Пираты не только на словах

Он рубил, поджигал и бил в упор, волонтёр тёмных дел и чужих афер.

Цезарю уже опостылели цепи на руках и ногах, как и кайросеки, который блокировал абсолютно все силы и специальные возможности Дьявольского фрукта. Но, по крайней мере, он не превращался в медузу, когда был заключен в кандалы, как Мугивара. Команда у гремящего по Гранд Лайн дурной славой странноватого пирата с ещё более необычной мечтой отыскать Ван Пис была соответствующей. Ни одного, ни одного на все сто процентов здравомыслящего человека, который мог бы прислушаться к учёному. И к предупреждениям, которые он вставлял через слово, вспоминая Дофламинго. Единственный человек, которому мужчина симпатизировал ранее из-за того, что он помогал на Панк Хазард, был Трафальгар, но и «Хирург Смерти» становился невменяемым, когда речь заходила о Донкихоте и какой-то мести. Тьфу, тошно смотреть! Но Ло, по крайней мере, не был скелетом с афро на голове, северным оленем с синим носом и в розовом цилиндре или киборгом в красных плавках. Или тем длинноносым парнем-вруном, от которого, на циничный взгляд Цезаря, не было никакого проку. И Трафальгар точно не плавал на судне, на котором есть мандариновая роща, качели и гальюнная фигура которого — подсолнух, хотя тот самый киборг, услышав это в первый раз, обиделся. Уже позже Цезарь узнал, что это лев, а не подсолнух, а то, что он принял за лепестки — грива. Он не был любвеобильным коком, пугающей жительницей уничтоженной Охары, любившей предрекать всем мучительную гибель, или зеленоволосым мечником, молчаливо качающим штанги весом, наверное, в тонны. И, самое главное, Шичибукай не был Монки Ди Луффи. Они оба были Сверхновыми Худшего Поколения, оба на Сабаоди бросили вызов Тенрьюбито вместе с Юстасом Кидом, но, в отличие от Луффи, у Трафальгара было кое-что невероятно ценное и значимое в свете последних дней, проведённых бывшим подчинённым Вегапанка на Саузенд Санни, — здравомыслие. А вот рациональность и понимание всей ситуации демонстрировал, видимо, только он один. Остальные беспечно проводили дни, трепля нервы наиболее умным и уравновешенным. Особенно Мугивара. Приставал он в основном к Ло: бзики и всех тараканов в разноцветных, как радуга, головах накама парень знал поимённо. А вот с Трафальгаром Луффи был знаком не так близко, так что зрелище дёргающихся глаз капитана Пиратов Сердца и побелевшие костяшки пальцев, до онемения сжавшихся на рукояти нодати, целебным бальзамом проливалось на больную душу учёного. Это было хоть каким-то маленьким утешением. Порой — да какое порой, постоянно! — он скучал по тишине стерильных лабораторий на Панк Хазард, где он был Богом и Властелином всех существ на острове. Судя по легко читаемому в тёмно-серых глазах Ло раздражению и желанию превратить Монки в горстку аккуратных кубиков, не он один согласился бы сейчас нахрен телепортироваться прочь с этого сумасшедшего корабля, наполненного психами. А возглавлял эту ненормальную по всем возможным параметрам команду откровенно чокнутый капитан, зачастую прилипавший к собеседнику во всех смыслах: он запросто мог применить силу фрукта «гому-гому», чтобы обмотаться вокруг человека/скелета/киборга/оленя (нужное подчеркнуть) и весь день напролёт доставать несчастного бедолагу всего лишь одним довольным «ши-ши-ши» в ухо. Пока Цезарь находил лишь одно рациональное объяснение тому, что члены команды не выкинули Мугивару за борт, оставив соломенную шляпу, как сувенир на память о долгом плавании вместе: он был капитаном, и соответственно, не только символом корабля, но и показателем силы. Да и к тому же, Луффи владел