Берсерк

Дэрил ехал к Гленну. Дэрил ехал вперёд. Дэрил ехал вперед и хотел разбиться. Он вынужден был говорить себе всякую минуту, что он должен доехать до Гленна. Он говорил это вслух. Его лицо было красным — от этих бесконечных слёз, от ветра, от напряжения. На виске пульсировала объёмная жилка, зрение застилали сальные пряди. Его руки были черны от пепла и крови и крепко впились в руль. Он сжимал зубы до скрежета и говорил себе: — Я еду к Гленну. Я должен доехать до Гленна. Я еду к Гленну. Ты едешь к Гленну и не надо тебе больше ничего знать. Не надо ничего помнить. Но седые кудряшки, но поворот головы, но уставший взгляд больших голубых глаз маячили перед глазами и неминуемо обращались в прах, и тогда нога сама собой вбивала педаль газа глубже в пол, но губы твердили: — Я еду к Гленну. И он сбавлял опасную скорость. Дэрил безошибочно определил место их стоянки, остановил авто и буквально выскочил из него. Он галопом помчался в лес, к шалашу, чтобы застать Гленна… О, нет. Дэрил еще на подходе увидел, что шалаш разрушен. Все его дома рушатся, все его любимые умирают. И Гленн… Гленна там не было, там были его останки. Обглоданные кости, и лишь лицо, застывшее в крике ужаса и боли лицо, осталось нетронутым, точно звери соблюдали какой-то одним им ведомый кодекс или этикет. Дэрил присел на корточки, но ноги были ватными, и он просто повалился рядом с тем, что осталось от его друга. Взгляд охотника сразу определил убийц: он наблюдал последствия волчьей трапезы не раз, но никогда он не видел, чтобы этой трапезой стал человек. Особенно, близкий человек. Он замотал головой. Сколько еще будет этой невыносимой боли? — Да что ж ты?.. Да как же ты? Взгляд Дэрила упал на пистолет, который почему-то лежал немного в стороне. Останки руки Гленна точно тянулись к нему. Чёрт, он даже ни разу не выстрелил. Какая страшная смерть. Но смерть — разве это конец? Дэрил услышал тихий рык — Гленн обратился. Неспособный управлять обглоданными частями тела, он всё-таки чуял пищу и желал её. Дэрил вскочил на ноги, чувствуя, что ему не хватает дыхания. Он быстро наклонился над обращенным Гленном, вытащил нож и, не глядя, вонзил его другу между бровей. Гленн затих. Дэрил был сам не свой. Он прошёлся кругом шалаша, схватившись за голову. Ему вдруг показалось, что сейчас какая-то тонкая нить, которая соединяет все его части, порвётся, и он распадется. Откатится в сторону голова, туловище, руки, ноги… А может быть, он и вовсе распадется на атомы. — Нужно было разбиться. Я ехал и хотел разбиться. Нужно было, — сказал он себе. — Нужно было разбиться! — крикнул он во всю глотку и пнул разбросанные ветки погибшего шалаша. Голова сильно кружилась, и чёрные тени проплывали перед помутневшими глазами. — И что ты собрался делать? И впрямь пойдёшь кончать с собой, как девочка-подросток? Или сядешь и будешь плакать? О, второе больше в твоём духе, сестренка. Голос со спины. Он узнал бы этот голос из тысячи. — Кто здесь? — Дэрил распахнул глаза и, ошарашенный, обернулся. Но за его спиной не было никого. Только лес шумел. — Как это кто? Недолго же ты по мне горевал, раз уже родного брата не узнаёшь! Снова этот голос за спиной. Дэрил вновь обернулся резко, точно ужаленный, и на этот раз он увидел. Перед ним стоял Мэрл. Конечно, Мэрл, кто же ещё. — Что ты здесь делаешь? Ты же мёртв, мать твою! — крикнул Дэрил, сам не свой. — Если