А ещё врач (And A Doctor)

Трель телефона в два часа утра не предвещала для Джона ничего хорошего. Если в такое время звонили Шерлоку, скорее всего, Лестрейд требовал его мнения о каком-то деле. Для Джона это значило резкий подъём и бодрую трусцу за детективом вне зависимости от количества полученного сна. И он был благодарен своему боевому и медицинскому прошлому, которое позволяло ему и эффективно работать в опасных для жизни ситуациях, и оказывать первую помощь после бессонной ночи. Его медицинская сторона никогда бы не одобрила таких перегрузок у пациента. Если же среди ночи звонили Джону… Что ж, при нынешнем положении вещей он автоматически предполагал, что это имеет отношение к Шерлоку: что этот горемыка угодил в переплёт, и от Джона требуются умения врача, дипломата и поручителя. Или что Лестрейд или Майкрофт опять потеряли Шерлока, потому что тот «думает» и не отвечает на сотовый. Затем его мозг переходил к более нормальным дошерлоковским причинам: Гарри напилась или в больнице, один из сослуживцев умер или ранен. Для всеобщего любимчика с тёплой улыбкой и скромным характером Джон был поразительно пессимистичен. Он мгновенно проснулся и схватил телефон, нахмурившись при виде имени миссис Хадсон на экране. – Миссис Хадсон? – низко ответил он, инстинктивно прослушивая её дыхание. – О, Джон. Прости, что разбудила в столь поздний час. Он почти видел её виноватое выражение лица. Её голос был ровным, на заднем фоне – тихо, разве что… это был всхлип? – Что случилось? – продолжил Джон негромко, чтобы сохранить конфиденциальность. – С вами всё в порядке? – спросил он твёрдо, вылезая из кровати и одеваясь одной рукой. – Что? Со мной всё хорошо, дорогой. Почему… – ей вдруг стало стыдно. Конечно, Джон волновался. Мальчики купили ей этот телефон для экстренных случаев, а она позвонила посреди ночи. – Ох, ну вот, опять я не подумала. Веду себя как глупая старуха. Прости, Джон. Мне стоило бы догадаться… – Миссис Хадсон, всё хорошо, – боевые инстинкты отступили, поняв, что она в безопасности, и ей ничто не угрожает. Он буквально услышал её улыбку, на заднем фоне опять тихо всхлипнули. – Где вы? – У миссис Тёрнер, – грустно ответила та. – Стало быть, Дэнни умер? – Джон прикрыл глаза. – Нет, пока нет. Но он… ну, он страшно дышит и больше не просыпается. Она позвонила мне, потому что не знала, что делать, так что я пошла к ней и теперь… – слова застряли у неё в горле. – Хорошо, что вы там. Ей не следует оставаться одной, – поддержал её Джон. – Она вызвала участковую медсестру? – он перебросил телефон из руки в руку, натягивая свитер. – Я ей позвонила, когда пришла. Подержала телефон у рта Дэнни и всякое такое, чтобы она послушала его дыхание. Она сказала дать ему морфин для начала. – Отлично, – Джон зажал трубку плечом, завязывая шнурки. – Сколько? – Полную капельницу. Так сказала медсестра. Так много. Джон посчитал дозу в уме: 20 миллиграммов. Хорошо. – Нет, не много, это нормально. Как он теперь дышит? – Чуть лучше, но всё равно он выглядит так, будто ему… некомфортно? Не могу объяснить. Знаю, глупо звучит. В смысле, он же умирает, но… – Но это не должно быть некомфортным, – Джон был полностью с ней солидарен. В отличие от военно-полевой медицины, «прелесть» работы со смертельно больными на гражданке заключалась в их шансе на мирную смерть. – Медсестра уже в пути? – Да, будет через полчаса, – миссис Хадсон вздрогнула, и её волосы зашуршали около динамика, когда она повернула голову к спальне Дэнни. – Хорошо. Если миссис Тёрнер не против, я сейчас мог бы прийти и осмотреть Дэнни, – Джон знал, что миссис Хадсон разрывается между «я не хочу тебя беспокоить» и знанием, что её подруге нужна поддержка. Так что предложение было чистой формальностью, ведь