А ещё врач (And A Doctor)

Шерлок вышагивал по Риджентс-Парку, воодушевлённо и громко обсуждая их нынешнее дело. Он искал скрытые связи между уликами, закидывая Джона идеями и фактами, и в какой-то момент почувствовал, что его сосед отвлёкся от их беседы: количество согласных кивков, бормотания и периодически озвучиваемых вопросов и мнений резко сократилось. Шерлок позволил себе замолчать и посмотреть на Джона. Голова того всё ещё была наклонена в сторону детектива, одно ухо внимало его гениальности, но глаза внимательно следили за молодой женщиной, которая в волнении склонилась над сидящей в отдалении на скамейке старушкой. Джон чуть сжал губы, но пошёл дальше, и Шерлок продолжил с того места, на котором закончил, как Джон вновь остановился, не спуская глаз с двух женщин. – Шерлок, обожди-ка минутку, – Джон повернулся к скамейке. Шерлок раздражённо фыркнул. – Собираетесь подставить даме своё крепкое плечо, доктор Ватсон? – усмехнулся он со смесью недовольства и утомления от настойчивой необходимости Джона помогать окружающим, особенно миловидным молодым особам. – Нет, – прищурился Джон и аккуратно, размеренно добавил: – собираюсь узнать, что не так. – Не так здесь только то, что девушка забросила тренировки и сильно не в форме, – Шерлок вздохнул в ответ на молчаливый вопрос соседа: лицо того было одновременно непонимающим и будто кричащим «да скажи уже что собирался!» – Её плечи, Джон. Она явно профессиональный пловец, но очевидно забросила регулярные тренировки, ведь её верхней части тела не хватает сил, чтобы помочь пожилой женщине встать. Джон наклонил голову, его выражение говорило «я проявляю чудеса сдержанности, не посылая тебя туда, куда тебе стоило бы направиться». – Ясно. И её плечи важнее, чем её лицо. – Она хмурится, потому что не может сделать простейшую вещь, – отмахнулся Шерлок. – Нет, она хмурится, потому что что-то не так, – поправил Джон. – Уже третий раз старая женщина не может встать, потому что её не держат ноги. – Ей семьдесят пять, Джон, – детектив ни на йоту не усомнился при определении её возраста. – Ты же видел достаточно престарелых пациентов с мышечной слабостью. – Да, и когда они так слабы, они сидят в инвалидном кресле, а не на лавочке в центре Риджентс-парка в компании единственной сиделки, – оборвал его Джон и почувствовал небольшое удовлетворение, когда глаза Шерлока ещё раз осмотрели женщин, проверяя его слова. Он тяжело вздохнул. – Слушай, я просто хочу убедиться, что у них всё в порядке. Я недолго. Если хочешь, подожди здесь. Шерлок открыл было рот, но Джон уже отошёл. Детектив отчасти вздохнул, отчасти зарычал. Он знал, что был близок к разгадке: всего пара минут дедукции вслух – и ответ был бы у него в кармане. И пусть Шерлок без проблем разговаривал сам с собой на людях – и при этом плевать хотел на мнение окружающих – он привык делиться соображениями с Джоном, несмотря на то, участвовал ли тот в разговоре активно, высказывая свои идеи, или молчаливо играл роль стены для мыслей Шерлока. Само присутствие Джона успокаивало ураган информации в голове Шерлока, вытаскивало на поверхность болота вероятностей и гипотез самое важное, но почему-то ускользавшее от внимания детектива. Так что хоть ему и не нравилось отвлекаться от расследования, Шерлок решил придержать поиск истины, пока внимание Джона не вернётся туда, где ему быть следует, и проследовал за доктором. Джон замедлил шаг, его походка приобрела целеустремлённость и военную уверенность. – Привет, – он посмотрел на старую женщину, когда та ничего не ответила, и перевёл взгляд на её сопровождающую. – Всё в порядке? – Простите? – девушка посмотрела Джону за плечо на приближающийся тёмный силуэт Шерлока. Джон оглянулся и наградил детектива жёстким взглядом – «отвали и заткнись» – и вернулся к разговору: – Я не мог не заметить, что ваша… – он чуть задумался, – матушка? – спросил он, приподняв брови. Девушка кивнула, и он продолжил: – немного неустойчиво держится на ногах. Когда намерения Джона стали очевидными, молодая женщина облегчённо выдохнула. Она не отвернулась от него, даже когда Шерлок подошёл и встал у Джона за правым плечом. – Да, обычно