Чужой ребёнок

На следующий день Глухарёв встретил Зимину у подъезда, когда она медленно выводила из дома ребёнка, который спотыкался на каждом шагу из-за того, что спешил побыстрее оказаться на детской площадке. Серёжа, широко улыбнувшись, неуверенно шагнул навстречу весёлой паре, от вида которой трепетало сердце, при одном лишь взгляде на радостного мальчишку и заботливую мать. - Привет, - мягко поздоровался Глухарёв с Ирой, отчего та немного вздрогнула, потому что за Вадимом не заметила мужчину. - Привет, - с напряжением от неожиданности ответила Зимина, крепко держа за руку оробевшего ребёнка, а в другой руке зажимая игрушечное ведёрко. - Привет, малыш, - дружелюбно улыбнулся Глухарёв мальчику и, присев перед ним на корточки, протянул ему шоколадную конфету. Сын Иры застеснялся и спрятался за ногу матери, а его маленькие глазки так и блестели от желания полакомиться сладостью. Зимина понимала, что предложенная конфета - это попытка оказать ближе к Вадику, а соответственно, и к ней. Он хотел втереться в доверие. И она не знала, как ей настраивать Вадика. Сказать, что этот дядя хороший и можно взять из его рук конфету или заставить поверить сына в обратное. Ещё не выясненные отношения между ней и Глухарёвым не давали ей подсказки на правильный ответ. - Бери, Вадик, не бойся. Это хороший дядя, - всё-таки уступила Зимина, зная и чувствуя, как её сынишка хочет взять эту сладкую конфету из рук незнакомого ему дяде, но ждёт только маминого подтверждения. После услышанных слов мальчик, сильно наклонив голову вниз и из-подо лба изредка поглядывая на Серёжу, неуверенно сделал шаг вперёд и быстрым движением схватил конфету, после чего снова спрятался за маму. Глухарёв от души растянулся в широкой улыбке. - Что надо сказать? - ласково обратилась к Вадиму Ира, вопросительно глядя на ребёнка, который у себя за спиной прятал от Глухарёва конфету. Ребёнок с опаской посмотрел на дядю и тихо произнёс: - Бисиба. Глухарёв не знал, куда себя деть от счастья. Столько удовольствия приносило общение с маленьким Ириным сыном. Зимина благодарно улыбнулась Глухарёву и наклонилась к ребёнку. - Ну что, Вадик? Пойдём на площадку гулять. А конфетку дома съешь, хорошо? Вадим, раздумывая, посмотрел сначала на детскую площадку, потом на маму и, увидев её добродушные глаза, кивнул: - Дя, - протянул он и нехотя отдал маме конфету, после чего ринулся бежать к маленькой горке, сразу забыв об угощении. Ира, растерянно глянув на Глухарёва, который застыл на месте, со счастливой улыбкой глядя вслед мальчишке, поспешила за сыном. - Ир, - будто очнувшись, окликнул её Глухарёв. Она лишь на миллисекунду замерла, быстро оглянувшись на Серёжу, и подбежала к ребёнку, чтобы придержать его, пока он самостоятельно лезет на горку. Малыш вскарабкался наверх и собрался уже съезжать, но послушно ожидал, пока мама присядёт внизу горки, чтобы словить его и не дать удариться о железную поверхность или упасть в песок. - Давай! - радостно крикнула Зимина сыну, и он с широко открытыми глазами и улыбкой на лице поспешно оттолкнулся от деревянных бортиков. Приземлившись прямо в объятия заботливой маме, мальчик восхищённо сжал её своими маленькими, но уже крепкими ручками. Ира обняла своё чадо в ответ, понимая, как же она всё-таки счастлива. Глухарёв подошёл к ним, ощущая себя немного неловко и лишним возле этой любящей и дружной семьи. - Такой счастливый, - с улыбкой глядя на мальчишку, неуверенно протянул он, засунув руки в карманы весеннего пальто. Зимина, всё так же сильно обнимая ребёнка, снизу вверх вопросительно посмотрела на Серёжу, пытаясь понять его намерия. Сколько всего, однако, было забыто за годы разлуки! Как ей нелегко сейчас было понять его без слов. - Да, - только и ответила Ира, снова опуская взгляд на Вадима, который наконец-то разжимал свои ручки и потихоньку отстранялся от мамы. - Ма, я боюсь дядю, - тихо сказал он, заглядывая Ире в глаза. Женщина с некой скрытой усмешкой, которую уловил только Глухарёв, глянула на мужчину. Её забавляло такое интересное поведение Вадика. Серёжа усмехнулся в ответ и тут же придал своего лицу серьёзное выражение, потому что малыш, проследив за взглядом мамы, осторожно покосился на него. - Ты погуляй в песочнице, а я с дядей поговорю, и он уйдёт. Хорошо? - нежно спросила Зимина у сына, поцеловав его в маленький лобик. - Халасё, - немного обиженно притянул мальчик, но схватил стоящее возле мамы ведёрко с лопаткой и формочками и помчался в песочницу. - Вадик, не спеши, - заботливо крикнула вслед ребёнку Ира, зная, что может упасть из-за неосторожности. Глухарёв смотрел вслед счастливому малышу, который активно начал копать яму и насыпать песок в ведёрко. Женщина наблюдала за ними обоими. Серёжа, наконец-то почувствовав на себе её внимательный взгляд, обернулся к ней, и его лицо тут же перестало быть беззаботным. Он напрягся и посерьёзнел. - Ир, - начал он в привычной манере, - ты подумала? Она еле заметно отрицательно качнула головой, наблюдая за ребёнком. Глухарёв не понял: то ли она не подумала, то ли её ответ «нет». Но, вспоминая прямолинейный характер Иры, решил, что она всё-таки ещё не думала над его словами. - Я к тебе вернулся... - снова заговорил мужчина. - Может, попробуем..? - Поздно, Серёжа, - чётко сказала она, прожигающе глянув ему в глаза. - Не поздно, Ир! Ещё ничего не поздно! - негромко выкрикнул он, будто знал, что там у неё сейчас, какая у неё жизнь. - Может, для тебя и не поздно, а для меня уже всё кончено, - уверенно ответила она, сама уже не веря в свои слова. - Ирка, - он пытался уловить её взгляд, который каждую секунду перебегал то на него, то на Вадима, - я не смогу без тебя жить, - слишком пошло сказал он, считая это, видимо, за аргумент. - Смог же прожить пять лет, сможешь и двадцать пять, - отрезала она, хотя было приятно услышать такие искренние слова от того, кого любила. - Не смог! - воскликнул он. - В том-то и дело, что не смог! - обречённо убеждал Глухарёв. Она, оторвавшись от сына, долгим и выжидательным взглядом посмотрела на него, пытаясь найти в его глазах подтверждение словам. - Прости, Ир, - уже не в первый раз повторил он. - Пожалуйста. Зимина отвела взгляд, наблюдая за Вадиком. Её сердце кричало однозначное «да» их отношениям, но разум старался сдержать бешеные чувства. Может, на это ещё влияла весна? Хотя Ира никогда не прислушивалась к природе. Сердце трепетало в груди, подталкивая к согласию начать всё сначала. А разум из последних сил боролся против мощного напора чувств и эмоций, так некстати возродившихся в душе.