Чужой ребёнок

 Заплакал ребёнок. К Ире мгновенно вернулся разум. Только сейчас она полностью осознала, что отдалась Глухарёву. С ужасом укоряла себя. За стеной, за прикрытой дверью - два сына. Саша, наверняка, уже не спит и, конечно, догадывается, что просходит на кухне. Стало стыдно перед взрослым сыном. Осторожно отстраняясь, неспеша убрала настойчивые руки Серёжи со своего тела. Он не сразу понял, что она собирается уйти. С непониманием и немым вопросом заглянул ей в глаза. Она встала и быстро поправила короткую ночнушку.   - Вадик, - кивнув на дверь, тихо прошептала она с нежностью в голосе.   Нечуткий слух Серёжи, не привыкший к детскому плачу, который мать почувствует и сердцем, еле уловил тревожные звуки. Широко улыбнулся, восхищаясь Зиминой, и, легко ударив её по попе, когда она выходила из кухни, пододвинул табурет чуть ближе к стене и прислонился к ней спиной, растянувшись в спокойной довольной улыбке.  Ира зашла в спальню и сразу взглянула на настенные часы: было только полседьмого утра. С любовью поругав в мыслях Глухарёва, отметила, что Вадику ещё слишком рано вставать. Взяла с тумбы бутылочку, где осталось совсем немного смеси, склонилась над кроваткой сына. Он заплакал ещё сильнее, когда почувствовал заботливые руки матери, укрывающие его лёгким одеяльцем и с нежностью протягиввющие бутылочку. Сердце снова стало огнём жечь в груди, принося горькую боль.   - Ну тише, Вадик, - ласково прошептала она, пытаясь накрыть сына.  Ребёнок почти проснулся, надрывно крича.  - Серёж, - рискуя своим всегда независимым положением в его глазах, громко крикнула Ира, чтобы через плач Глухарёв услышал её.  Он не сразу пришёл в комнату и в растерянности подошёл к такой же беспомощной от волнения Зиминой.   - Накрой его, пожалуйста, - чувствуя себя совсем мерзко от такого для неё унижения, попросила Ира, с мучительным выражением лица смотря на Серёжу.   Он с недоумением уставился на неё, думая, всё ли с ней в порядке. Она с немой просьбой о помощи опустила глаза, не в силах смотреть ему в лицо. Он, нахмурившись, совсем неловко наклонился над кроваткой плачущего малыша. С боязнью оглянулся на Иру и, заметив в её глазах слерживаемые слёзы, натянул на Вадима одеяло.  - Дядя Сиёзя, - довольно, с радостью протянул во сне ребёнок, и на его лице появилась спокойная улыбка, а беспокойные всхлипы стали стихать.  Глухарёв с испугом посмотрел на Зимину, беспомощно и с тревогой сидящую на кровати. Она с болью наблюдала за ним, сжимая в руках детскую бутылочку.  - На, - Ира протянула её Серёже, чтобы тот дал её ребёнку.  Мужчина понял просьбу, неуверенно взял бутылку и подал её Вадику, который быстро схватил желанную смесь.  Глухарёв подошёл к Ире и нерешительно опустился рядом на её постель. Осторожно приобнял её за плечи.  - Не плачь, Ир, - мягко сказал он, заметив в её глазах слёзы.  Она посмотрела на него с такой мукой, что у его самого сжалось сердце.   - Он целую ночь только тебя зовёт, - с болью в голосе прошептала она. - Он меня ночью не принимает...  Положила голову ему на грудь и опустила голову, спрятав от него слёзы слабости. Раньше она себе такого бы не позволила. А этот ребёнок Стаса что-то сделал с ней, перевернул её душу, вернул чувств. Она делала всё для него, а сейчас, за один день, он больше неё полюбил Серёжу.  - Ничего, Ирка, мы справимся, - нежно проговорил Глухарёв, мягко поглаживая её по растрёпанным волосам.  Это «мы» придало ей силы. Это слово, давно забытое для неё, вселило уверенность, что теперь она не одна. Не одна будет справляться с двумя сыновьями, не одна будет решать свои и чужие пролемы, не одна будет страдать и радоваться.  - Правда? - она приподняла подбородок и с надеждой заглянула ему в глаза.   Он, чуть повернув голову, дотронулся губами до её лба и оставил там лёгкий поцелуй.  - Кривда, - резко поменяв настроение, усмехнулся он своей фирменной улыбкой, вселяя в Ирино сердце солнечный позитив.  Она счастливо снова опустила глаза и сильнее прижалась к широкой груди мужчины, прислушиваясь к равномерным ударам его сердца. Он наклонился к её волосам, с наслаждением вдыхая такой родной аромат, который давно исчез из его жизни. А теперь появился снова. Не было ничего сладостнее осознания того, что этот прекрасный запах снова с ним, что он всегда будет рядом, что эта необыкновенная женщина - только его, даже сквозь столько лет и предательств. Он понимал, как надо ценить её за это.   На кухне загремела посуда, щёлкнул чайник.  - Саша встал, - почему-то испуганно отшатнувшись от Глухарёва, быстро сказала Ира.  Хотя старший сын обо всём уже знает, паника отчего-то поднималась огромной волной.   - Он в курсе? - спросил Глухарёв, убирая с лица беззаботность.  - Да, - вставая с кровати, кивнула Зимина.  Она немного постояла в задумчивости, а потом, нацепив на себя маску спокойствия, направилась на кухню.  - Доброе утро, Сашка, - ласково проговорила она, как только появилась на пороге.  - Доброе, мам, - сын понимающие улыбнулся. В его улыбке было как счастье за маму, так и жалость к ней.   Он заварил себе чая, насыпал в кружку ложку сахара и сел за стол напротив Иры, всё так же стоящей в дверях.   - Ма, всё равно я его приму, - негромко сказал сын, нарушив молчание, в котором, однако, было много понимания.  Саша видел, как матери сейчас тяжело. И не столько тяжело объявить сыну о возвращении Глухарёва, сколько снова без сомнений принять Серёжу обратно в своё сердце. И если душа была готова распахнуться навстречу любви без каких-либо воспоминаний, то разум возвращал мысли в прошлое и твердил, что Глухарёв снова предаст.  - Спасибо, Саш, - трогательно ответила она, с достоинством отмечая, что вырастила хорошего сына.   В теперь растит второго. На секунду тепло улыбнулась мыслям, но тут же её лицо преобразились, приняв какое-то страдальческое выражение. Вадик неосознанно не принимает её теперь. Для сердца матери это был самый трагический удар, почти смертельный. А она считала себя матерью чужого ребёнка. Она любила его, как своего.  - Зови его, - твёрдо сказал Саша, не понимая, почему Серёжа медлит в спальне.  Парень встал из-за стола и достал из кухонного шкафчика ещё две кружки. Ира стояла и с благодарностью за понимание наблюдала за ним.  - Серёж! - негромко крикнула наконец-то она, когда Саша уже доставал из кружек чайные пакетики.  Глухарёв быстро появился на пороге, становясь рядом с Ирой. Он с каким-то смущением и даже виной смотрел на взрослого сына Зиминой, которого в последний раз видел ещё совсем мальчишкой. Теперь же он был красивым, статным, сильным и понимающим парнем, который так трогательно любил свою мать, как только может любить взрослый сын. Как он возмужал. И притом вырос в семье без отца. Каким настоящим мужчиной Ира воспитала его.   Саша поставил на стол две чашки с крепким чаем и сам подошёл к Серёже, будучи намного смелее и решительнее его.  - Здравствуй, - немного улыбнулся парень и протянул Глухарёву руку.  Тот пожал её.  - Привет, Сашка, - удивлённый такой силой воли Зимина, Серёжа с признательностью отнёсся к нему, проникаясь почти отцовской любовью к парню, который видел страдания матери, когда Глухарёв её бросил. И бросил его. А он всё так же невозмутимо стоял сейчас перед ним, первый протянув руку для приветствия. Такой же сильный, как и его мать.  Ира с опаской наблюдала за их встречей снова, но сразу расслабилась, когда увидела на лице сына приветливую улыбку. Она понимала, как ему тяжело, и была очень благодарна за его стойкость и понимание.  - Добро пожаловать снова в нашу семью, - произнёс Саша, жестом приглашая Глухарёва за стол. - Надеюсь, ты больше её не предашь, - серьёзно добавил он, головой указывая на мать, с волнением стоящую в дверях.