Чужой ребёнок

Когда за Глухарёвым закрылась дверь, Зимина облегчённо выдохнула, но на душе от этого не стало легче. Ира устало прислонилась спиной к стене, стоя всё тут же, в коридоре. Она не могла понять, почему Серёжа сейчас так беспощадно ворвался в её устроенную жизнь? Почему он всегда причиняет боль? Будто он не умеет ничего другого... Сколько раз она прощала его... Прощала и предательства, и измены. Прощала потому, что любила. Любила по-настоящему. А он снова и снова причинял боль. Будто пускал стрелу в самое сердце, будто заживо извлекал внутренности, будто добавлял огромную порцию яда в её бокал с дорогим вином, которое он подарил ей вместе с любовью. Он, несомненно, любил её. Но любил слишком эгоистично. Возникал вопрос: а кого же он любит больше? себя или её? Почему?.. Почему всё так сложно? За что? А ведь Ира тоже не смогла забыть его, не смогла стать равнодушной к нему. Почему? Ведь она так хотела этого. Так старалась достигнуть этого равнодушия, чтобы стало легче. И, казалось бы, смогла. Но почему сейчас всё вспыхивает с новой силой? Почему она не может унять свои эмоции? Почему не может утихомирить бешеное сердце? Почему? Знала, что люди не меняются, знала, что снова вонзит клинок в и без того саднящее сердце, знала, что снова предаст. Знала, что не поймёт. Не поймёт её. Не примет ребёнка. Она, конечно, уловила его взгляд, когда приходила на кухню с Вадимом. Запомнила его, хотя даже и не взглянула на мужчину прямо, даже не подала виду. Память рисовала в мыслях его немного удивлённое выражение лица, но сколько надежды и умиления было в его глазах! Но сможет ли он понять? Принять? Навряд ли. Так зачем ворошить прошлое? Зачем снова впускать в свою жизнь того, кто эту жизнь уже однажды разрушил? Хотя Ира и так уже впустила его. Впустила тогда, когда открыла входную дверь своей квартиры. Вместе с ней она открыла и клапан сердца для Глухарёва. Невольно. Почему всё так получилось? Почему? Она не хотела этого. - Мам? - совсем рядом, но негромко прозвучал родной голос Сашки. Она быстро открыла глаза. Надо же, даже не услышала, как он пришёл. - Привет, Саш, - наконец-то отойдя от стены, ласково проговорила она и улыбнулась, чтобы сын поверил, что у неё всё хорошо. - Почему ты здесь стоишь? - нахмурившись, спросил он. «Опять почему», - удручённо подумала Ира. Но тут же взяла себя в руки. - Всё тебе надо знать! - хитро прищурившись, уклончиво ответила она весёлым голосом. Как сложно ей сейчас давалась эта тяжёлая маска, бесчисленное множество которых раньше она могла менять без особого труда. Сейчас на душе скребли кошки. Хотелось кричать от боли. Почему Серёжа так мучает её? Она не знала, что делать. Понимала, что с позором провалила миссию, целью которой было похоронить Глухарёва в своей памяти, в сердце и в душе. - Что случилось, мам? - взволнованный голос снова ворвался в её мысли. - Ничего, Сашка, всё хорошо, - с улыбкой кивнула она и обняла сына. Какой он уже взрослый! И многое, конечно, уже понимает даже без слов. - Пойдём буду кормить тебя, - сменила она тему и сама поспешила на кухню, чтобы накрыть на стол, пока он переоденется. Как только переступила порог, в глаза сразу бросился букет алых роз, так и лежащий на столе, а рядом - бутылка шампанского. К горлу беспощадно подступила паника и желание выбросить, забыть, никогда не возращаться к былым отношениям. Желание, чтобы Глухарёв вообще не появлялся. Почему он пришёл? Почему тогда, когда у неё всё наладилось? Почему именно в тот момент, когда она счастлива? Почему не раньше, тогда, когда она мучилась? Когда ждала его. Почему не через месяц после отъезда? Почему? Суетливо и взволнованно, но в то же время с некой ненавистью, по большей части ненавистью к себе, резким движением схватила со стола букет и запихнула его в мусорное ведро. А ещё несколько минут назад представляла, как цветы будут стоять на кухонном столе и как будут источать аромат, которого так давно не было в квартире. Бутылку шампанского мигом поставила в шкафчик над плитой, где стояли алгокольные напитки. Спрятала улики от сына. Мгновенно собралась, пытаясь успокоить выскакивающее из груди сердце. Быстро стала накладывать сыну еду. Но не успела, когда он зашёл на кухню и сел за стол. - Ма, ну что с тобой? Почему ты не хочешь мне говорить? - будто устало, но с волнением спросил снова у неё Саша. Почему. - Ничего, давай кушай, - поставив на стол тарелку, ответила Ира и, зачем-то вытерев руки полотенцем, села напротив. - Я же вижу, - настаивал сын. - Всё хорошо, Сашка, - вздохнув, улыбнулась Зимина через силу и подсознательно стала перебирать руками край кухонного полотенца. Сын расстроенно и будто с обидой выдохнул и, специально даже не глянув на мать, стал ковырять вареную картошку. Ира видела, что разговор, где она лишь пыталась оградить сына от ненужных ему забот и беспокойств, уже не в первый раз превратился в ссору. Почему всегда так? Она не знала, как разговаривать с Сашей так, чтобы он и не знал о её делах, и, в то же время, не обижался за скрытость матери, за то, что она не хочет разрешать ему переживать вместе с ней и помогать залечивать её раны. - Саш, обещаю, я тебе скоро всё расскажу, - пошла на уступки Зимина, зная, что сын всё равно узнает о том, что Серёжа приходит. И лучше узнать это от неё. А разум бесплодно кричал, что нельзя больше отдавать своё сердце на растерзание Глухарёву.