она не такая, – она закусила губу. – Ей и сиделка-то почти не нужна. Джон кивнул, внимательно осмотрел старшую женщину, оценивая её состояние, будто уже увидел что-то важное. – Могу я вам помочь? Я врач, – быстро добавил он. – Джон Ватсон, – он протянул открытую ладонь. – Вы не против, если я её обследую? Девушка благодарно пожала его руку. – О, да, пожалуйста. Это было бы очень кстати. Люси, – представилась она. – А это моя мама Маржори. Джон затылком почувствовал, как Шерлок закатил глаза, и демонстративно его проигнорировал. Он присел перед Маржори на корточки, чтобы получше рассмотреть привлекшие его внимание синяки на её левой руке и сгибе локтя; он молча кивнул. – Маржори, вы меня слышите? Она согласно чуть качнула головой. – Можете назвать своё полное имя? – Джон заметил, как в уголке рта женщины собирается слюна. Она предприняла попытку заговорить, но не смогла, её глаза сощурились ещё больше, хотя тень стоящей рядом Люси закрывала от неё солнце. – У вас болит голова? – истолковал Джон глубокие морщины вокруг глаз Маржори. И вновь слабый кивок. – Бывают ли у неё проблемы с речью или глотанием? – Джон посмотрел на Люси. – Нет, никогда. Ещё десять минут назад она была в порядке. Джон измерил пульс и дыхание пациентки, затем достал карманный фонарик и свободной рукой ещё больше прикрыл глаза Маржори от солнца. – Маржори, я сейчас на секунду посвечу вам в глаза, – предупредил он, потом именно это и сделал. Он замычал под нос, перешёл к следующей процедуре, но резко остановился, чтобы опустошить карманы куртки и накрыть ноги женщины. Глаза Люси широко распахнулись: – Ой, вам не стоило… – она указала на куртку Джона. Тот покачал головой. – Всё хорошо, не переживайте, – сказал он обеим женщинам. – Значит, это мочевая инфекция, да? Она теряла контроль над мочеиспусканием в прошлом, да и предрасположенность есть, но никогда – настолько сильно. Может, в этом дело? Джон отрицательно покачал головой. – Нет, сейчас всё серьёзнее. Шерлок напрягся от твёрдой уверенности в утверждении друга: тон того почти повторял его собственный, только область применения соответствовала исключительно компетенции Джона. Его друг говорил как человек, который точно знает, что делает. Заинтригованный, Шерлок вышел из-за спины Джона и встал рядом, слева, чтобы наблюдать за его лицом во время работы. Джон аккуратно взял в руки ладони Маржори. – Маржори, сожмите мои пальцы, – твёрдо и ясно, но с нежным сочувствием попросил доктор. Он наблюдал, как зашевелились её руки. – Со всей силы, – подбодрил он и сам проделал это один раз. – Хорошо, – кивнул Джон. Он пересел к её ногам, поднял одну и правой ладонью чуть нажал на каблук её обуви, левую положив сверху стопы. – Так. Теперь надавите мне на руку со всей возможной силой. Хорошо, ещё раз, – он взял её другую ногу. – Очень хорошо, спасибо. Шерлок в голове перебрал доступную ему информацию. Пожилая женщина, ослабевшая правая сторона, из уголка рта стекает слюна, которую Люси периодически вытирает, проблемы с речью, замедленная реакция на команды. Чего Джону не хватает? Очевидно же, что у женщины инсульт. Люси охнула, когда Шерлок пробормотал вывод себе под нос. – Так вот в чём дело, доктор Ватсон? У неё удар? – она заломила руки, перекручивая салфетку, которой вытирала рот матери. – Очевидно, – закатил глаза Шерлок. Глаза Люси широко распахнулись, и она потянулась за телефоном слаженным, привычным движением. – Нет, не очевидно, – жёстко поправил Шерлока Джон, всем своим видом требуя от детектива немедленно заткнуться. Однако взгляда от Маржори не оторвал. Когда он обратился к женщинам, его голос смягчился, никак не соотносясь с напряжёнными из-за поведения Шерлока мышцами. – Однако Шерлок вызовет скорую, пока мы разговариваем, – он головой указал на телефон Люси. Приятно знать, что хоть кто-то обратил внимание на рекламные плакаты с призывами звонить 999 при первых признаках инсульта. Шерлок ненавидел, когда ему указывали, что делать, и взъерепенился по привычке – наличие которой он оправдывал наличием в своей жизни Майкрофта. Но в голосе Джона не осталось и намёка на раздражение от озвучивания