Пираты не только на словах

Как случилось, что мир остыл, мир теней и дорог пустых?

Брук улыбался. Независимо от собственного настроения, оголённый череп всегда демонстрировал миру жёсткую усмешку, которую невозможно было исправить. Он улыбался, даже когда грустил, вспоминая о погибших товарищах, о ждущем Лабуне. «Поющий Мечник» улыбался, протыкая врагов мечом, промораживая дыханием своей души — дыханием самой смерти — сердца насквозь, оставляя вместо тело безжизненную ледышку. Зоро как-то рассказывал музыканту, что был у команды похожий противник когда-то — Аокиджи, который был логией льда. Тогда он с лёгкостью одолел всех членов команды Пиратов Соломенной Шляпы, в том числе и Луффи. И только своевременная помощь Чоппера помогла Мугиваре не отправиться к Гол Ди Роджеру раньше положенного срока. Брук не скрывал собственный странный характер: да и зачем это делать, если ты уже мёртв, вне зависимости от всего окружающего? У «Соул Кинга» не было сердца, которое должно было ёкать всякий раз, когда Луффи ожидаемо ввязывался в очередную авантюру. На самом деле он не чувствовал почти ничего, кроме как острой потребности в хоть каком-нибудь развлечении, компании и собственной музыке. Собственно, наверное, это были просто прошлые отголоски старых привычек ещё с тех времён, как он был человеком. Живым человеком, а не тем жалким подобием, что осталось в этом бренном мире на долгие пятьдесят лет, которые тянулись нескончаемой бесконечностью. Кроме того, он знал, что во имя памяти о прошлых временах нужно уважать человека, который безвозмездно — ну, почти — спас такого безнадёжного типа, как странная парамеция, и помочь Мугиваре (а кому ещё может быть обязана такая необыкновенная личность, как скелет с причёской афро?) достичь собственной цели, а потом уже можно… Брук замер под пристальным взглядом двух льдисто-голубых глаз, которые проявились из тени прямо на стене, и против воли прямо по оголённым костям пробежали мурашки. Музыкант покосился на немного подрагивающую кисть с зажатым в ней смычком, не решаясь провести им по струнам, чтобы не вызвать из изысканного инструмента совершенно не свойственный ему звук. Вопреки ожиданиям, на борту Саузенд Санни оказался ещё один живой мертвец, ведомый только двумя желаниями: узнать полную историю мира и отблагодарить Луффи. Он посмотрел на стену снова, но чужих наблюдающих глаз там уже не было, хотя его не покидало ощущение продолжающейся слежки. Скрипка всё-таки издала нервный вопрошающий звук, но ответом ей стала холодная тишина. Скелет в мыслях улыбнулся: демоны не боятся смерти, как и уже мёртвые.