Королевской Волей, Дьявольским фруктом и своеобразным стилем борьбы, а ещё он был сыном «самого разыскиваемого человека в мире» революционера Драгона (о чём мужчина узнал по чистой случайности — и помалкивал, придерживая информацию на всякий случай) и внуком вице-адмирала Морского Дозора Гарпа. Учёный подозревал, что даже море отвергало Монки-младшего, боясь, что он устроит хаос и на дне морском, заняв место Морского Дьявола, как и Смерть, а поэтому вопреки всему мальчишка оставался живым, какой бы противник не попался на крутом и извилистом пути к титулу Короля Пиратов. Самое страшное было в том, что даже те накама Луффи, которые на первый взгляд казались нормальными, оказывались совсем не такими. Совсем! — Луффи разрешил тебе более-менее свободно перемещаться по кораблю, если ты будешь в кайросеки, но в свой сад я тебя не пущу, Цезарь! — Нами грозно возвышалась над Цезарем, который вздумал встать с палубы и слегка размяться: всё тело затекло от долгого пребывания в одном положении. И только он надумал подняться, как из женской каюты стремительно вынырнула эта рыжеволосая девушка с шикарной — все представительницы этого «прекрасного и слабого» пола на Саузенд Санни обладали великолепной фигурой, хотя женщин тут было всего две — грудью и остальными «прелестями». Она встала между мужчиной и соблазнительными оранжевыми боками цитрусов, выглядывающими из-под зелени листвы и будто манящими к себе, просящими сорвать. — Даже не думай! — Да что там такого? Обычные мандарины, — Клаун недоумённо фыркнул и сложил руки на груди, недовольный тем, что до сих пор находится в плену у Мугивар и терпит все выходки и заскоки этих нашумевших пиратов. Он не знал про «больные места» похитителей, а поэтому раз за разом наступал на всё новые и новые грабли, сначала даже не догадываясь, что перед ним — именно «грабли», а не что-то другое, что видел он. Нами многозначительно посмотрела на пленника, а потом быстро собрала воедино все сегменты Клима Такта, из-за чего над девушкой намекающе сгустились тучи и пугающе загрохотал гром. Цезарь нервно сглотнул под тяжёлым взглядом «Кошки-Воровки», обещающим все «кары небесные» в прямом смысле, и зарёкся не приближаться к этим трижды проклятым мандаринам. Уж лучше бездействовать на палубе, чем быть превращённым в горстку пепла стараниями навигатора Мугивары. Проходя мимо дремлющего Трафальгара, решившего расслабиться и нагло поваляться у главной мачты, Цезарь заметил короткую издевательскую усмешку на тонких губах пирата и понял, что он всё слышал и в точности знал, что произойдёт дальше, но не посчитал нужным предупредить бывшего союзника. — Доволен? — прошипел учёный не хуже рассерженной змеи, у которой отобрали весь смертельный яд, оставив рептилию безоружной перед другими хищниками. — Тебе лучше не трогать чужие вещи на этом корабле, — с ленцой протянул Ло, приоткрыв один глаз, который торжествующе блестел в тени необычной шапки. Не так давно Луффи откровенно достал «Хирурга Смерти», так что он искал жертву, чтобы отыграться и сорвать накопившуюся злость и обиду. Клаун подходил идеально, поэтому и стал мишенью для лёгких издевательств. Что-то было невероятно приятное в зрелище того, как Цезарь совершал те же ошибки, что и он раньше. — Душевные ценности у Мугивар очень своеобразные. Очень. Они даже к кораблю привязаны так, словно это ещё один их накама. — Спасибо, что предупредил, — язвительно прошипел Цезарь в ответ, но короткому совету внял, запомнив. На всякий случай. До Дресс Роуз путь неблизкий, в конце концов, а он хотел жить. И жить, пожалуй, не с вытрепанными стараниями Мугивар нервами.