вслух гениальных выводов детектива, только простая констатация того, что именно сделает Шерлок. Тон доктора был спокойным и решительным для всё больше волнующейся Люси. Хотя Шерлок не переносил, когда кто-то указывал на его неправоту, и логично полагал, что этот кто-то просто идиот, а потому внимания не заслуживает, слова Джона имели для него значение. Вместо праведного гнева твёрдая уверенность Джона в ошибочности его диагноза вызывала любопытство. Поэтому Шерлок достал мобильный и набрал 999, не отводя внимательного взгляда от Джона. Руки доктора тем временем ощупывали голову Маржори. – Люси, принимает ли ваша мать какие-нибудь антикоагулянты? – он задумался и уточнил: – Лекарства, снижающие свёртываемость крови, – умелые пальцы двигались в волосах Маржори. – Варфарин? – Да, именно его она и принимает! Как вы…? Джон коротко мотнул головой, говоря «не сейчас», и продолжил пальпацию. – Почему его прописали? – У неё с сердцем проблемы. Мерцательная аритмия. Пальцы Джона наконец наткнулись на небольшой опухший бугорок. Вот. Джон почувствовал знакомый эмоциональный подъём от правильности собственного диагноза. В местной поликлинике он занимал должность терапевта, и всё же люди, особенно помнящие, с чего началась его карьера, обычно представляли его военным врачом. Их воображение рисовало его лечащим смертельно опасные ранения под свист пролетающих над головой пуль. Люди мечтали о приключениях и подвигах и считали, что только хождение по краю бездонной пропасти соответствовало определению великого дела. Никто не предполагал, что простой осмотр в парке, за которым следовала спокойная, незаметная окружающим оценка и логично вытекающий из неё диагноз, для кого-то могут быть также важны и спасительны. Что поставить опасный диагноз находящейся в сознании старой женщине на парковой лавке также значимо и впечатляюще, как и военная медицина. – Люси, Маржори падала недавно? – Да, примерно полтора дня назад, – она на секунду задумалась. – Мама потеряла равновесие и ударилась головой… – она вдруг поняла, где находятся руки Джона, и что именно тот обнаружил. – Но все было в порядке. Небольшая шишка, но она даже сознание не потеряла. И голова не болела. Всё было хорошо, – в её голосе прорезались отчаянные нотки человека, который боялся, что упустил что-то значительное. – Я вам верю, – успокоил Джон, наклонив голову и посмотрев на Шерлока, заканчивающего звонок в 999. – О, – Шерлок вдруг всё понял. Идиот! И как можно было не догадаться? Очевидно же, что Джон с самого начала, только посмотрев на Маржори, стал искать признаки кровоизлияния в мозгу. Последний вопрос про варфарин и обнаружение шишки подтвердили его диагноз. Но как? Он проигнорировал вопрос оператора, перебив его кратким: – возможно кровоизлияние в мозгу. – У неё внутреннее кровотечение? – ахнула Люси, повернувшись к Джону и присаживаясь рядом, ладонями обнимая лицо матери. – Как это возможно? Всё было хорошо! После удара у неё даже кровь не шла! Джон бросил на Шерлока колючий взгляд, будто говоря «ну спасибо тебе большое», и вновь сосредоточился на Люси. – Люси. Вы спрашивали, как я узнал, что ваша мать принимает варфарин. – Да, как вы узнали? – она не могла сопротивляться природному любопытству, несмотря на волнение за мать. Джон указал на синяки на руке и локте Маржори: – Ей нужно постоянно сдавать кровь для анализов, чтобы регулировать дозу лекарств, а это – следы от игл для забора крови. Варфарин влияет на свертываемость крови, поэтому у принимающих его людей повышен риск образования кровоподтёков и кровотечений, особенно у пациентов старшего возраста, склонных к потере равновесия. Когда ваша мать упала, у неё началось внутреннее кровотечение, но из-за небольшого объёма и медленного тока крови симптомы не проявлялись до нынешнего момента. Шерлок слушал молча. Ну разумеется! Очевидно же. Так почему он не понял этого раньше Джона? Люси сглотнула и вытерла слёзы. – Разве для такого диагноза не нужно делать томограмму или что-то в этом роде? – В больнице проведут все необходимые диагностические процедуры, – подтвердил Джон. – У неё были сложности с размером зрачков или слабость на