независимо от ответа Джон уже готов был выйти. Однако не спросить было бы невежливо. Миссис Хадсон облегчённо вздохнула: – Ох, правда, дорогой? Ей станет лучше, если ты придёшь. Ты просил звонить в любое время, но ей не хотелось тебя будить, ведь Шерлок и так тебе спать не даёт. Джон тихо хихикнул – как пара мамочек, честное слово. – Сейчас буду. – Спасибо, дорогой. Я ей передам. Джон спрятал мобильный в карман, подхватил аптечку и спустился вниз. Он только открыл дверь в гостиную, не заглядывая внутрь, как голос Шерлока раздался со стороны дивана в кромешной тьме. – С миссис Хадсон всё в порядке? – интонация Шерлока могла показаться ровной, обыденной, даже скучающей, но Джон услышал едва заметное беспокойство. – Ты что, подслушивал? – Джон не заметил, чтобы за дверью кто-то был. Ему казалось, они покончили с этим вопросом после ультиматума, касающегося подслушивания. Шерлок презирал неприкосновенность личной жизни, особенно, когда скучал, и мог перемещаться совершенно незаметно, когда хотел. – Не будь идиотом. Сейчас два часа ночи, ты уходишь с аптечкой через плечо. Кто-то позвонил и попросил помощи, но идти недалеко, ведь ты даже не взглянул на свою куртку. Вывод: миссис Хадсон требуются услуги врача, – Шерлок вздохнул, будто всё было очевиднее некуда. – Она в порядке? – повторил детектив. Ещё до того, как глаза Джона приспособились к темноте, и он увидел, как очертания головы и сложенных ладоней лежащего на диване Шерлока повернулись к двери, доктор почувствовал тяжёлый изучающий взгляд. – С ней всё хорошо, – снова слова поддержки, но как же они отличались от тех, которые он говорил миссис Хадсон. По смыслу обе фразы подразумевали утешение, но для миссис Хадсон на первом плане были честность и нежность, а Шерлоку достались сухие факты. Врачебный опыт бессознательно оценивал собеседников и подкидывал разные ответы для разных людей. – Я ушёл к миссис Тёрнер. Шерлок молчал, пытаясь понять, чем вызвана такая срочность. – Дэнни поплохело. Хочу посмотреть, могу ли я помочь. – Дэнни? – переспросил Шерлок. – Да, Дэнни. Племянник миссис Тёрнер? – Джон сердито вздохнул. – Ты же слышал, как миссис Хадсон о нём рассказывала? Взгляд Шерлока намекал, что нет. Джон покачал головой. – Ну да, – он взмахнул правой рукой, левой крепче сжимая ручку сумки. – Неважно. Стёрто. Какая разница, – он вновь вздохнул и повернулся к лестнице. – Мне надо идти. – Дэнни умирает. Джон мгновенно узнал эти интонации, говорящие «я только что наткнулся на что-то интересное и собираюсь как следует в этом покопаться». – О нет, – он обернулся вовремя, чтобы увидеть, как Шерлок встал. – Что нет? – нетерпеливо и непонимающе спросил Шерлок. – Нет, ты остаёшься здесь, – Джон закрыл собой дверной проём. – В самом деле, Джон. И двадцати четырёх часов не прошло с нашей первой встречи, а ты консультировал меня по поводу трупа, – он бросил на Джона взор, в котором явно читалось «честно, ты считаешь, умирающий человек может меня шокировать?» Действительно, он предпочитал мёртвых, которых находил более занимательными и изысканными, живым, усложняющим простой процесс умирания, но ему было скучно. Он мог бы извлечь пользу из этого дела. – Мёртв, умирает, это одно и то же, – он махнул рукой. – Совсем нет, – Джон растянул первое слово, его голос зазвучал низко и опасно. Шерлок слышал этот тон слишком редко, чтобы сразу распознать, а вот Майкрофт познакомился с ним через пару минут после знакомства с самим Джоном. – И я вовсе не о тебе волнуюсь, – с удивлением фыркнул он, мол «как ты можешь быть таким идиотом?» Джон был одним из немногих, кто мог озвучить подобную мысль и остаться с нетронутой самооценкой. – Шерлок, Дэнни не повод для расследования, не предмет для твоих чёртовых