Не отрекаются любя

Спустя семь долгих лет правитель Йотунхейма и маг Чёрной башни спешиваются у Золотых ворот, чтобы своими ногами войти в сердце Асгарда. На все принесённые за эти годы соколами первосвященника письма сына Одина с просьбами посетить соседнюю державу ради подписания мирного договора, Стивен раз за разом отвечал лаконичным отказом и обещанием подумать. — Если бы тебе сразу написал преподобный, ты бы не стал ждать так долго? — улыбаясь любимому произносит Энтони. Он уже давно чувствует себя свободно в окружении сопровождающих Его Величество отряда ледяных великанов, в отличие от самого царя Йотунхейма, до сих пор не привыкшего к подобного рода вниманию своих верноподданных. Стивен с усилием удерживает свой человеческий облик, что не остаётся скрытым от Чёрного сердца. — Отпусти себя, — просит Энтони. — Ты — такой, какой есть. Не пытайся казаться иным. — Я до сих пор для асгардцев — воплотившееся древнее зло, мой любимый, — краснеет от вырвавшегося обращения царь Йотунхейма и хозяин всех близлежащих северных земель. — Обожаю, когда ты так меня называешь, — жарко шепчет ему на ухо маг Чёрной башни, замечая усилившийся от близости его тела румянец на щеках любовника. — Сэм писал, что я единственный из ныне живущих, кроме него самого, кому открыли свои тайны книги первосвященников Асгарда. Больше никому не разрешено провести таинство венчания преподобного Сэма Уилсона и Натальи из рода Романовых, — пытается отвлечься от возбуждения, волнами накатывающего на него, когда Тони даже незначительно касается своим телом в любом месте венценосную надежду всех йотунов. — Неожиданно, да? — заигравшись, отстраняется маг Чёрной башни. — Он и она — такие далёкие, такие разные, и теперь наконец они рядом друг с другом. Едва Уилсон получает от Тора разрешение покинуть Асгард ради поисков своей возлюбленной, он в тот же час отправляется в дорогу. Найдя Наташу в далёкой Ваканде, преподобный сначала боится даже подойти к ней, заметив, как та идёт по дороге к дому, неся на руках уснувшую дочь. — Позволь, я помогу тебе с ней, — нагоняет он любимую, успев заранее принять поражающий факт, что Романова теперь, вероятно, чья-то чужая жена, что он опоздал. Но Создатель оказывается благосклонен к молодому преподобному. Окруженная заботой со стороны своего давнего знакомого, которого помнит ещё совсем мальчишкой, веселившим её и сестёр Картер умениями своих послушных птиц, Наталья признаётся Сэму, что так и живёт в одиночестве, грустно шутит, что с чужим ребенком, кто теперь её замуж возьмёт… — Я хочу, — отвечает ей любящий Уилсон. — И в моих краях вдов охотно берут в законные жены, ибо те и в хозяйстве всему обучены, и не будут плакать о прошедшей девичьей поре, и единожды став матерями, точно следующего ребенка смогут выносить и родить. Уилсон уговаривает её перебраться вместе с дочерью в его родной Асгард, убеждая, что тот, кто испытывает по-настоящему светлое чувство к женщине, будет также любить и всех её детей, как прямое продолжение возлюбленной в вечности. Не веря своему счастью Наталья ещё несколько лет не принимает ухаживаний первосвященника, настаивая, что она слишком глупа и стара для него. Но однажды сдаётся, ощутив, что уже не может без любви и заботы преподобного прожить ни одного дня, что давно уже любит его в ответ. В тот же день Уилсон с соколом отправляет письмо Стиву Роджерсу, с просьбой провести для них с возлюбленной брачную церемонию в главном Храме Асгарда. У центральной лестницы дворца посольство Йотунхейма встречают царь Асгарда рука об руку с возлюбленным и Джеймс Барнс, стоящий рядом с округлившейся Вирджинией. — Я не думал, что ты пропустишь мою свадьбу, — выступая вперёд, Баки кивает брату и преподносит на вытянутых руках зачарованный щит со звездой, предназначенный в дар посетившему их наконец правителю Йотунхейма. — Оставь его себе, Бак, — Стив порывисто обнимает Джеймса, которого не видел долгие годы. — И прости меня, что не явился. Мне нет достойного оправдания, но надеюсь, что не пропущу имянаречение своего племянника или племянницы, — с нежностью глядя на живот родной сестры продолжает Роджерс. — Как знать, — смеясь хлопает царя ледяных великанов по плечу новый наместник Мидгарда. — Таинство для моих старших сыновей ты тоже уже пропустил. Стив удивленно оборачивается, следуя за взглядом Барнса, и замечает под ветвями платана двух одинаковых на лицо мальчишек, увлеченно играющих в песке. Оба они как две капли воды похожи друг на друга и на Баки из детских воспоминаний Стивена. Старшие унаследовали от матери лишь васильковый цвет глаз, вместо отцовского серого.