одну сторону тела? – Нет. – А сейчас есть. Вместе взятое, это, варфарин и падение делают внутримозговое кровотечение лучшим объяснением её нынешнему состоянию, – его интонации смягчились, когда Люси начала всхлипывать. – Знаю, звучит ужасно, но это не смертельный приговор, – заверил он, кивнув в сторону приближающегося звука сирен. – Чем быстрее она попадёт в больницу, тем скорее они проведут операцию и уберут избыточное давление. Он помог Люси встать. Маржори начала заваливаться в сторону, и женщина села на скамейку рядом с матерью, обнимая её за плечи и поддерживая. Джон ещё раз проверил пульс и частоту дыхания, внимательно следя за тем, чтобы собирающаяся слюна не мешала Маржори дышать. – Джон, – тихо привлёк его внимание Шерлок. Джон увидел идущих к ним по дорожке медиков. Он встал с негромким хрустом в суставах и поспешил им навстречу. – Доктор Джон Ватсон. – Что мы имеем, док? Джон присоединился к ним, на ходу объясняя ситуацию. – Женщина, семьдесят пять лет, – он вдруг понял, что назвал её возраст со слов Шерлока, но решил не спорить, – возможно внутричерепное кровоизлияние. Дочь утверждает, что пациентка принимает варфарин – мерцалка – и ударилась головой примерно тридцать шесть часов назад. Небольшой отёк на голове до сих пор присутствует, потери координации и прочих нарушений не наблюдалось вплоть до тридцати минут назад, когда проявилась общая слабость. Первичный осмотр показал впервые выявленную афазию, дисфагию, анизокорию и правостороннюю мышечную слабость. Когнитивные функции не затронуты, но женщина неспособна вербально отвечать на вопросы, команды исполняет с трудом. Левый зрачок примерно шесть миллиметров, круглый, реагирует замедленно. Правый зрачок – три миллиметра, реакции нормальные. Периферийное восприятие не повреждено, сила сжатия кистей рук и сила ног по правой стороне тела заметно снижены по сравнению с левой. Пульс 106, частота дыхания 24. Пациентку зовут Маржори, а это её дочь Люси, – закончил Джон, когда они подошли к скамейке. Он отступил в сторону и встал рядом с Шерлоком, заложив руки за спину. – Всегда пожалуйста, – ласково улыбнулся Джон. – Вперёд, – он кивнул в сторону её матери. Джон размял плечи, сбрасывая накопившееся напряжение. Он надеялся, что кровотечение заметили вовремя, и удастся предотвратить необратимые повреждения мозга. Он никогда не любил ставить столь страшные диагнозы, но сам процесс всё равно захватывал, и адреналин до сих пор гулял по венам. Стоило ему заметить вызванные приёмом варфарина синяки, как он понял, с чем имеет дело, и дальнейшее лишь подтверждало его изначальный вывод. Большинство знакомых и не подозревало, что Джон любит интеллектуальные загадки в медицине не меньше, чем выбросы адреналина во время оказания помощи на передовой. Вероятно, это было одной из причин, почему они с Шерлоком так легко сошлись. Блестящий аналитический разум соседа и его молниеносные выводы привлекали интеллектуальную сторону Джона, как погони по переулкам и постоянное чувство опасности, окружающие работу детектива, удовлетворяли его адреналиновую зависимость. – Ну как, решил дело? – Джон заметил, что Шерлок на него пялится, острый взгляд явно собирал информацию. Доктор решил, что его соседу хватило времени и на наблюдения за ним, и на завершение их последнего расследования. Шерлок быстро скрыл удивление за излюбленной маской непредвзятости. – Отрицание важности появления синяков над срединной артерией в районе локтя и тыльной стороне кисти было недальновидным, – он сглотнул, мол «я раздражён, что где-то ошибся». – Однако мне стоит уделить внимание вопросу различия между синяками, вызванными приёмом варфарина, и обычными синяками при флеботомии. Джону потребовалось несколько секунд на осмысление. – Погоди-ка, ты… – он покачал головой, как только всё встало на свои места. Шерлок превратил Маржори в объект для расследования, и конечно же он был расстроен своей досадной оплошностью с инсультом. Ведь он упустил что-то, что заметил Джон. Однако, невзирая на раздражение из-за того, что кому-то известно больше, чем ему, Шерлоку было любопытно. Он признавал, что иногда ему требуется информация