опытов. Он двадцативосьмилетний парень, который умирает от рака, и о котором заботится его расстроенная тётушка. Последнее, что им нужно… – …это моё присутствие, – утвердительно закончил за него Шерлок. – Именно, – у Джона поникли плечи, а в глазах мелькнуло чувство вины, правда, и злость никуда из них не делась. Он провёл ладонью по лицу, – Слушай, мне… Мне действительно надо идти. Шерлок упал на диван и прислушался к звуку удаляющихся шагов. Когда всё стихло, он опять принял свою коронную позу для размышлений, уткнувшись взглядом в потолок. * * * Миссис Хадсон встретила Джона у двери миссис Тёрнер, поторапливая его движениями руки и стоящими в глазах слезами. – Как они? – одновременно сочувственно и оценивающе спросил Джон. – Держатся, дорогой, – печально ответила женщина. Джон кивнул и проследовал за ней наверх по ступеням, повернул направо и тихонько постучал по открытой двери. Миссис Тёрнер подняла голову от кровати и обернулась. На её глаза навернулись слёзы, хотя она и благодарно улыбнулась. – Ох Джон. Спасибо, что пришёл. Я не хотела тебя будить, но… Несмотря на то, что по своей природе Джон был добродушным и человечным, в большинстве ситуаций он предпочитал избегать прикосновений. Солдат-Джон – вдвойне, если оказывался в стрессовых и опасных условиях во время боевых действий. Однако врач-Джон инстинктивно понимал терапевтический эффект человеческого контакта и не задумываясь положил руку на плечо миссис Тёрнер. – Вы же знаете, с кем я живу. Думаете, у меня устойчивое расписание дня? – чуть улыбнулся он. Она влажно хихикнула и согласилась: – Нет, не думаю. – И если я прошу звонить в любое время, я имею в виду именно это, – ласково, но твёрдо напомнил Джон. – Спасибо, – она сжала его руку на своём плече. Джон кивнул и отошёл к комоду у изножья кровати, чтобы устроить на нём аптечку. Формально Дэнни не являлся его пациентом, да и Джон не был специалистом в области оказания паллиативной помощи, но он справлялся о состоянии здоровья молодого человека у миссис Хадсон и миссис Тёрнер и предлагал помощь в любом доступном ему виде. Он надел перчатки, повесил стетоскоп на шею и вернулся к Дэнни. – Дэнни, это Джон Ватсон. Я осмотрю тебя и постараюсь устроить поудобнее. Он нагнулся и заглянул парню за уши, затем проверил его грудь. – Как давно он без сознания? – Около двадцати четырёх часов, – хлюпнула носом миссис Тёрнер. – Как часто ему дают лекарства? – Джон оторвал взгляд от часов, посчитав ритм дыхания Дэнни. – Морфин каждые два часа. Джон передвинул стетоскоп с трахеи Дэнни на его грудь, послушал верхние доли лёгких и сердцебиение; посмотрел на часы, измеряя пульс, затем провел аускультацию живота; слегка повернул Дэнни к себе, устроив парня на левом боку, и прослушал нижние доли лёгких. Джон вновь повесил стетоскоп на шею. – Ему давали лоразепам? – спросил он, прощупывая живот пациента. – Противотревожный препарат? У нас он есть, но я его не использовала с тех пор, как он перестал просыпаться, – миссис Тёрнер замерла от внезапно охватившего её волнения, широко распахнув глаза и схватившись за сердце. – О нет, мне не надо было останавливаться? – Нет, нет, всё нормально, – успокоил Джон, изучая ногти Дэнни и проверяя напряжение пульса в его лучевой артерии, потом аккуратно положил руки парня на кровать и присел на корточки у него в ногах. Джон поднял одеяло и проверил температуру и цвет кожи на ступнях и икрах больного. – Ребята из Макмиллана или участковая медсестра делали ему сегодня инъекции? – Нет. – Ясно, – пробормотал Джон себе под нос, опускаясь на пятки. – Что думаешь? – миссис Тёрнер промокнула глаза салфеткой. – Я поговорю с медсестрой, когда она придёт, она лучше осведомлена о его состоянии, но я бы дал ему дозу лоразепама, если