мать мою, то и мать твою — она у нас одна была, если помнишь, — ответил Мэрл, глядя с вечной издевкой и растягивая слова. — Сколько мы не виделись, а ты и не рад, смотрю! — Я схожу с ума! — Дэрил схватился за голову и натянул кожу на висках до предела. — Да ты давно уже рехнулась, Дэрилина. Еще тогда, когда решил бороться за добро и справедливость вместе с шерифом и меня в это втянул. Как думаешь, как бы всё закончилось, уйди мы тогда с тобой раз и навсегда, а? — продолжал Мэрл. Дэрил смотрел на него грозным и мутным взглядом и тяжело дышал. — Пра-а-авильно, мы бы с тобой отлично выживали, и оба были бы живы-здоровы! И единственное, о чём твоя задница бы переживала, это миниатюрный размер твоих яичек! — Мэрл растянулся в улыбке. — Но не-е-ет, твоё хрупкое девичье сердечко не выдержало расставания с этими дармоедами, ах да, ты еще и втюриться умудрился… — Заткнись! — пыхтя, злобно крикнул Дэрил. — А я всегда говорил тебе, еще с тех пор, когда ты малой был, что бабы — это зло. Трахать их надо, а не влюбляться, а ты всё понял наоборот. Жопой слушал! И теперь тебе только и рыдать, и с жизнью кончать — всё правильно. Ты не подумай, я тебя не держу, делай всё по-своему, по-девичьи, какие уж тут могут быть советы! — Убирайся! И без тебя тошно! — Тошно? Тошно ему! Да от вида и запаха китайчика сейчас и правда стошнить может, — после этой фразы Дэрил злобно зарычал, а Мэрл вдруг перешел на повышенный тон и лицо его стало суровым. — Твоя боевая бабенка мертва. Твои друзья-подружки мертвы. Шериф разлюбезный почил. Вот, от китайчика рожки да ножки остались. Посмотри правде в глаза! Тебе некуда идти, тебе нечего делать! Какие-то ёбаные твари пришли в твой дом, расхерачили его, убили всех твоих людей, а ты будешь сидеть и слезки ронять?! Да что с тобой случилось, хоть и хуёвый, но ты всё-таки Диксон! Малой был — столько не нарёвывал, как сейчас, или и правда пол сменил, пока братец Мэрл отвернулся? Если ты баба, так и скажи, с тебя взятки гладки будут! Но если ты всё-таки мужик, если у тебя в штанах что-то есть, то ты сядешь в эту ебучую машину, поедешь и найдёшь этих уёбков! А потом снесешь каждому башку и всё их обиталище до основания! Ну! Дэрил смотрел на него долгим сосредоточенным взглядом и тяжело дышал. Он прав. Сукин сын прав. Даже после смерти он является, чтобы вправить братцу мозги. И, чёрт подери, спасибо! — Я так и поступлю, — пробормотал он, безотрывно глядя на Мэрла. — Что? Я не слышу? У тебя каша во рту? — спросил Мэрл, осклабившись. — Я убью их! Я их расхерачу, теперь слышишь?! — закричал Дэрил во всю глотку, покачиваясь. — Да! Вот так! — Мэрл победоносно поднял кулак в ответ на крики Дэрила. — Теперь я узнаю своего малого брательника! — Раскрошу! Уничтожу! — кричал Дэрил не своим голосом. Его глаза налились кровью, сосуды полопались, а голова задрожала от напряжения. Он вдруг почувствовал, как ярость придала ему сил, и эта сила разлилась по его мышцам. Он крепко сжал кулаки, развернулся и сделал пару шагов. — Мэрл, — начал он и обернулся на брата, но его там уже не было. Пустота. Он оставил его. А ведь Дэрил всего-то хотел его поблагодарить. Впрочем, в их семье это всегда было лишним. Какие уж тут благодарности. Дэрил ошалело посмотрел кругом, словно еще надеясь увидеть Мэрла, но Мэрл исчез. Наверное, он там, где и должно быть умершим. Но он-то жив. Дэрил жив. И он полон ярости.