от кого-нибудь, у кого больше знаний в определённых областях, и его размышления вслух – не что иное, как просьба объяснить его ошибку, чтобы детектив мог использовать полученные знания в будущем. – Варфарин не меняет вид синяков, Шерлок. Я их узнал лишь потому, что это моя работа. Я вижу женщину в возрасте с внезапным ухудшением здоровья и многочисленными синяками и первым делом думаю про варфарин, так что начинаю искать причину внутреннего кровотечения. Как ты смотришь на грязь и определяешь, что на самом деле это пепел какого-то экзотического сорта табака, ведь твоя работа требует распознания двух сотен… – О, точно! – Шерлок хлопнул в ладоши, его глаза забегали по сторонам. – Джон, ты гений! – Ура, – пожал плечами Джон. – Что к чему? – попросил он разъяснить, чем же так помог детективу. – Никотиновые пятна на пальцах жертв вызваны одним и тем же исключительно редким табаком. Убийца явно снабжал всех троих, и партия была некачественной… Джон ничего не мог поделать с растянувшей его губы улыбкой. Шерлок широкими шагами спешил по дорожке к выходу из парка, а Джон шёл рядом и слушал его потрясающие умозаключения, уклоняясь от резких выразительных жестов. Предыдущее расследование подходило к концу под звуки удаляющихся сирен. Позже ночью, уже в квартире, уставший от следования за Шерлоком через десятки табачных лавочек Джон обнаружил в своём блоге новый комментарий: «Операция по удалению субдуральной гематомы прошла успешно. Доктора говорят, что она полностью поправится. Думала, вам захочется это знать. ~ Люси» Джон улыбнулся, захлопнул ноутбук и лёг спать прежде, чем Шерлок вытребует у Лестрейда свежее дело. *** На следующее утро Джон поднялся в гостиную после получения посылки и обнаружил Шерлока читающим его блог. С его же ноутбука. – Ты же знаешь, что на мониторе твоего компьютера мой блог выглядит также? – он вздохнул. Шерлок хмыкнул, как бы говоря «не будь идиотом», и продолжил чтение. Джон покачал головой и сел в кресло, чтобы открыть посылку. Внутри обнаружилась выстиранная куртка, упаковка шоколадных печенюшек ХобНоб и записка. «Дорогой доктор Ватсон, Клянусь, я Вас не преследую. Я забыла спросить номер Вашего телефона, так что поискала Вас в интернете, где и обнаружила Ваш блог и этот адрес. Я хотела поблагодарить Вас за то, что Вы сделали для меня и моей мамы. Знаю, это немного, но я отдала Вашу куртку в химчистку, а это печенье – мамино любимое. Она ярый приверженец выражения благодарности через сладости. Я буду держать Вас в курсе её выздоровления. Ещё раз спасибо Вам от всего сердца. Вы спасли ей жизнь. С уважением, Люси Варрен» Джон тепло улыбнулся и повесил куртку на вешалку у двери, а записку убрал в карман, чтобы после добавить её в небольшую записную книжку, в которой хранил благодарности от своих боевых и гражданских пациентов. Он прошёл на кухню и включил чайник, затем подошёл к Шерлоку и протянул открытую коробку печенья. Шерлок поднял на него многозначительный взгляд, мол «и что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?». Джон выразительно посмотрел на экран ноутбука, где Шерлок как раз дошёл до комментария от Люси. – Заткнись и возьми печеньку. – Я ничего не говорил, – обидчиво фыркнул Шерлок. – Вслух не говорил, – поправил его Джон с видом «я знаю этот взгляд». – Ты их обожаешь, и после вчерашнего расследования ничего не ел. Либо бери печенье, либо тебя ждёт полноценный английский завтрак. Шерлок закатил глаза, но утащил три печенья. – Не сори мне на клавиатуру, – предупредил Джон и вернулся на кухню за чаем, аппетитно хрустя ХобНобом. Джон был уверен, что Шерлок прочитал комментарий Люси, потому что когда он протянул соседу его кружку, тот без споров взял ещё два печенья, а в голубых глазах на секунду сверкнуло столь несвойственное им выражение, что Джон потерял дар речи. Он сел в кресло со своим чаем. Шерлок переключился на собственный сайт, отвечая на комментарии и закатывая глаза от всеобъемлющего идиотизма окружающего мира. Но в ту секунду Шерлок смотрел на Джона не в своей излюбленной манере – с гордостью за себя лично – а так, как сам Джон смотрел на него: с неприкрытым восхищением.