вы не против. Миссис Хадсон ушла на кухню, послышался звук открывающейся и закрывающейся двери холодильника. Она вернулась в комнату и передала Джону бутылочку. – Как мне определить, что он ему нужен, когда Дэнни в таком состоянии? – миссис Тёрнер указала на племянника. – Неужели я упустила… – Нет-нет, – Джон подождал, пока она посмотрит на него. Он так и сидел на корточках, оставаясь с ней на одном уровне. – Вы очень хорошо за ним ухаживаете. Честно, – он кивнул миссис Хадсон, отмерил дозу в 1 миллиграмм лоразепама и указал на кожу у рта и глаз Дэнни. – Видите тут некоторое напряжение? – он чуть отодвинул пипетку, зажатую между щекой и нижней десной Дэнни, и медленно налил туда лекарство для всасывания через слизистую. Обе женщины кивнули. – Мне кажется, что именно это я имела в виду, – задумчиво добавила миссис Хадсон, вспоминая свою попытку описать по телефону, как некомфортно Дэнни себя чувствовал. – Скорее всего, – согласился Джон. – Морфин облегчает боль и, соответственно, исчезает вызванное болью напряжение. В противном случае нужно изменить либо дозу, либо лекарство. Однако иногда это небольшое напряжение становится единственным признаком беспокойства или тревоги, которые очень распространены у близких к смерти пациентов. Миссис Тёрнер икнула. – Значит, он скоро… – она задохнулась. – В смысле, я знаю, что ему нехорошо, что он… – ей пришлось приложить усилие, чтобы произнести следующее слово: – умирает, – она посмотрела на бледное лицо Дэнни, затем на Джона. – Но… Как скоро? Джон и сам тихо вздохнул – очень сложный вопрос. – Каждый умирает, когда приходит время. Точно сказать не могу, но могу объяснить, что увидел. Миссис Хадсон обнимала миссис Тёрнер за плечи, пока Джон рассказывал, что цианотичный цвет конечностей, пятна и пониженная температура ног Дэнни свидетельствуют об ослаблении циркуляции крови, потому что функции тела начали отключаться, и кровоток сохранился лишь в области жизненно важных органов; слабый пульс, замедленное дыхание, атония кишечника – от лекарств и приближающейся смерти; и наконец, что бессознательное состояние может продолжаться часами или днями, но распространено мнение, что пациент слышит их разговоры. – Его дыхание… – миссис Тёрнер закусила губу, прислушиваясь к тихому, булькающему, влажному звуку на каждом вдохе племянника. – Это ведь предсмертный хрип, да? Как в телевизоре показывают. Джон кивнул, про себя проклиная глупость медицинских программ на ТВ. Слишком часто правдой жертвовали в угоду драме. Он давно такого не смотрел, особенно после Афганистана. Шерлок, кричащий на реалити-шоу и ток-шоу, забавлял Джона, как и наблюдение за постигающим всю тупость человечества детективом. Медицинские же программы были развлекательными лишь до тех пор, пока качание головой и неверящий смех не сменялись жгучим бешенством, когда доктор вспоминал настоящих пациентов. Люди приходили к нему с пугающе опасными заблуждениями, касающимися собственного здоровья; иные страдали от ужасных болезней или травм, а их страдания преуменьшались, неумеренно драматизировались или высмеивались в глупых телевизионных шоу. – Да, но всё не так плохо, как показывают в ящике. Это не причиняет ему неудобств. Глаза миссис Тёрнер в неверии распахнулись. Джон ласково улыбнулся: – Я знаю, звучит ужасно, но это всего лишь слюна в горле. Мышцы расслабились, и он не сглатывает, как это обычно происходит. Когда я прослушивал его лёгкие, жидкости там не было. Кажется, будто он тонет, но на самом деле это не так. Лицо миссис Тёрнер исказилось. – А нет ли способа эту жидкость… убрать? Даже если для умирающего это было безвредно, для окружающих булькающие звуки приносили дискомфорт, Джон это прекрасно понимал. – Отсосы обычно не помогают, к