Пираты не только на словах

Играть против правил на свой риск и страх и верить, что всё в твоих руках.

Ло завозился в кровати. Он всей кожей чувствовал, бессильно ворочаясь, что подсознание снова брало верх над способностями Дьявольского фрукта «опе-опе»: он не хотел вредить команде Мугивары, который доверчиво пустил союзника на корабль, широко распахнув двери сердца, не таясь, будто заранее знал, что даже такой безжалостный и циничный человек, как «Хирург Смерти», не причинит вреда, если обезоруживающе улыбнуться. И Ло не устоял, позволив собственной голове безвольно опуститься на приятно пахнущую цитрусами и цветами постель, погрузившись сон, который медленно перерастал в личный кошмар. Ведь больше всего на свете он боялся не смерти или хлеба, как опрометчиво считали мугивары, а потери контроля: это было чревато последствиями для всех, кто окружал Шичибукая в такие моменты безграничного и бесконтрольного выброса сил. Купол «пространства» сам развернулся над тяжело дышащим во сне мужчиной, становясь всё больше и больше, пока не накрыл весь корабль, всю Саузенд Санни. Ло негромко вскрикнул и, чувствуя, что снова собирается сделать это, попытался дать сопротивление самому себе, но «пространство» будто насмешливо оскалилось над этими жалкими потугами и целенаправленно двинулось в нужную сторону. *** Трафальгар приоткрыл один глаз, который мгновенно заслезился от режущего яркого света, ударившего лазерным мечом по чувствительной после темноты сетчатке, и попытался приподняться, но смог подтянуть тело только до полусидячего положения. «Опять», — обречённо подумал он, озираясь. «Всякий раз, когда „опе-опе“ выходит из-под контроля, меня заносит в чьё-нибудь подсознание. Сейчас, когда я на корабле Мугивары-я, это очень неудобно, ведь моя команда уже давно привыкла к таким выкрутасам моего Дьявольского фрукта… а тут придётся снова всё объяснять и извиняться. Так… Где я? Куда именно меня занесло?» Вокруг распростёрлась голубая гладь ослепительного в лазурном великолепии моря, которое играло бликами, отражая несуществующее здесь солнце. Полоска горизонта сливалась с водой так плавно, что, даже долго вглядываясь, было чрезвычайно трудно отличить, где небо, а где море. Тонкая тропинка из золотистого песка, на которой сидел Трафальгар, уходила вдаль, где что-то темнело. Мужчина прищурился, стараясь разглядеть, а потом удивлённо выдавил: — Мугивара-я? Он медленно побрёл навстречу Луффи, который стоял на месте, не сдвинувшись ни на миллиметр, хотя смотрел прямо на приближающегося пирата. Выражение отрешённого от всего мира лица Монки пугало Ло: он никогда не мог бы предположить, что неугомонный капитан самой безбашенной команды на Гранд Лайн настолько преображался в собственном подсознании во время сна. «Неужели днём он притворяется? Неужели его широкая искренняя улыбка — только великолепная лживая маска?» — от этих мыслей «Хирург Смерти» поморщился, до конца не веря в это и продолжая тщательно и упорно рассматривать Луффи. «Где его шляпа?» — внезапно подумал он, растерявшись: только теперь Трафальгар заметил, что кроме отсутствия соломенного головного убора на Луффи, на парне была и непривычная одежда в виде чёрного плаща в высоким воротником, который был накинут на голое тело. Страшный шрам буграми проходил по тощей груди парня, взывая к памяти Ло: он помнил, как долгие часы напролёт боролся за жизнь отчаявшегося мальчишки, оставив как напоминание эту отметину. Хотя, вероятно, будущий Король Пиратов считал, что обязан появлению шрама Акаину и ничуть не винил капитана Пиратов Сердца, который и так много сделал для Луффи. — Тебе нельзя быть здесь, — равнодушно заметил Луффи, глядя на мужчину из-под приспущенных век; шрам под глазом вдруг стал похожим на вырезанные перочинным ножиком на дереве царапины, отчего Шичибукая бросило в дрожь от холодного взгляда Монки, которому вдруг стало абсолютно наплевать на обожаемого «Траффи». — Ты здесь из-за «пространства»? — проницательно спросил он. — Порой я не контролирую себя, когда сплю, — чуть смущённо сознался Ло, чувствуя себя неуютно и не зная, как разговаривать с таким пиратом, который обычно излучал светлые эмоции и небывалую харизму. Ло чутко реагировал на людей, но этот Луффи будто был бездушным камнем, не чувствующим ровным счётом ничего. — Что с тобой, Мугивара-я? Капитан Пиратов Соломенной Шляпы непонимающе посмотрел на вторженца, а после, словно опомнившись, что-то пробормотал себе под нос, широко распахивая глаза, после чего снова вернулся к прежнему состоянию вялого существования: — Я не Луффи в привычном для тебя понимании. Я тот Луффи, которому плевать на всё и на всех. Тот, кто сломался, не