These Hands Not Fit For Holding.

florence + the machine — only if for a night

      Тур по кораблю в конечном итоге привёл к множеству имён и к такому же бессчётному количеству новых лиц, и Луи действительно старался идти с этим многообразием вровень — ему удалось запомнить Найла, первого помощника капитана, того самого блондина с неизвестным акцентом, а также Зейна — темноволосого мужчину с прекрасными карамельными глазами. Лиам рассказал ему о всевозможных тонкостях хода работы судна, а также о том, что из себя представляла каждая из наткнувшихся ими кают — здесь была и кладовая, и небольшая наскоро импровизированная кухонька, и личный кабинет-спальня никого иного, как самого капитана Стайлса, пока остальная часть команды ютилась в куда менее обширных спаленках (спальни были без кроватей, но так или иначе). Луи мимоходом даже попытался сделать кое-какие заметки о том, что и где нуждалось в ремонте — и таких мест, на первый взгляд, было более чем достаточно — но его экскурсовод уж слишком часто торопился, а потому Томлинсону едва ли удалось определить что-то точно.       Позже, Луи, однако, предпочёл избегать всех остальных членов команды во время обеденной трапезы, слишком неуверенный в своём положении на чужом корабле — тем более с таким количеством незнакомых людей. Лиам отвёл его в сторону спальных кают, где Луи тут же свернулся на пустом гамаке, всячески стараясь зацепиться за край жёсткой ткани и не скатиться на деревянный дощатый пол. Его тело горело, а влажная одежда неприятно прилипала к побелевшей от жары коже, и Луи на самом деле просто хотелось кричать от бессилия и растерянности. Тот проклятый дурацкий шёлк заварил всю эту кашу, а теперь его и не было вовсе, потерянный где-то между ящиком и встречей с новой командой. Ко всему прочему, и предложение Гарри нависало над его головой, создавая ситуацию ещё более критичной, отчего он изо всех сил старался откинуть её решение на более подходящее время. Оставить свой дом и семью ради работы на пиратском корабле — не то, о чём Луи когда-либо приходилось задумываться прежде, и он, конечно же, склонился бы к ответу нет, если бы не одно самое важное условие, и имя ему было деньги.       Луи оставался в своей скромной обители до тех пор, пока за преградами голых стен совсем не стемнело, и оглушительный смех эхом не добрался до самых нижайших коридоров, отчего голубоглазый всё-таки не выдержал и вытянул онемевшие от однообразного положения ноги, подовольствовавшись приятным пощёлкиванием, спрыгнув с кровати и последовав за источником столь бурного шума. В конечном итоге это привело его обратно к тем самым деревянным лесенкам, что вновь привели его к верхней палубе, где чья-та нога чуть ли неминуемо не столкнулась с его несчастной головой.       — О-х, чёрт побери! Прости, приятель, — голос Найла — Луи, конечно же, уже мог узнать его акцент где угодно — произнёс свои извинения уж слишком невнятно. И уже в следующий миг неожиданно притянул Луи к себе и тут же облокотился об его плечо, на риск окружающих принимаясь размахивать полупустой тёмно-зеленой бутылкой в свободной руке. Её содержимое воняло ромом, и Луи потешил себя открытием о том, что хотя бы этот пиратский слух оказался правдой. — Следи за тем, куда выставляешь эту штуковину, — блондин потыкал Луи по голове и перевёл взгляд за его спину, заметив кого-то на самом дальнем и тёмном углу палубы. — Гарри! Хаз! Пойди сюда!       Гарри не спеша подступил — а точнее, величественно и в то же время вальяжно прошествовал, телом передвигаясь в такт размеренным и плывучим движениям — так мягко, как если бы и сам корабль сейчас на едва ощутимых волнах. Он одарил Луи бриллиантовой улыбкой и без усилий выхватил бутылку из небрежной хватки Найла, сопроводив свои действия несколькими большими глотками её содержимого, а после и демонстративным потиранием влажных губ тыльной стороной ладони.       — Выпей с нами, Луи, — предложил он, протянув полупустую бутылку новоиспечённому гостю. Луи осторожно принял её, скептично разглядев нечитаемый состав. Он не ел на протяжении всего дня и совершенно не знал этих людей, и тем более уж не доверял им настолько, чтобы пить заодно. Поэтому напиваться до беспамятства и терять рассудок сейчас, казалось ему самой наиглупейшей противоположностью хорошей идеи. — Оно не отравлено, — спустя некоторое время добавил Стайлс, насмешливо подмигнув. — Даю тебе своё слово.       — Ведь оно так много значит, — саркастично подмигнул Луи в ответ, но всё же решился на один осторожный глоток, сразу же поморщившись от горьковатого вкуса и передав ром обратно уже в тянувшиеся руки Найла, который тут же с лехвой за него зацепился и удовлетворённо кивнул. После чего, не единожды споткнувшись об собственные ноги, ввалился в центр палубы и, прильнув к Зейну, тут же заставил его приплясывать в такт песням Лиама и Джулиана — бородатого пирата с довольно типичным для этого места типажом в виде патлатых волос. Луи был уверен, его звали именно так. Ну, или почти уверен.       — Ты знаешь, что это поможет тебе расслабиться, — сказал Гарри, вновь слегка наклонившись в сторону Луи и опалив его щёку едва уловимыми, но всё ещё вскруживающими голову ромовыми нотками своего обжигающего дыхания. И, боги, несомненно у этого человека были серьёзные проблемы с толкованием личного пространства, и особенно среди незнакомых людей.       — Вы занимаетесь этим каждую ночь? — парировал Луи, проигнорировав предшествующий комментарий капитана. Он отдалился в направлении деревянных ручных перил и бесцельно всмотрелся в неразделимое небо, усеянное удивительным количеством сверкающих звёзд. Казалось, оно выглядело только ярче отсюда — мерцающие в неразборчивом и неповторимо-сложном рисунке неопределённой геометрической конструкции. — Похоже, это просто часть вашей жизни.       — Конечно. Мы напиваемся до беспамятства каждый новый вечер каждого дня, — ответил Гарри, удивив Томлинсона, казалось, совсем непривычным для его характерного поведения сухим сарказмом, а после вновь едва заметно придвинулся ближе к Луи, отчего их локти едва соприкоснулись. — Временами полезно выпускать пар, знаешь. Эти парни — не просто экипаж моего корабля, они — мои друзья. Даже семья, я бы сказал.       — Ну и зачем же тебе тогда присоединять меня к ним, если вы так убийственно дружны? — ни на секунду не колеблясь по своей привычной натуре, наступил Луи. — Ты не можешь просто так впускать в этот кружок кого попало, и всё же предложил мне уже через минуту нашего знакомства. Я не понимаю.       — А что здесь понимать? — в ответ бросил Гарри, отразив вопрос уже на Луи. — У тебя есть все необходимые навыки, Луи, благодаря им ты и вписываешься в мою команду. Я же обещал деньги твоей семье. Не забывай, что это выгодно для нас обоих, и, ты удивишься, но я ещё и отлично разбираюсь в людях. Ты свыкнешься, можешь быть уверен. Только потому что я пират, ещё не значит, что у меня всегда должны быть какие-то скрытые мотивы.       — Ты не просто пират, — тихонько засмеялся Луи, пока его волосы синхронно трепетали под стать морскому бризу, и Гарри вопросительно вскинул бровь. — О, конечно я слышал эти истории о капитане Стайлсе и его «Розе»! Сжигает деревни, крадёт всё, что считает нужным, вселяет ужас в селян. Каждый знает о тебе, так что прости, что не питаю верой в каждое твоё слово.       — У меня весьма занятная репутация, знаю, — признал Гарри, заправив выбившуюся прядь обратно за ухо. Свисающая на нём серьга озорно блеснула в свете пышной луны. — Но ты не должен верить всему, что слышишь, Луи. Если ты беспокоишься о своей безопасности, то я могу ещё раз заверить тебя, что пока ты находишься на моём корабле — никакого вреда ты не получишь. И неважно, как долго ты здесь задержишься.       