тому же могут навредить… – О нет, я этого не хочу, – быстро перебила его миссис Тёрнер. – Я знаю. Есть специальные лекарства, скополамин к примеру, которые могут подсушить выделения. Я поговорю с медсестрой о пробной дозе из аптечки, когда она придёт. – Спасибо… о боже, – миссис Тёрнер перестала поправлять одеяла, когда её рука наткнулась на небольшое влажное пятно. Она начала вставать, – Пойду принесу полотенца… Миссис Хадсон, будучи на полпути к двери, едва не подпрыгнула от трели дверного звонка и поспешила вниз по лестнице. – Мы с медсестрой обо всём позаботимся. Когда вы последний раз спали в своей кровати? – спросил Джон, заметив потёртость стула, на котором она сидела. – Я вздремнула утром, когда приходила медсестра из Макмиллана. Просто… с тех пор, как он в таком состоянии, я боюсь оставлять его. Не хочу, чтобы он умер в одиночестве, – всхлипнула она. – Мы с доктором Ватсоном сменим вас на посту, миссис Тёрнер. Почему бы вам с миссис Хадсон не выпить чаю, может, подышать свежим воздухом? Мы его не бросим, – сказала от двери Диана, участковая медсестра. Миссис Тёрнер тепло, сквозь слёзы улыбнулась знакомому человеку. – Диана, дорогая. Простите, что и вас втянула в это, – она закончила прежде, чем Диана успела её перебить: – Я знаю, что это ваша работа, но всё равно очень вам благодарна. Диана хихикнула: – Всегда пожалуйста. Миссис Хадсон ввела меня в курс дела, пока мы поднимались, и если доктор Ватсон не откажется мне помочь, мы устроим Дэнни с удобством и посмотрим, что ещё ему необходимо. Джон согласно кивнул. Миссис Хадсон взяла миссис Тёрнер под руку: – Пойдём, дорогая. Сделаю тебе чашечку чая. Когда обе женщины покинули комнату, Диана подошла к Джону и протянула руку: – Диана Вэстон. Рада наконец-то с вами встретиться, доктор Ватсон. Джон крепко и тепло пожал её ладонь. – Взаимно. И зовите меня Джон, пожалуйста. – Что ж, итак, – Диана кивнула, поставила свою сумку рядом с сумкой Джона и достала бутылку с пульверизатором, толстые одноразовые салфетки и перчатки. – Приступим? – она указала на мокрое одеяло. Полчаса спустя Диана зашла на кухню и поговорила с миссис Тёрнер, которую после проводили обратно в спальню. Дэнни в чистой пижаме лежал в свежезастеленной постели, мочевой катетер обеспечивал сухость и комфорт, под его пятками и вдоль левого бока лежали подушки, облегчая давление на тело, а поток воздуха от вентилятора уменьшал возможность нехватки воздуха. – Он выглядит таким умиротворённым, – вздохнула миссис Тёрнер, её глаза заблестели. – Даже этот жуткий звук стал тише. – Я сделала ему укол скополамина, чтобы понизить количество вырабатываемой слюны. Это не всегда полностью решает проблему, но точно помогает. – Я всё понимаю. Он выглядит так, будто ему… уютно. Спасибо вам обоим, – миссис Тёрнер с тёплой дрожащей улыбкой перевела взгляд с Джона на Диану. Они сидели в комнате ещё десять минут, миссис Тёрнер вспоминала различные эпизоды из детства Дэнни, когда телефон Дианы зазвонил. Когда она выходила из спальни, мимо неё проскользнул кот миссис Тёрнер. Диана обернулась и многозначительно посмотрела на Джона прежде, чем спуститься в холл. Вернувшись через несколько минут, она обнаружила кота на кровати Дэнни у его ног. – Если вам надо уходить, я могу остаться, – предложил Джон, переводя взгляд с Дианы на кота и обратно. Медсестра подошла к изножью постели. – Они всего лишь уточняли дозу. Всё в порядке, – тихо сказала Диана. Она наклонилась к миссис Тёрнер и тихо заговорила, глаза женщины широко открылись. Она передвинула стул к голове Дэнни, нежно касаясь его лица и шепча что-то. – Что такое, дорогой? –спросила появившаяся из кухни миссис Хадсон. Джон пересёк комнату и объяснил важность внезапного появления животного. В