Пираты не только на словах

I I never really hated the «one true God» but the god of the people I hated! [1]

— И если на горизонте мелькнёт хоть одно пёрышко или флаг Морского Дозора, я создам сильный ветер для шторма или разгоню облака! Ни Дофламинго, ни Правительству не поймать нас, — уверенно заявила Нами, этой самой уверенности абсолютно не чувствуя. Но всё-таки она была не только Воровкой, но и Кошкой, что означало, что девушка способна извернуться в любой ситуации. В том числе и тогда, когда она судорожно сжимала в маленьких, но по-женски сильных кулачках Клима Такт, ухватившись на стальной шест, как за спасительную соломинку и чувствуя, что ноги от нервного перенапряжения начали предательски подкашиваться. Прекрасное актёрское мастерство, которое она тренировала годами на Арлонге, всех рыболюдях и простых жителях родного острова, с годами только приобрело новые грани: теперь даже когда пиратка лгала в самых стрессовых ситуациях, ни одно движение не выдавало волнения или неуверенности. Порой это была ложь во спасение, когда она врала собственной команде, стараясь удержать душевное равновесие и спокойствие. Это было мерзко и гадко. И когда всё вскрывалось (а это всегда вскрывалось, потому что всё тайное — рано или поздно — становится явным) никто не винил штурмана, понимая чужие мотивы, но Нами всё равно было некоторое время неуютно: начинало казаться, что она превращается в настоящего злодея, ведь, несмотря на то, что она была пиратом и не подчинялась воле Мирового Правительства, ей была не чужда мораль, сострадание и желание помогать. Конечно, зачастую её сребролюбие заводило Пиратов Соломенной Шляпы в самые разные стороны Гранд Лайн, но, хэй, какого чёрта Луффи можно изменить курс, направив Саузенд Санни на самые опасные острова, а ей нельзя поплыть туда, где можно разжиться золотишком? Страсть у каждого своя, в конце концов! *** — Нами-сан, вы такая очаровательная, когда серьёзны! Прошу, защитите меня! — в восторге воскликнул Санджи, чуть ли не падая к изящным ногам навигатора, которые он боготворил так же, как и любую другую часть Нами. Но, естественно, как мужчина, кок отдавал предпочтение груди девушки, которая была скрыта всего лишь за верхней частью бикини, крепившееся на тонких завязочках, аккуратно пересекающих спину и плечи. «Чёрная Нога» отлично помнил тот момент, когда Ло поменял их с Нами телами, когда он смог ощутить немалый груз на плечах и восхититься тем, как это не мешает «Кошке-Воровке» в сражениях, ведь нужна определённая сноровка, чтобы так ловко маневрировать и не позволять тяжести утаскивать себя на поворотах. О груди рыжеволосой чертовки пират мог рассуждать часами, вспоминая, как волнительно она подскакивала, когда он (она) подпрыгивал и резко двигался, какая она была одновременно мягкая и упругая под неверующими своему счастью прикосновениями Санджи, который в тот момент был полновластным хозяином тела, как эти восхитительные груди не помещались в маленьких узких ладошках, даже когда он вовсю растопыривал пальцы. Санджи, под предлогом того, что нужно приготовить «прекрасной и воинственной защитнице» прохладительные напитки и лёгкие закуски, чтобы восстановить физический силы, скрылся на камбузе. Он с тяжёлым вздохом закрыл дверь и, прислонившись к двери, медленно сполз вниз, скрещивая ноги так, чтобы под довольно облегающими штанами не было видно эрекции. Парень потёр глаза, чувствуя, что нестерпимо хочется выйти обратно, на свежий воздух и, резко прикусив фильтр сигареты, застыть перед бескрайней морской гладью, размышляя о том, как хорошо было, когда подушечки пальцев проходились по шелковистой коже на шее, очерчивая хрупкие ключицы и спускаясь по тонкой талии к упругим ягодицам… Гортанный стон разорвал тишину на камбузе, напомнив Винсмоуку, где он находится и что он обещал приготовить немного еды. Выглянув в маленькое окошко-люк, кок улыбнулся, увидев, что выглянуло солнце, запутавшись в ярко-рыжих волосах Нами, которая чётко раздавала указания оставшимся членам команды и одновременно следила за маршрутом. В сияющем ореоле собственных волос она выглядела как богиня. Не такое божество, каким себя мнил Энель или Дофламинго — они ведь не богами были, а просто тиранами! — а словно идол красоты, которому хотелось беспрекословно подчиняться, поклоняться и с благоговением взирать, как в тёплых карих глазах загораются смешливые огоньки благосклонности. И радостно, с одной стороны, и печально с другой было думать, что только он мог рассмотреть настоящую красоту «Кошки-Воровки», которая заключалась не только во внешнем неотразимом облике, но и ещё в неповторимом логическом уме. Если у Робин были в наличии непреклонные исторические истины и опыт, у Усоппа — смекалка, а у Луффи — нестандартное мышление, то у девушки было то, что могло объединить разрозненные знания воедино, смешать всё так, чтобы в итоге получилась великолепная тактика или замечательная стратегия. Руки сами, словно вдохновившись светлым образом штурмана, вытворяли нечто невообразимое с апельсинами и мороженым, подчиняясь радостному настрою Санджи, который не мог отвести глаз от идеально ровной и грациозной спины Нами. О, интересно, насколько она пластична была бы, если бы он… Парень встряхнул головой, отгоняя навязчивое видение того, как девушка выгибается и, лукаво стреляя глазами в его сторону, заманивает парня к себе в каюту. Он встряхнул головой ещё раз, строго одёрнув себя: не время и не место сейчас опошлять такой момент! Видимо, во всё был виноват адреналин, который вместе с чувством опасности и угрозы от сразу нескольких сторон (спасибо, кэп, ты как обычно на высоте, когда не нужно попадать в нелепые передряги) тёк по венам, разгоняя кровь и будоража сознание. Санджи довольно улыбнулся, поставив напитки и фруктовые закуски на поднос, и подумал, что, когда вся эта заварушка с Дофламинго, Биг Мам и Кайдо рассосётся, он попробует объяснить Нами, что не ко всем девушкам он относится одинаково. Что есть одна в команде Мугивары, которой он всегда будет отдавать предпочтение, как собственному, личному светилу, озаряющему его путь.