пережил до конца смерть двух братьев. Тот, для кого титул Короля Пиратов — пустой звук, — ветер легонько шевельнул кончики растрепанных чёрных волос, а после поднял полы плаща. — Я — сгусток той боли, что прячет настоящий Луффи, — из уродливого шрама рекой хлынула кровь, и Ло непроизвольно дёрнулся вперёд: всё же неприятно видеть, как собственная работа шла псу под хвост, пусть и в чужом подсознании. — Я пустой сосуд, — продолжил он, засунув руки в карманы: на фоне беззаботного неба и счастливого моря этот Луффи казался неправильным, нелогичным, не вписывающимся в общую радужную картинку. Угловатый силуэт разбивал безмятежность чужого сознания, ломал заезженные стереотипы. — Я заполняюсь чувствами Луффи, которые он не показывает окружающим. — И… как долго? — с трудом выдавил из себя «Хирург Смерти». Поймав недоумённый взгляд собеседника, он пояснил: — Как долго Мугивара-я был расколот на две части? Монки улыбнулся грустной, опустошающей улыбкой, которая неприятно кольнула что-то в районе груди, и раскинул руки в стороны, сознаваясь: — На три. — Что? — выдохнул Шичибукай, внезапно почувствовав, что тонкая полоска земли под ногами исчезла. Он посмотрел вниз и удивлённо охнул: под разговаривающими пиратами разверзлись глубины моря, которое оказалось совсем не добрым, а, скорее, внушающим животный ужас перед чудовищной мощью всемогущей стихии. — Почему мы не падаем? — Мы падаем, — опровергнул его удивлённое восклицание Монки, и его тело стремительно ухнуло вниз, как и Ло, который попытался активировать «пространство», но не преуспел в этом. — Мы уже давно падаем, — чужие слова громом прошили свистящий в ушах воздух и отпечатались в сознании так чётко, будто он стоял позади, прижавшись к спине мужчины вплотную. — Но ты заметил это только сейчас, глупец. Ты ничего не знаешь о Луффи, — он остановился в воздухе, в то время как Трафальгар продолжил движение вниз. — То, что ты увидел меня — только цветочки, верхняя часть моря души Луффи. Пора встретиться с глубинным чудовищем. «Хирург Смерти» со всего размаху впечатался в чёрную воду, которая мгновенно заполнила доверчиво распахнутый в немом крике рот, проникая в лёгкие, не давая дышать. Он протянул руку вверх, немо прося о помощи, но странный невозмутимый Монки Ди Луффи уже испарился. А потом на Ло рухнула вся масса той воды, которая ранее окружала пирата, и он потерял сознание. *** — Вставай, «Хирург Смерти», — в скулу Трафальгара резко вписался чей-то кулак, отчего зубы мужчины звонко клацнули друг о друга, а сам он тихо застонал от боли, повернувшись на левый бок то ли в запоздалой попытке увернуться, то ли чтобы встать. Он приоткрыл глаза и огляделся, сразу зацепившись за презрительно кривящийся оскал на губах Луффи. — Мугивара-я? — спросил Ло. Чужие брови в странном движении взметнулись вверх, а после на рёбра капитана Пиратов Сердца со всего размаха опустилась нога Монки, который злобно прошипел: — Бесишь! Как же ты меня бесишь! Как только я увидел тебя на Сабаоди, то сразу же захотел выпустить тебе кишки собственными руками! — парень склонился над Ло, и тот увидел, что всё тело Мугивары было покрыто странными чёрно-красными спиралями неизвестного происхождения, а непроглядно чёрные глаза стали угольно-красными, пылающими дьявольским пламенем из самой Преисподней. Он схватил Трафальгара за волосы и поднял чужое лицо, приближая к собственному и ненавидяще глядя прямо в расширившиеся от удивления зрачки: — Я мог бы утопить весь мир в той крови, что я пролил, но я лучше утоплю тебя в твоей собственной! — парень резко надавил на затылок «Хирурга Смерти», с силой опустив чужую голову на камень, разбивая губы в кровь и ломая нос, оставляя неприятно саднящие царапины и ушибы. — Кричи же, — почти ласково прошептал он нежданному гостю на ухо, с садистским наслаждением вцепившись ледяными пальцами в шею Трафальгара, заставляя того сипеть от нехватки воздуха, — кричи громко и отчаянно, потому что я всё то, что Луффи годами сдерживал в себе, пуская на волю лишь в моменты самых ожесточённых битв, потому что знал, что я могу легко убить всех! И сейчас мы с тобой повеселимся, раз ты в его подсознании и у него нет здесь такой власти, которая есть у меня! *** Ло резко подорвался с кровати, с трудом возвратив себе контроль над Дьявольским фруктом, и прижал дрожащую ладонь к лицу, утирая предательски выступивший на лбу пот. «Больше никогда», — зарёкся он, с трудом уняв бешено колотящееся от страха сердце, норовившее пробить грудную клетку и вылететь наружу, — «я больше никогда не стану недооценивать Мугивару-я и его команду, ведь никто до конца не знает, какие скелеты таятся в шкафах этих полоумных!»