4 мили к северо-востоку от Джэксонпорта, штат Висконсин Побережье озера Кангару Наши дни

Берсерк и Чен были в пути уже чуть больше часа. Как сказал Чен, пешком добираться до общины нужно семь, а то и восемь часов. Но такие временные промежутки Берсерка не пугали: как раз была отличная возможность осмотреться и досконально изучить территорию. В таких делах было важно всё, каждая деталь. Берсерк знал, что общины и их лидеры бывают потрясающе изобретательны в своей защите. Однажды ему нужно было убить человека, которого охраняли ручные тигры. И так уж получилось, что это оказалось для него полным сюрпризом. Впрочем, тогда ему удалось выполнить миссию, но следы от тигриных укусов пополнили потрясающую коллекцию шрамов на его теле. В данном случае он не сомневался, что задача будет непростой: тем более, и Том, и остальные только и знали, что твердить о хитрости Си. Но он тоже не лыком шит. У них был конфликт, значит, в общине их могут ждать. Не конкретно его, но людей «Черных черепов» с недобрыми намерениями — точно. А это означает, что нужно быть максимально осторожными и ждать под каждым кустом вражеского бойца. Община располагалась на побережье залива Роулис, потому Чен и называл её Роулис Бэй. Хотя со слов Тома эти люди никак не назывались. Чен рассказывал, что они занимают здание бывшего проката каноэ и каяков и прилегающие постройки. Он видел несколько маленьких бунгало, трейлеров, пару палаток — вот, собственно, и всё. Периметр по суше практически никак не ограждался — Чен видел много проволоки с подвешенными банками — старая уловка в борьбе с ходячими. Но людей-то этим не остановишь… А на случай людей у них были свои люди. Периметр территории постоянно патрулировался вооруженными охранниками, которые постоянно держали связь по рации. Подобраться близко Чену ни разу так и не удалось. Впрочем, азиат похвастался, что нашёл парочку удачных мест для наблюдения за жизнью лагеря. Они проходили по берегу озерца Кангару, которое расположилось по левую руку. Справа виднелось бескрайнее озеро Мичиган. Здесь, между двух озер, дул настолько сильный ветер, что мужчины непроизвольно сбавили шаг и повысили голос. Берсерк, не переставая, расспрашивал Чена. Он должен был знать всё. — А Си? Ты её видел? — спросил Берсерк, когда они миновали заброшенный туристический коттедж. Чен ухмыльнулся, морщась от сильного ветра: — А как же! Правда, в разведке — только мельком. Я видел её, когда у них с Томом были разборки. Когда весь этот замес начался. — И как она выглядит? Чен пожал плечами: — Ну, женщина как женщина. Такая уже, немолодая. Но бегает и стреляет, как долбанный коммандос. Я тебе её покажу. Всегда такая в чёрной большущей парке, хрен там разберешь, кто под ней. Но я-то уже точно знаю, что это она. — Говоришь, в разведке видел мельком, так что же это: она из дома не выходит, что ли? — хмыкнул Берсерк. — Выходит, но, видно, осторожничает она. Хотя… есть кое-что. Она рыбачит. Я видел разок. — Это уже что-то, — мрачно ответил Берсерк. Он достал из кармана карту и прямо на ходу стал её изучать. Путь предстоял долгий, работа непростая, а этот мелкий азиат — какой-то совсем негодный для таких дел. На его помощь Берсерк и не рассчитывал, главное — чтоб, не загубил всё. Такие могут. Чен много болтал. Он постепенно перестал испытывать страх перед Берсерком, расслабился, и его язык развязался. Сначала он говорил какие-то вполне себе полезные сведения о ландшафте Роулис Бэй, о разных людях общины, которых он замечал, о часовых, о зданиях, но потом, когда было рассказано всё, кореец перешел на рассказы о своей жизни, а вот это уже стало невыносимым. — …И моя мамаша сказала мне: поезжай и проведай дядю в Висконсине. Если бы не это, кто знает, был бы я жив или… — Ты когда-нибудь заткнешься? — сурово изрек Берсерк, извлекая из пачки сигарету. Чен, рассказывавший свою историю с энтузиазмом, быстро загрустил. — Прости, я что-то увлекся. Но Берсерк уже успел узнать, что хватит его ненадолго. И через минут десять тишины… — Когда ты треплешься, я не могу думать, твою ж мать! — зарычал Берсерк. — Еще хоть одно слово без моего вопроса — я отправлю тебя обратно и мне похуй, что скажет Том! И Чен повиновался… на какое-то время.

