ученика, который виновато отвёл взгляд, понимая, что имел в виду Михоук, — голова. Каллиграфия поможет тебе в этом. Тренируйся, — Дракуль бросил всё необходимое Зоро, который ловко поймал и набор, и свиток. — И что мне писать? — спросил Ророноа, нахмурившись и подозрительно разглядывая данные предметы. — Чужие слова, которые тебе больше всего запомнились. Всё, что угодно. Но — не свои, — мужчина бросил последний взгляд на неприветливое сегодня море, потом на «Охотника на Пиратов» — смешное прозвище, учитывая то, кем он стал — который плюхнулся на пятую точку там, где стоял, расположив всё необходимое на собственных коленях, и подпёр голову одной рукой, второй уверенно распаковывая набор. — Запрещаю пить алкоголь, пока не напишешь хотя бы десять изречений за сегодня и не сможешь их понять. Из окна на втором этаже в собственной цитадели-дворце он наблюдал за тем, как пират сначала криво что-то выводил на бумаге, а после раздражённо зачёркивал, явно недовольный ходом мыслей. Самую первую кисть он сломал, слишком сильно сжав в кулаке, когда с размаху продырявил в свитке дырку. Наблюдать за тем, как Ророноа ругался, когда заметил, что тушь испачкала белую рубашку, было даже забавно. Первые четыре раза. После это стало надоедать, но Михоук упорно продолжал наблюдать за действиями ученика, который не спешил сдаваться. А потом, плюнув на всё, Зоро сунул одну кисть в зубы, вторую — в правую руку, а третью — в левую, и, широко и до жути похоже в чём-то на Мугивару оскалившись, ровно написал что-то на пергаменте, используя трёхмечевой стиль и чуть ли не идеально выводя строчки иероглифов — Дракуль чувствовал это даже издалека. Чувствовал, как Воля пирата наконец-то пробудилась, заставляя недюжинный интерес вгрызться в размышления с одним-единственным вопросом: что такого важного и кульминационного накалякал мечник, что заставило Волю так неожиданно всколыхнуться? Уже позже, читая интересные и зачастую слишком глубокомысленные мысли незнакомых людей (Ророноа не подписывал цитируемых, а жаль), Михоук надолго задумался над той, которую Зоро аккуратно, даже бережно вывел в самом начале, догадавшись использовать собственный стиль сражения в каллиграфии, из-за чего иероглифы вышли как под копирку — чёткие и будто вцепившиеся мёртвой хваткой в белую поверхность. Простую мысль не стоило даже подписывать, ведь эти слова слышал чуть ли не каждый человек на Гранд Лайн, которому посчастливилось столкнуться с командой «Соломенной Шляпы»: «Я стану Королём Пиратов!» Никаких «возможно» или «попытаюсь» — только немое упрямство в ясном, как алмаз, и прямолинейном утверждении. Михоук снова нечитаемо улыбнулся, спрятав предательское и совершенно неконтролируемое движение губ в тени широкополой шляпы, и скрутил свиток обратно.