Ангел сердца

Толя ехал по ночной Москве, утыкаясь взглядом в огни улиц, что сливались в единое световое полотно. В голове крутилось одно: «Приедет парень Аланы…» Он помнил слова Артёма, вспоминал взгляд Аланы, когда она говорила о нём. Счастлива ли она? Да, и Толя это чувствовал каждой клеткой — это было в её глазах, в её голосе, в том, как она больше не задерживает на нём взгляда. Но сдаваться?.. Нет. Он не из тех, кто уходит, не попробовав всё до конца. Машина плавно свернула к небольшой уютной кофейне — его укромному месту. Здесь пахло корицей и свежей выпечкой. Здесь было тепло. Здесь — её любимые пирожные, которые он теперь тоже ел. Сев за столик у окна, он заказал кофе и те самые пирожные, и, уставившись в тёмную витрину, погрузился в мысли. За его столиком издали наблюдала рыжеволосая девушка. Знакомые черты, знакомый профиль. Она вспомнила смену в Шымбулаке — и голос, и смех, и как он тогда, безбашенный и весёлый, пел на сцене лагерного концерта. — Привет, — с улыбкой она подошла и села напротив. — Привет… мы знакомы? — Толя удивлённо вскинул брови. — Не узнал меня? — в её голосе прозвучала едва уловимая обида. — Эм… нет, прости. — Ника. Ника Александрова. Лагерь. Одиннадцатый класс. Шымбулак, — рыжеволосая улыбнулась и посмотрела прямо ему в глаза. — Помнишь?.. “Я помню белые обои, чёрную посуду…” — запела она негромко. У Толи вспыхнула улыбка. — Вахтёры! Боже, Ника, это ты?.. Как ты изменилась! — А ты нет? — В смысле — наоборот! Ты стала совсем другой. Где ты теперь? — Недавно переехала. Занимаюсь любимым делом. Я пою. Учуcь у Игоря Крутого. — Серьёзно? — изумление искренне осело на его лице. — Угу. Только это пока секрет, — подмигнула она, устраиваясь поудобнее. — Поздравляю. Это круто. Ты молодец. — Спасибо, — мягко улыбнулась она. Разговор затянулся. Время бежало, они не заметили, как за окном наступила глубокая ночь. Смех, воспоминания, тёплая ностальгия — всё смешалось, будто снова оказались в том самом беззаботном лете. Из кафе они вышли только около часа. — Ну мы с тобой и засиделись, — Ника посмотрела на часы. — А мне утром на студию. — Зато как душу отвели. — Будто снова в том лагере побывала, — рассмеялась она. — Ладно, я пойду… — С ума сошла? Одна, ночью? — Толя нахмурился. — Садись, я отвезу. Она кивнула и, улыбаясь, устроилась на пассажирском сиденье. Когда они проезжали Красную площадь, её лицо озарилось восторгом — она рассматривала город так, будто видела его впервые. — Как красиво… — прошептала она. — Ночная Москва — волшебная, — согласился Толя, краем глаза любуясь её профилем в отблесках фонарей. — Гуляла по ней хоть раз? — Нет. Всё времени не было… — Хочешь прогуляемся? — предложил он спонтанно. — Я бы с удовольствием… но поздно. Завтра с утра на студию, да и тебя, наверное, ждут… — Меня? Только диван и телек. Выдержат. А вот ты… ты просто обязана это увидеть. Я отвезу утром. Он остановился у площади. И они пошли. Тем временем Артём открыл дверь в квартиру. — Я дома! — крикнул он. Из кухни вылетела маленькая девочка и, не раздумывая, бросилась к нему. — Папочка! Папочка пришёл! Он подхватил её, прижал к себе. — Привет, солнце. Где мама? — Она готовит пилог. Но сказала, штобы ты помыл руки и пелеоделся! — заявила малышка, и Артём рассмеялся. — Как прикажешь, командир, — поцеловал дочку и поставил на пол. — Беги к маме. Он вышел к машине, достал букет и большого медведя Тедди. Поставил подарки на стол, переоделся и вернулся в кухню. — Принцесса, смотри, что у меня есть! Дочка увидела медведя и, открыв рот, подошла к нему с восхищением. — Нравится? — Очень! — прошептала она и обняла папу. — Иди играй, — он отпустил её и с цветами зашёл в кухню. У плиты стояла его жена, Алёна, в уютном домашнем халате, с волосами, собранными небрежно. — Тём… какие они красивые, — обернулась она, увидев букет. — Не красивее тебя, — прошептал он, прижавшись губами к её шее. — Пиндюра, ну не сейчас! — хихикнула она, отстранилась и принялась ставить цветы в вазу. Он смотрел на неё с тем же теплом, с каким когда-то смотрел впервые. Вспомнил тот вечер, когда всё началось. — Помочь накрыть? — Нет, лучше расскажи, как прошёл день. Он сел за стол и начал рассказывать, как Киса не может найти общий язык с новой девочкой в команде, как она напоминает Лили, и как весь коллектив смотрит на неё с опаской. — Бедный Ник, карьера бабника под угрозой, — рассмеялась Алёна. — У девчонки характер, как у танка. Но светлая. Есть в ней что-то. — Надо познакомиться. Только Никиту с Лили больше не сравнивай. Этот шрам на его сердце ещё не затянулся… — Толя тоже чудит. Говорит — отпускает Алану. — Что? Он?! — изумилась она. — Серьёзно? — Да. Сам в шоке. Кстати, где Алана? — Уехала к себе. Она поставила перед ним тарелку, но он не тронул еду — лишь обнял жену и посадил к себе на колени. — Посиди со мной. Соскучился. Он поцеловал её, и поцелуй затянулся, стал глубже. Его ладони скользнули к её бёдрам. — Обожаю, когда ты в этом халатике… — прошептал он, касаясь губами её шеи. — Извращенец, — рассмеялась она, отстраняясь. — Сейчас Ариэлла прибежит. — Я хочу тебя… — Ночью, милый, — пообещала она, мягко чмокнув его в губы и пошла к плите. В этот момент вбежала дочка. — Папочка! Ты расскажешь мне сказку? — Конечно. Уже хочешь спать? — Ага… — зевнула она. — Тогда пошли чистить зубки, а потом — в кроватку, — сказал Артём, поднимая её на руки. — Артём, ты не поел… — Потом, любимая. Сейчас у меня есть маленькая принцесса, которой нужен рыцарь со сказкой. — Хоть бы кусочек… — Потом съем кое-что другое, — усмехнулся он, подмигнув. — Пошляк, — прошептала она, смеясь. — Спокойной ночи, мамочка! Я тебя люблю! — дочка поцеловала её в щёку. — И я тебя, малышка. Артём чмокнул жену и вышел с дочкой, унося тепло этой ночи с собой.