***

Еще за пару-тройку миль до лагеря общины Роулис Бэй, Берсерк и Чен свернули с дороги и стали пробираться по лесопарку. Они прошли мимо трейлерной стоянки, ныне заброшенной, и Чен показал на дорогу, которая виднелась впереди за деревьями. — Это Кресент-Лэйн, дальше хода нет. После этой дороги проходит их граница, там часовые. Если подберемся ближе, то они смогут увидеть нас. — Самое время тебе рассказать о тех вариантах для наблюдения, которые ты припас, — ответил Берсерк. Чен кивнул. — Здесь неподалеку есть несколько разлапистых деревьев. Они растут густо, достаточно высокие, чтобы увидеть оттуда общину. Ну и это, — он взял в руки висевший на его шее бинокль, — нам в помощь. — Ладно. Веди к своим деревьям. Деревья и впрямь оказались удачной точкой. Два высоченных дуба срослись в одно, ветки переплелись и в этом естественном «гнезде» сложно было со стороны рассмотреть человеческие фигуры. Зато оттуда открывался замечательный вид. Берсерк оставил рюкзак и свою тяжелую шубу в кустах и вскарабкался вслед за вертким Ченом. Так он впервые увидел Роулис Бэй. За невысоким парком вдоль дороги были видны маленькие домики, а дальше — Берсерк взял в руки бинокль Чена — то самое здание на самом берегу. Пирс с «припаркованными» лодками разных мастей, снующие люди, трейлеры — община жила своей обычной жизнью. Берсерк передал Чену бинокль и спросил: — Она здесь есть? Чен посмотрел в бинокль какое-то время и неуверенно произнёс: — Н-нет, кажется… Нет, точно, её нет. — Ну, ничего, всё только начинается. Они высматривали Си уже пару часов. Небо уже вовсю полыхало яркими красками раннего осеннего заката, но Берсерк настоял: пост нельзя оставлять до тех пор, пока хоть что-то видно. За это время Чен слазил вниз и принес наверх пакет с сэндвичами и термос с горячим чаем. Мужчины успели подкрепиться, а их ноги успели затечь, прежде чем Чен, глядя в бинокль, воскликнул: — Она! Она! Вышла, чертовка! — Тихо ты! — гаркнул на него Берсерк и забрал бинокль. — Вон там, у главного здания. В чёрной парке, как я и говорил. Берсерк направил бинокль на главное здание и увидел группу людей около него. Среди них он не сразу разглядел того, кого искал: слишком мелким было изображение. Бинокль был порядочный, но слишком уж далеким для таких целей оказался наблюдательный пункт. У входа в здание стояло семеро и, чёрт возьми, трое были в чёрных парках. Однако он вгляделся и увидел. Си стояла к нему спиной и, очевидно, давала какие-то указания остальным. Остальные — четверо из них — мужчины, а также две женщины периодически жестикулировали, кивали, видимо, что-то говорили. Си была одета в грубую мужскую парку, которая была ей велика. Голову скрывал капюшон, который так и норовил сорвать ветер, и она придерживала его одной рукой. Рукава её одеяния были длинны и велики. Ни лица, ни каких-то подробностей он не мог увидеть. Берсерк смотрел и ждал: может быть, она обернется? Конечно, лица он всё равно толком не увидит, но почему-то ему этого хотелось… Но Си закончила свою речь и зашла в дом: поворот её головы и внушительные размеры капюшона не позволяли что-то разглядеть. Она скрылась в доме, а её подчинённые стали разбредаться по своим делам. Берсерк отдал бинокль Чену и пожевал губы. — Ну что? — спросил азиат нетерпеливо. — Херня. Нам нужен другой наблюдательный пункт. Ближе. Чен поджал губы: — Это опасно. Нас могут засечь. — Но так мы ничего не добьемся! Я едва увидел её, чуть глаза не лопнули от натуги. — Ладно, — подумав, ответил Чен. — Есть еще одно место. Оно гораздо лучше, но нет никакой гарантии, что её ребята туда не забредут, — Чен показал рукой на шоссе, идущее к Роулис Бэй. Оно проходило