Пираты не только на словах

Когда тебя припирают к стенке, не так легко различать оттенки и представляется слишком мелким то, что до сих пор казалось мне большим.

Нами несколько недовольно посмотрела в сторону ночных грозовых туч, предвещающих шторм, раздражённо постукивая высокими каблуками новых босоножек по палубе Санни: конечно, она могла разогнать всё это безобразие взмахом Клима Такта, но смысла особого в этом для себя не видела. Дежурство на вахте при такой погоде не было для неё сильной преградой, а то, что шум грома может даже перекрыть уютный храп остальных членов команды, явно относилось к плюсам плохой погоды. Она с самого утра знала про вечерние тучи (она лучший в мире штурман или где вообще), но никому и словом не обмолвилась. Не хотелось меняться с кем-нибудь, в конце концов, девушка и так часто это делала, так запутывая всех и угрожая увеличением долга, что в итоге просто пропускала дежурство раз за разом. Но не сейчас. Сейчас Нами подготовилась, выудила тёплые вещи, положила уютный плед на ноги, скрывая чувствительную кожу от ветра, и приготовилась всматриваться в горизонт, попутно медитируя и раскладывая по полочкам в своей голове дела — законченные и грядущие. Где-то в небесах полыхнула молния, вызывая цепную реакцию у «Кошки-Воровки», которая неожиданно вспомнила о том, что держала в Клима Такте воплощение грозы, которому такая погодка была бы по душе и позволила бы неплохо подкрепиться. Зевс вылетел из шеста с негромким хлопком и привычной улыбкой, без слов понимая, ради чего Нами решила дать ему немного воли вместо обычного мягкого рабства и уютного заточения, и взмыл ввысь. Он за долю секунды разросся, заполонив собой всё небо, отчего навигатор удивлённо приоткрыла рот: она знала, что Зевс мог становиться воистину гигантским, когда было нужно, но это было что-то новенькое, будоражащее всё её естество терпким запахом озона и лёгким электричеством, заполняющим её лёгкие. А потом небо сотряс ужасающий разряд, заставивший Нами испуганно зажмуриться и поджать пальцы на ногах. — Тебе не нужно бояться меня, — мягкость интонаций чужого голоса вовсю соперничали с инстинктами девушки, все чувства которой вопили о том, что существо, стоящее здесь перед ней, крайне опасно и непредсказуемо. — Нами, открой глаза. Прошу тебя, хозяйка. И Нами послушно открыла трепещущие веки, жадно вглядываясь в незнакомое лицо стоящего напротив парня, вокруг ног которого стелились свинцово-серые тучи, будто преданные домашние зверушки и тело которого медленно гасло из-за лениво потрескивающих молний, пробегающих по коже. На неё смотрели глаза всех оттенков серого, как дождливое небо, пока её губы складывались в неверящий вопрос: — Зевс, это ты? Парень просиял, услышав это: его хозяйка с одного взгляда поняла, что это был он. Его хозяйка — необыкновенно умная и красивая девушка, которой не нужно было бояться своего слугу даже жалкое мгновение, поэтому он сразу начал рассказывать о том, что из-за хорошего отношения и усиленной кормёжки он обрёл новую форму, более человеческую, и теперь ей не придётся говорить с парящей над землёй тучей в дурацкой кепке, которая бесследно испарилась. — Не бойся меня, Нами, ведь я навсегда останусь твоим слугой, — мягко завершил свою речь Зевс, вставая перед ней на колени и смиренно положив свою голову на чужие. Нами пахла цитрусами, старыми бумагами и свежестью мыла, а ещё она вплела свою тонкую руку в его волосы незамедлительно, ласково массируя кожу головы. Зевс от удовольствия протяжно простонал, с трудом сдерживая порывы заискриться молниями или, на худой конец, повалить Нами прямо тут, на палубе, и поцеловать каждый миллиметр её кожи. Откуда возникло это желание? Зевс не знал. Знал лишь то, что навеки хотел остаться лежать на её коленях в уютном молчании на тысячелетия, пока все мирские храмы не обратятся в пыль. И лишь его святыня будет стоять: гордо и уверенно, с солнечными отблесками в глазах и горящих огнём волосах. Для такого, как он, совсем не трудно подождать даже такую кроху времени.