Чужой ребёнок

Пока Ира так умильно возилась с ребёнком, Глухарёв думал, можно ли спросить у неё про маленького сынишку. Ему хотелось узнать о нём, потому что за годы разлуки это стало самым большим изменением в жизни Зиминой. Он уже увидел, как хорошо влияет на неё ребёнок, но не рано ли ещё ему спросить, кто отец, пока женщина в хорошем расположении духа? Через несколько минут Ира вновь пришла на кухню, но теперь молча стала у окна, оперевшись спиной о подоконник. Она побаивалась находиться на близком расстоянии с Серёжей. Личное пространство для неё сейчас было неприкосновенно. Глухарёв смотрел в её глаза, пытаясь понять, сможет ли всё вернуть, вернее, сможет ли Ира принять его обратно. Уже не в первый раз. А с каждым разом шансов всё меньше. Но он надеялся, как надеялась она, когда он вернулся, что Серёжа уйдёт, оставит её в покое. Но её надежды разрушились: сейчас он сидит перед ней. С ещё живой надеждой. - Хороший у тебя сынишка, - снова начал первым Глухарёв, напряжённо улыбнувшись. Она, стараясь не показать, что у неё в душе, сдержанно кивнула. Он ведь не знал, что это не её ребёнок. Он, наверное, думал, что у неё опять был с кем-то роман и она попросту «залетела» от какого-то мужчины, который её бросил. Он, наверное, думал, что она легкомысленная и слабая. Но она не была такой. Хотелось доказать это. И поэтому она всем своим видом «держалась». Но нужно ли ей вообще это доказывать? Не всё ли равно? Что-то бессмысленно доказывать тому, с кем не хочешь ничего иметь. В чём смысл этой бессмысленности? Его нет. Но она не хотела выглядеть в глазах того, кого любила, низко. Зимина, сама того не заметив, чуть приподняла подбородок. Серёжа внимательно наблюдал за ней. - Ир, пожалуйста, - попросил он неизвестно чего. Но они поняли друг друга. Понимали, по сути, без слов. - Я не могу, Серёж, - честно ответила она, прекрасно зная, что теперь причина не только в ней самой, но и в её, вернее, не совсем её, ребёнке. Пока Глухарёв не знает правды, он не может даже думать о том, чтобы быть вместе. Ира беспокоилась за его чувства, переживала, чтобы он не испытал потом боль, чтобы не пожалел о выборе. В последнее время она слишком много стала думать о других, думать даже о тех, к кому раньше была совершенно равнодушна. И она считала это за слабость, которую не позволяет её работа. - Ир, - тихо, боясь что-нибудь испортить, начал Серёжа, но она его остановила: - Я подумаю, - быстро произнесла она, невольно вспомнив бледного Карпова, когда он просил усыновить его ребёнка. Тогда ведь она тоже так ответила. Ощущение дежавю давило, заставляло убедиться, что она даст такой же ответ, как и в прошлый раз, хотя сейчас и не хотела этого. Глухарёв медленно поднялся со стула и пошёл к выходу, про себя отмечая, что уже почти достиг цели, что Ира почти согласилась. - Цветы в воду поставь, а то ведь засохнут, - напомнил он на пороге и скрылся за входной дверью.