как раз перпендикулярно той самой Кресент-Лэйн. — Видишь заброшенный дом на той стороне? Берсерк кивнул. — С верхнего этажа обзор отличный. Но, сам видишь, он на одной прямой с Кресент-Лэйн, то есть как раз на их границе. Они им не пользуются, дом пустой, но кто их знает… Будем у них под самым носом, — пожал плечами Чен. — Или они будут у нас под самым носом, — ответил Берсерк. Его глаза загорелись азартным огоньком. — Как стемнеет, пересечем шоссе и проберемся в дом. И дня два или три безвылазно, ты меня понял? И глазу спускать нельзя. — Понял, — кивнул Чен. Когда окончательно стемнело, они отправились реализовывать план Берсерка. Схватили все свои пожитки и беззвучно направились в сторону дома. Шоссе иногда пересекали часовые, правда, дальше, чем это сделали разведчики. Впрочем, на такой открытой местности увидеть их не составляло труда. И всё же им повезло. Возле дома, окруженного подлеском, тоже было чисто. Берсерк шёл первым с арбалетом наперевес и показывал Чену знаками, можно ли двигаться. Они быстро подбежали к дому, озираясь, и зашли внутрь. Старый скрипучий дом в колониальном стиле, кажется, был заброшен еще до наступления апокалипсиса. Слой пыли с палец покрывал остатки утвари — большую часть, очевидно, вынесли всё те же люди из Роулис Бэй. Пол был обильно истоптан, что подтверждало эту версию. Мужчины поднялись на чердак, миновав несколько лестничных пролетов. На одном из этажей им пришлось переступать через разложившийся труп — сразу видно, это был уже давненько упокоенный ходячий. Лестница отчаянно скрипела, словно призывая на помощь, но на этот зов никто не пришёл. На чердаке пыли, кажется, было еще больше. Впрочем, место у круглого окна, выходящего прямехонько на Роулис Бэй, было чистым. Еще бы, когда-то его расчистил для себя Чен. — Да, я не предупредил: тут задохнуться можно от пыли, — усмехнулся Чен, кидая свой рюкзак в угол. — И спать, конечно, не на чем. — Есть пол, значит, есть на чем спать, — глухо отозвался Берсерк, вглядываясь в окно сквозь ночную мглу. Чен достал из рюкзака бутылку воды, буханку домашнего гречишного хлеба и две копченых рыбы. Берсерк подвинулся ближе, отломил кусок хлеба и набил щёки. — И каково это: жить одному? — внезапно спросил Чен, прожевав. Берсерк поднял голову и хмуро уставился на паренька. — Нормально, — глухо ответил он, откусывая от рыбы. — Ты всегда так жил или был с кем-то? Ну, семья, друзья, женщина? — Чен будто не видел неудовольствие Берсерка от этого разговора. — Твоё какое дело?! — возмутился Берсерк. — Ладно. Я понял. Всё, как у всех, да? Не отвечай. Я тоже потерял всю родню, когда это началось… Хотя точно и не знаю, что с ними случилось, но не думаю, что они могли выжить, — пожал плечами Чен. — Зато здесь я встретил девушку. Берсерк, активно работая челюстями, бросил странный взгляд на азиата. Тот продолжал: — Её зовут Лу. Луиза, если полностью. Луиза из Луизианы, представляешь? — усмехнулся Чен. Берсерк подметил, что его взгляд стал очень теплым, когда он говорил о ней, — Тоже чудом оказалась в Висконсине и чудом выжила. Фермерская дочка, — улыбнулся он. Берсерк покачал головой: быть не может. Реинкарнация Гленна и Мэгги?.. — Она меня ждёт там, в общине. Вернемся — я вас познакомлю. Она замечательная. Я думаю, мы поженимся, хотя теперь это вроде как и необязательно. Я уже стырил на одной вылазке для неё кольцо с бриллиантом. Снял с ходячей, — рассмеялся он, — но этого ей знать не нужно. — Жуй давай, — ответил Берсерк. — Скоро спать, некогда лясы точить. Усталость от долгого пути и пребывания на посту смыкала их веки. Спустя полчаса они уже спали, чтобы встать пораньше и начать свой дозор.

