Чужой ребёнок

 В реанимации полковника полиции без формы и без удостоверения встретили весьма подозрительно, но на просьбу подполковника Измайловой откликнулись хотя и неохотно, но с пониманием. Пропустили в реанимационное отделение, чтобы офицеры хотя бы через стекло посмотрели на своего коллегу и друга. На своего члена семьи. Врачи суетились. Пациента из полиции готовили к экстренной операции. Никто из врачей не мог потратить и драгоценной минуты, чтобы остановиться возле женщины в форме и рассказать о ранении и состоянии пациента.   Измайлова и Зимина подошли к стеклу, чтобы посмотреть на Ткачёва, который сейчас находился на грани жизни и смерти. Пашу нельзя было увидеть из-за наклонившихся над ним медработников. В кармане Иры завибрировал телефон, отчего та невольно вздрогнула и сначала даже не поняла, что это такое. Её глаза, заполненные сухими слезами, были красными.   - Ир, возьми трубку, - еле слышно пробормотала Лена и бессильно опустилась на диванчик у стены.   Зимина как-то странно, отрешённо посмотрела на подругу и, всё же поняв смысл услышанных слов, медленно достала свой мобильник и, нахмурившись, приняла вызов.  - Да? - получилось совсем не так, как должно было быть. Слова застрявали в горле. Голос срывался. Произнесённое односложное слово прозвучало как-то слишком жалко.  - Ириш, держись, - услышала она ласковый знакомый голос с хрипотцой.  Вдвоём выдержали паузу. Женщина с болью глянула на Ткачёва и отвернулась, не в силах вынести такой жестокий удар.  - Как ты... узнал?.. - прошептала наконец она и закрыла лицо рукой, скрывая слёзы.  - Приезжай. Нам надо поговорить, - уверенно заявил мужчина, и его слова немного успокаивали разбитую Иру.  Она еле заметно кивнула, будто он мог её увидеть. Но он понял её, знал, что она кивком согласилась навестить его. Знал, что сейчас приедет.   - Извини, Лен, мне нужно отъехать, - еле выговаривая непослушным языком слова, сообщила она Измайловой и грустно посмотрела на неё. - Сразу звони, когда что-нибудь станет известно, - попросила она, вытирая непослушные горячие слёзы.   Ещё раз взглянула на своего подчинённого, который неподвижно лежал на операционном столе, и поспешила покинуть больницу, где сердце разрывалось ещё больше. А ведь когда-то Паша хотел убить её, когда-то перерезал тормоза, когда-то направлял на неё пистолет. А сейчас они снова одна семья. Зимина потеряла сегодня много людей. И остаётся только молиться, чтобы хоть один подвергнувшийся покушению член её большой и любимой семьи остался жив...    Карпов ждал её, и, как только его позвали на встречу с посетителем, он с готовностью вскочил на ноги и поспешил к знакомому помещению. Лишь он вошёл в него, увидел совсем непривычную Иру, которая с силой сдерживала слёзы. Она как-то бесстрастно смотрела на него и будто не видела. Он испугался за неё.  - Ир, - тихо позвал он.  Она медленно приподняла голову и посмотрела ему в глаза. Зимина всё делала будто на автомате, полностью не осознавая и не принимая реальность. Такого с ней ещё не было. Она не могла сейчас совладать с собой. После двух лет счастливой, светлой жизни этот ад, в котором она оказалась сейчас, казался собственной смертью. Но у неё долг. Она должна.  - Оставьте нас, - как можно настойчивее приказала она конвою, но её голос сорвался на первом же слове. - Привет, Стас, - спустя минуту молчания проговорила она совсем не своим голосом, не тем властным и независимым тоном, который он привык от неё слышать.  Карпов понимал, как ей сейчас тяжело, поэтому принял решение говорить всё самому, не дожидаясь от Иры привычных вопросов. Принял верное решение.  - Ир, помнишь палачей? - спросил он тихо, осторожно, боясь сделать ещё хуже женщине, которую он уважал и даже любил какой-то непонятной ему самому любовью.  Она с мучительной тревогой посмотрела на него. Её сердце сжалось от ледянящего страха. Он прекрасно знал её ответ.  - Мне донесли, - не раскрывая своих карт, продолжил Карпов, - что они снова орудуют на нашей земле, - сказал он, садясь напротив Зиминой, которая сейчас совсем не была похожа на женщину при погонах, женщину, которая управляет сотней мужчин. - Они хотят уничтожить всех, кто имел отношение к незаконному наказанию, кто убивал против закона. Как ты сама понимаешь, ты и твои люди попадают под это. Они целят в тебя, а следовательно, и в весь твой отдел. - Он на несколько минут замолчал, давая Ире понять смысл сказанного. Он внимательно наблюдал за ней. Её лицо выражало какую-то мировую скорбь, а стеклянный взгляд был направлен в пустоту. Он знал, как ей больно. Знал, как ей тяжело. Она снова одна против всего мира. Одна против кровавой мести оборотней в погонах. Выдержит ли эта хрупкая женщина с чувствующим сердцем новую жестокую и беспощадную атаку палачей? Он хотел в это верить. Она сильная. Она сможет. А ведь сейчас на ней ещё маленький ребёнок. Его ребёнок. Сейчас у неё Глухарёв. Эгоистично любящий её. Но больше самого себя. Как же она выстоит в этой смертельной схватке против всего мира, против людей и обстоятельств, которые хотят совершить над ней расправу.  - Удивительно, что и Зотова они так хлоднокровно расстреляли. Он ведь был одним из них. Возможно, в этот раз отказался быть информатором, - предположил тихо Стас, разрывая своим хриплым голосом воздух, полностью пропитанный напряжением.  Ира немного дёрнулась и посмотрела на мужчину с какой-то растерянностью и горящим в глазах страхом, переживанием и беспокойством за свой отдел.   - Что мне делать, Стас? - беспомощно спросила она у него каким-то загробным голосов, с маленьким огоньком надежды заглядывая ему в глаза.  - Готовь оружие, Ир. Это война.