Афганистане он некоторое время провёл в полевом госпитале, при котором жила лохматая дворняга. У пса была природная чуйка на инфекции, он никогда не обнюхивал бывшие в употреблении бинты или трубки, так что врачи его специально прикормили. Его присутствие успокаивало лучше некоторых лекарств. Немного потребовалось времени, чтобы все поняли: когда пёс устраивался около койки больного, смерть наступит в следующие двадцать четыре часа. Без исключений. Миссис Хадсон тихонько всхлипнула и сжала руку Джона. Она ласково погладила кота по голове и вернулась к миссис Тёрнер. Пятнадцатью минутами позже кот душераздирающе мяукнул, и Дэнни испустил последний вздох под шёпот своей тёти, говорящей, как она его любит. В квартиру Джон вернулся около семи утра после того, как подтвердил время смерти, помог с телефонными звонками и посмертным уходом, дождался гробовщика и отпоил чаем миссис Тёрнер и миссис Хадсон. Шерлока нигде не было видно. Джон заглянул в холодильник, пришёл к выводу, что слишком устал для перекуса, и поднялся к себе в спальню, где рухнул на постель и уснул. Он проснулся через семь часов из-за оповещения о поступившем сообщении – Шерлоку требовалась помощь с токсичностью наперстянки как причиной смерти, за чем следовал длинный список лекарств. Джон уставшими глазами пробежал по названиям, подробно, но кратко ответил Шерлоку, дав тому всю необходимую информацию, и фыркнул от нового комментария об умственных способностях Андерсона. Пока Шерлок развлекался с ярдовцами на расследовании, у Джона появилось время насладиться тишиной. В гостиной его поджидал конверт с его именем. Конверт, который явно свидетельствовал о том, что Шерлок в какой-то момент возвращался в квартиру, поскольку был вскрыт по верхней кромке швейцарским ножом. В груди Джона заклокотала ярость, хотя обычно он смиренно переносил выходки соседа. Они делили на двоих жилое пространство, еду, друзей, расследования… хотя бы его почту Шерлок мог оставить в покое?! Джон со вздохом вытащил открытку, и медленная ласковая улыбка разгладила злые морщинки на его лице. Слова, написанные витиеватым почерком миссис Тёрнер, лишили его воздуха: «Я всегда верила, что Господь находит для каждого самое подходящее место. Он привёл Вас к Шерлоку, а прошлой ночью, Он решил прислать Вас ко мне. Я надеюсь, Шерлок знает, как ему повезло с Вами. Вы настоящее чудо, и я Вам безмерно благодарна». Джон благоговейно убрал открытку в конверт: его с отставки не благодарили столь искренне. Он уже забыл, как это бывает, на что он способен отдельно от Шерлока и его детективной работы. Он зарычал, снова вспомнив, что сосед тоже прочитал написанное; представил, как тот ворчит про бесполезность сантиментов и заботы о других людях, затем возвращается на место преступления. Однако когда Джон вошёл в кухню, столешница оказалась чиста, а чайник – не загажен очередным экспериментом. На дверце холодильника обнаружилась новенькая бутылка молока, которой не было семь часов назад. Шерлок никогда не напишет благодарственную открытку, он не склонен к громким проявлениям признательности и похвалы. И всё же это не значило, что у него не было чисто шерлокианского способа выразить одобрение и иные чувства. Видимо, он открыл конверт из-за любопытства и презрения к чужому личному пространству: ему явно хотелось знать, что произошло ночью у миссис Тёрнер. Если бы написанное сухо излагало только факты, которые помогли бы восстановить картину произошедшего, или того хуже – скучнейшие сантименты, детектив бы просто отбросил открытку в сторону, ничего бы не изменилось в захламлённом состоянии кухни. Так что с довольной сокровенной улыбкой Джон приступил к приготовлению чая. Ему ничто не мешало, и он точно знал, что это значило.