Тридцать миль к югу от Хиллтопа Два года назад

Хорошо, что в машине нашлась лопата. Прежде чем начать поиски ублюдков, Дэрил хотел похоронить Гленна по-человечески. Он копал и копал, не чувствуя усталости, пока не увидел, что могила уже достаточно глубока. Дэрил, весь покрытый землей, завернул останки Гленна в кусок брезента и опустил в могилу. Он с минуту смотрел туда, вниз, где он лежал, и снова ощутил приток ярости. — Я отомщу. Будь уверен, я отомщу за тебя, — сказал он Гленну напоследок и засыпал могилу землей. Он связал палки крест-накрест и воткнул в землю на манер креста.  — Спи спокойно, — едва слышно произнес реднек и пошёл к машине, не оглядываясь. Плана у него как такового не было. И это было плохо. Бензина оставалось немного, и ездить туда-сюда ему совсем не хотелось. Дэрил решил ехать на юг, как и сказал этот говнюк Грегори. Сейчас его целью была заправка — он как-то бывал там в поисках бензина. И тогда бензин там был. А сейчас? Выбора не было. Следовало попытать счастья. В любом случае, это движение в верном направлении. Когда Дэрил сел в машину, резко пошёл ливень. И тут его осенило, что он не пил уже целые сутки. Он быстро пошарил в машине и отыскал пару пустых бутылок. Вооружившись ими, он выскочил под дождь и стал собирать дождевую воду. Использовав еще несколько пустых банок из-под консервов, он сумел-таки собрать некоторый запас. Он утолил подступившую жажду и сел в машину. Теперь точно можно ехать. Дэрил искусал себе все губы — они кровоточили и торчали какими-то лохмотьями. Глаза были воспалены, лицо обветрено. Намокшие под дождем волосы свисали сосульками на лицо. Он ехал вперед, не сворачивая, уже с полчаса, а может, больше. Всю боль он законопатил внутри — нет ей больше выхода. Мэрл — или долбанная галлюцинация? — правильно сказал: сначала отомсти, а потом хоть изревись, хоть в омут головой бросайся. И Дэрил принял это на вооружение. Охотничий азарт, замешанный на неистовом гневе, занимал его нутро. Он ехал и ехал, вглядываясь в стену бесконечного дождя в поисках чего-то. Дворники работали без передышки, и им в такт клокотало сердце охотника. Охотника, который, наконец, вышел на настоящую охоту. Прошло еще минут пятнадцать пути, прежде чем он увидел впереди по правой стороне жёлтое и одинокое здание заправочной станции. Дэрил съехал с шоссе на подъезд к заправке, заглушил мотор и вышел под дождь. Краска на здании офиса заправки изрядно облупилась. К буквам «SHELL» на козырьке какой-то умник приписал баллончиком слова так, что получилось «We shell die». С ошибкой, конечно, зато по сути. Мы действительно умрем, мы уже умираем. Умираем, чтобы восстать и убить остальных. Дэрил проверил все бензоколонки, но в его бак не упало ни капли топлива. Всё высосали подчистую. — Чёрт! — он с силой швырнул заправочный пистолет на землю. Это было чертовски плохо. У него и так почти не было шансов против этих ублюдков. Куда там: один озверевший мужик с арбалетом, ножом и пистолетом с четырьмя патронами! А без машины… Это становилось поистине немыслимым. Дэрил с силой дёрнул дверную ручку магазина заправки и вошёл внутрь. Там царил настоящий хаос. У стены валялся мертвый мужчина с пробитой головой. Дэрил подошёл и наудачу перевернул труп. Бинго! За поясом у него торчал заряженный наган — хоть какое-то подспорье. Но на этом маленькие удачи не закончились. За прилавком, заваленным каким-то барахлом, в самом углу он заприметил ржавую канистру галлонов на десять, не меньше. Дэрил перепрыгнул через прилавок, едва не наступив на труп застреленной женщины, и поднял канистру. Она была тяжелой. Чёрт, да она полна бензина! Дэрил схватил канистру и двинулся к машине, но его взгляд упал на подставку с дорожными картами штата. Он взял одну и развернул. Его мозг работал лихорадочно и с удвоенной силой. Если эти люди так хорошо вооружены, то есть только одно место, где они могли взять столько оружия. Оружейный завод. Зрачки Дэрила расширились и забегали по карте. Где же, где же… Вот. Вот здесь. Недалеко от города Чесапик есть большой оружейный завод. Единственный оружейный завод в штате. Там-то всего в достатке: и оружие всех мастей, и взрывчатка на любой вкус. — Ну, пиздец вам, твари! — прошипел Дэрил, спрятал карту в карман и стремительно направился к пикапу.

***

Дождь постепенно унялся, а Дэрил без устали ехал и ехал вперед. На шоссе встречалось всё больше и больше брошенных автомобилей, и ему пришлось свернуть на проселочную дорогу и дать приличную петлю. Но бензина хватало — его золотая находка обеспечивала ему возможность маневрировать. Сначала он пытался разработать план, но быстро понял, что пока он не увидит завод своими глазами, что-то придумывать — пустая затея. Может быть, их там и нет, этих тварей. В любом случае, что-то полезное на оружейном заводе найдется. Но откровенно говоря… он простоя чуял, чуял, что они там. И не сомневался ни на момент. И когда Дэрил отложил составление планов, его головой стали овладевать воспоминания. И они ножом резали его сердце, но при этом дарили надломное наслаждение. Ведь теперь, потеряв всё, он понимал, каким ценным было каждое мгновение. Он вспомнил, как недели три назад он возвращался со своей последней рекрутерской вылазки. Надо сказать, что она прошла крайне неудачно: он разыскал в лесу до смерти напуганного парнишку, но не сумел наладить с ним контакта, а больше напугал его; тот пустился в бега и напоролся на ходячих, которые им и отобедали. Дэрил тогда возвращался злой и угрюмый, он проклинал себя за то, что не сумел спасти парня, не сумел донести, что он не источник опасности, а спасение… Он медленно пробирался на байке по лесу, когда увидел Кэрол. Она собирала жёлуди, которыми была усыпана земля. Когда он подъехал близко, женщина обернулась на шум мотора и улыбнулась ему. Эта улыбка тогда заставила сердце сильнее биться, а теперь… теперь резала его, будто ножом. Он помнил, помнил всё в деталях. Кэрол убрала отросшую и выбившуюся кудряшку от глаз и подошла к нему. Она сразу поняла его настроение, она всегда его понимала. Она не спрашивала, как всё прошло, не задавала пустых вопросов, а только с грустной улыбкой произнесла: — Самое главное, что ты вернулся. И сразу ему стало легче, Дэрил помнил, как лёгкие точно наполнились кислородом. Он посмотрел на неё пристально и произнёс: — Как все? Как… ты? Кэрол пожала плечами: — Без изменений. Всё хорошо. Гленн задумал вылазку в магазин на юг, сейчас обсуждаем… А я, — она посмотрела на корзинку с желудями, — как всегда. Сегодня вечером зайду и принесу печенье. Будь готов! Она была весела, но сквозь слой едва уловимой печали. — Тебя подвезти? — он задал этот вопрос, хотя он был таким дурацким: до стен Александрии не было и полумили. Кэрол рассмеялась, её глаза весело загорелись, и она приняла предложение. Она села сзади, она была так близко. Он чувствовал спиной тепло её тела, он чувствовал её руку у себя в районе диафрагмы. Он чувствовал её дыхание рядом с ухом. Тогда Дэрил был счастлив. И так хотелось развернуться и поехать прочь, просто чтобы этот момент длился и длился, длился и длился… Но ворота Александрии маячили впереди, а это значило, что сейчас она слезет, улыбнется и пойдет в дом Тобина. Так и произошло. Дэрил прокрутил в голове это воспоминание, впиваясь руками в руль. Её прикосновение — больше никогда. Её улыбка — больше никогда. Её глаза — больше никогда. Её жизнь… — Её больше нет!!! — крикнул он вслух, приказывая себе вернуться к реальности. Хватит изводить себя. Её больше нет. Хватит. Хватит. Впереди замаячили высотки Чесапика, и Дэрил свернул влево. Согласно карте — ещё немного и он будет на месте.