Неуверенность в своих же собственных убеждениях охватила Луи с головой и заставила неприятному чувству заскрести в его горле.       — И как я могу быть уверен, что ты не лжёшь? — он не мог позволить себе доверять словам Стайлса, как бы, возможно, искренне они не звучали, но всё же его сомнение поедало его.       — Может, тебе всё-таки стоило бы набраться немного веры, — пробормотал Гарри, слегка пожав плечами. — Я всего лишь хочу, чтобы ты принял моё предложение. Хочу видеть тебя частью моей команды, и на этом всё.       Томлинсон задумчиво прикусил сустав своего большого пальца, ещё раз взвесив все приоритеты подаренного ему предложения и нахмуренно уставившись в лакированные края деревянного борта, а позже и в тёмное море. К сожалению, его рассудок сейчас был не светлее, чем минувшим утром, когда Гарри только предложил ему эту безумную сделку. И как бы он не старался, всё по-прежнему сводилось к деньгам.       — Если я всё же соглашусь на это и вступлю в ряды твоей команды, то мне важно, чтобы ты пообещал мне пару вещей, — растянул слова он после несколько затянувшейся паузы, попутно прочистив пересохшее горло. — Во-первых, ещё раз: я ни в коем случае не собираюсь принимать участие в ваших пиратских делишках. Это безоговорочно. Во-вторых, если же я всё же решусь высадиться в следующем порту, вы ни за что не станете останавливать меня. И, в-третьих, если я и присоединюсь к вам, то мы обязательно ещё вернёмся на мой остров, чтобы я смог навестить свою семью. Даже если я и захочу остаться там уже на следующий день.       — По рукам, — просто ответил Гарри, ни на секунду не задумавшись перед тем, как протянуть руку Луи.       Последний сосредоточено принял её, и так они заключили добровольное соглашение лёгким, но уверенным рукопожатием. И голубоглазый изо всех сил постарался закрыть глаза на то, как его рука безупречно вписывалась в ладони Гарри, — тепло его кожи рассылало приятные волны по всему взбудораженному мурашками телу Луи. Очарование этого пирата без каких-либо на то усилий пугало больше всего, и хоть сейчас Томлинсон не чувствовал от него бывалой угрозы, всё равно настораживался от того факта, как быстро тому удалось его уговорить.       — Добро пожаловать на борт, — усмехнулся кудрявый, и на секунду в его глазах загорелись тёмные бесенята, слившись с оттенком бархатной ночи. — Тебе у нас понравится, Луи. Ты не предназначен для скучной жизни в никчёмной деревеньке, никогда не покидая её и сущим образом ничего не делая. С нами же ты ещё увидишь океан.       — Настолько хорошо знаешь людей, что уже сделал такой вывод после моего первого дня на борту? — съязвил Томлинсон. — Я не стану плясать под твою дудку, какой бы одурманивающей она ни была, Стайлс. Не забывай об этом.       И это заставило Гарри разразиться пронзительным хохотом, что разительно отличалось от ожиданий Луи об ещё одном сдержанном смешке, что в общем-то и предполагался от зеленоглазого. Новый звук показался шатену слишком юным и беззаботным, и уже привычный образ зловещего пирата неожиданно растворился в воздухе и безвозвратно исчез (а может, его и вовсе не было). Так или иначе, эта сторона капитана обернулась для Луи куда более привлекательнее в сравнении с теми, которые ему уже пришлось повстречать.       — В таком случае, я думаю, мне стоит уделить побольше внимания моей утончённой технике хитроумия, — наконец-то ответил пират.       Меж тем хоровые песни на фоне поднимались уже на октаву выше, а пляски самих исполнителей — размашистые и торопливые — продолжали сливаться в одно безудержное пламя весёлой кутерьмы. Мужчины попеременно передавали другу другу нескончаемое количество спиртного и периодически проливали его на и так уже залитый нечистотами пол, при том сопровождая свои действия неистовым топотом ног в такт импровизированного ритма, которым Луи приходилось довольствоваться впервые в своей жизни. Позже он заметил, что и Гарри принялся подпевать, очевидно, только ему среди двоих знакомой мелодии, слегка покачиваясь в заданном ритме.       — Давай, присоединяйся к нам! — легкомысленно воскликнул он и схватил Луи за руку, утащив его в самый эпицентр безумствующего торжества. — Теперь ты — член команды, а значит и часть наших празднеств. Ну же.       Луи прикусил нижнюю губу в нерешительности. Денёк для него прошёл воистину утомляюще, но если он собирался работать на этом корабле, то ему просто необходимо было сдружиться с его обитателями, так почему же не сейчас? Возможно, это то, чего он действительно и хотел на данный момент (хоть и подсознательно) — немного расслабиться и оставить свои переживания в прошлом или, по крайней мере, на потом. Он не собирался напиваться до потери пульса или сходить с ума, но лишь потому, что не был настолько схвачен в общении с этими людьми, которые по-прежнему оставались пиратами. И для него это говорило о многом.       — Один глоток, — позже ответил он, схватив бутылку из рук капитана, которую тот уже успел стащить у Лиама. — Всего один глоток.       — Уже начало, — усмехнулся Стайлс, и Луи вплеснул в себя глоток рома, позволив прожигающему вкусу тут же охватить его пересохшее горло, и только контрастирующая прохлада морского воздуха приятно улучшила губительный вкус.       Найл, хаотично постукивая по спине Луи, впечатляюще мягким тембром распевал очередную неизвестную серенаду о возлюбленной, покинутой им на солнечном берегу, и Луи, не удержавшись, подхватил его слова, как мог. Заметив его попытки, блондин личной целью поставил перед собой, усердно научить Луи каждому новому слову всех ему доселе известных пиратских песен, отчего шатен уже ближе к концу ночи почти потерял свой голос и, конечно, прикончил куда больше глотков рома, чем планировал.

☠☠☠

florence + the machine — what the water gave me

      Завтрак, казалось, проходил заметно спокойнее, чем прошлый обед за день до этого. Луи разбудил Лиам, что спал на верхнем гамаке над ним, и теперь Томлинсон сидел между ним и Найлом возле самой середины продолговатого трапезного стола, что располагался в передней части корабля. Буквально весь стол был снабжён свежей солониной и немного чёрствыми буханками хлеба, так что Луи заполнил тарелку, куда более обширную, чем прошлую, совсем маленькую, за день до этого. Найл не говорил многого, а точнее, не говорил ничего с тех пор, как Луи приземлился на своё новое обыденное место рядом с ним, то и дело, потирающим разболевшиеся виски и время от времени тяжело вздыхавшим.       — Всё так плохо? — поинтересовался он, мысленно уже угадывая ответ. Самому же Луи было вполне себе хорошо, и даже голова почти не болела, но самая главная прелесть заключалась в том, что казалось, его тело наконец-то начинало свыкаться с едва ощутимой зыбью моря. Тем не менее, если бы погода вновь испортилась, то Луи был уверен, что ему бы снова пришлось ополаскивать свой организм, крепко держась за поручни борта. Хотя можно ли было теперь хоть в чём-то оставаться уверенным?       — Я буквально слышу, как смерть идёт за мной, — простонал Найл в ответ и раздражённо потянулся за буханкой хлеба, торопливо оторвав себе кусок и ворчливо переживав его. — Чтобы ещё хоть раз в жизни...       — Ага, и это то, что он говорит каждый раз, — съязвил Зейн, перебив блондина с противоположной стороны стола. Найл только молча поднял средний палец вверх, и Луи с брюнетом весело засмеялись. Кислое выражение лица на нём уж слишком их забавляло. — В следующий раз я просто позабочусь о том, чтобы Гарри не закупал на тебя, по рукам?       — Даже не смей, чёрт тебя побери! — прищёлкнул зубами блондин, намеренно задев Зейна ногой под столом, отчего последний не сдержал удовлетворённого смешка, а Найл опять нахмурился и вернулся к своему размусоленному между пальцами хлебу.       — Так ты тут управляешь казной или что? — спросил Луи Зейна и забросил остатки хлеба себе в рот. Может, он и не был самого свежего качества после долгого пребывания на корабле, но, к счастью, вкус сохранился приятным. Подобно тому, чем Луи приходилось лакомиться дома; и к тому же, как он успел заметить, его мякоть эффективно подавляла затяжную тошноту в животе.       Зейн утвердительно кивнул и лениво опёрся локтями об стол.       — Ага, я казначей, — уже в следующую секунду подтвердил он. Полуулыбка расплылась на его чувственных губах, но в глазах замелькало подобие настороженности, хоть и не столь недружелюбной. Всего лишь осмотрительность. — Всё состояние на мне, но принадлежит Гарри.       — Тогда с тобой, мне думается, мы ещё точно сдружимся, — пошутил Луи, надеясь, что значение его слов подхватят верно.       Зейн повторно улыбнулся, но уже не так простодушно, как прежде, Луи лишь усмехнулся.       — И вот поэтому, Луи, я обязательно буду чрезвычайно осторожен к тебе.       — Приспосабливаешься? — неожиданно раздался уже более чем знакомый голос Гарри прямо возле уха Луи, от чего последний резко вздрогнул на месте и случайно откинул руку, ударив ей Лиама.       — Боже, прости, приятель, — тут же извинился он, всеми силами пытаясь игнорировать электрические импульсы, нахлынувшие от всё ещё ощутимого дыхания Гарри у оголённой кожи. Он медленно повернулся на фантастически глубокий голос владельца и удивился, когда обнаружил, что Гарри по-прежнему оставался на том же месте, вместо того, чтобы уже убраться ко всем чертям, но нет, теперь их носы располагались в паре дюймов друг от друга.       — Вроде того, — наконец-то ответил Луи, инстинктивно понизив уровень слышимости до шёпота, чтобы невольно соответствовать тону капитана.       — Я рад, — кратко бросил он, свесив одну из своих украшенных кольцами рук на бедро, где он сидел на корточках, чтобы расположиться на том же уровне, что и Луи, до этого небрежно развалившегося на своём крохотном стуле. Томлинсон не позволил своему взгляду задержаться на искусных изгибах бёдер своего нового шефа или мягкости его слегка подрагивающих от свежего бриза кудрей. Но так или иначе ему всё же пришлось столкнуться глазами с Гарри, и в них-то он успел заметить сверкнувшую на миг темноту. — И, пожалуй, приберегу своё «я же говорил» на потом.       — Ты не можешь знать, — ляпнул Луи, не задумываясь, о чём вообще говорил, — возможно, уже к тому же обеду меня снова начнёт рвать. У тебя нет никаких оснований говорить на потом.       Зеленоглазый мягко засмеялся и молча уставился в сторону.       — Сомневаюсь, — наконец едва слышно произнёс он и поднялся на ноги, слегка поморщившись от того, как его тело болезненно растянулось и захрустело. И Луи окинул его только более тревожным взглядом, когда звук от спины заставил кудрявого сжать пальцы в кулак. — Ничего серьёзного. Просто спина устаёт, — заметив на себе взгляд, объяснил он.       — И кто бы знал из-за чего, — вдруг заговорил Найл, привлёкши всеобщее внимание к себе — всех, кроме Зейна, оживленно беседовавшего с неизвестным-Луи-мужчиной, расположенным по соседству от него. — В конце концов, это ведь ты у нас с кроватью, и причём только ты, кто жалуется на проклятые боли в спине. Что за несуразица вообще?       — У меня чувствительные тело и душа, Найл, — почти незаметно улыбнувшись, ответил Гарри, одарив блондина лёгким дружеским подзатыльником и, похоже, вложив в свой многозначительный жест идею о том, что сотоварищ его совсем ни о чём не понимал и был окончательно в этом неисправим.       И пройдя гордой походкой каждого трапезничающего, в конце концов, уселся на своём привычном месте во главе дубового стола, кое-где окаймлённого по краям различными бессмысленными гравировками, оставленными острыми пиратскими ножами. По разным его сторонам сидели Джулиан и ещё один незнакомый Луи человек с тёмной косматой бородой, и Томлинсону ничего не оставалось, как переключить всё своё внимание на Лиама. К этому времени, он уже заканчивал с остатками своей еды, и Луи, последовав его примеру, проглотил последний недоеденный кусок, оставленный на своей неглубокой тарелке, искоса уследив жесты Лиама, призывающих его куда-то пойти.       — Так что, да, как я и говорил, Гарри уже не раз упоминал, что у нас могут быть проблемы с мачтами, и скорее всего, из-за сырости, — докладывал Лиам, пока они спускались по длинному коридору вниз, а позже и наверх, к верхней палубе, где солнце уже высоко во всю палило безжалостными лучами по всем оголённым участкам совсем хрупкого под таким напором корабля. Луи и на своей коже уже мог чувствовать разгорячённое покалывание, а он всего только поднимался по лестнице. — И в общем мы уже должны уделить этому значение, и лучше раньше, чем позже, верно?       — Легко сказать, — пробурчал Луи в ответ, прикрыв глаза ладонью в одновременной попытке укрыться от солнца и разглядеть верхушки мачт, украшенных парусами оттенка слоновой кости. Конечно, они не казались такими уж неустойчивыми с того места, где находился Луи, но кто знал, чем обернётся первый взгляд при более детальном обследовании. — Ты ведь уже догадываешься, что мы не сможем так просто опустить мачты, пока в плавании? Так что это дело — не пока мы в море.       — Конечно, для этого нам нужно больше времени, — согласился Лиам на вопрос своего наставника. — Но ведь мы ведь всё ещё можем укрепить что-то отдельно, да?       — Можем попробовать, — протянул Луи, раздумывая. — Но если дело в гниении, то сильно не поможем.       — Тогда, надеюсь, дело не в нём, — прокомментировал пират, и Луи искренне был склонен согласиться. — По крайней мере, поменять фальшборт¹ на платформе и на кормовой палубе не составит труда.       — Отлично, проверим мачты, затем и взглянем на фальшборты, — решил Луи и развернулся к своему собеседнику, заглянув ему в глаза. — Кстати, что у вас из инструментов? Не знаю, в порядке ли вещей иметь полный плотничий комплект на пиратском корабле, но хоть что-то да должно быть. Топор, там? Пила?       — Э-м, ну. Обычно мы используем мечи, чтобы вырезать какую-нибудь деревяшку. Когда это нужно, конечно, — потупился Лиам, застенчиво почесав кончик носа.       — Мечи? — переспросил Луи сокрушенно, казалось, навсегда потеряв дар речи. И это была команда той самой «Розы», одной из самых бесчестных и устрашающих пиратских кораблей всех морей? — Вам их больше применить некуда что ли? Что вы вообще за пираты такие?       — Скажем, не самые умелые из всех, что тебе посчастливилось встретить, — признал Лиам и, поджав губы, двинулся к главной мачте, пока Луи молча плёлся за ним и продолжал удивляться и обдумывать то, каким идиотским образом эти люди использовали свои мечи, вместо того, чтобы заиметь уже настоящие инструменты. — Приключения меня всё равно волнуют больше.       — Так ты серьёзно здесь не ради того, чтобы грабить и убивать? — на этот раз абсолютно искренне и без всякого сарказма спросил голубоглазый. Безусловно, он был значительно сконфужен тем предположением, что Лиам мог бы быть настоящим убийцей, кем и являлись все пираты, о которых Луи всегда слышал.       — Конечно я здесь не ради убийств, — повторил парень уже не так дружелюбно. — Я никогда не делал этого. Ни один из нас не делал. С чего ты вообще взял это?       — Ну, то, что люди в страхе запирают ставни, увидев ваши паруса на порту, о чём-то да говорит, — уже скорее самому себе возразил Луи. Отныне они пребывали у основания одной из самых крупных мачт, и Томлинсон чуть ли не с разбегу пнул её, ожидая, что она опрокинется и разобьёт палубу на куски. Так, по крайней мере, они точно сразу бы обнаружили, недобрый знак. — И вообще, ты тоже не вправе обвинять меня за мою предосторожность.       Но Лиам просто фыркнул и отвернулся к подвергшейся сырости мачте.       — Раз уж ты так предосторожничаешь, то советую тебе поменьше болтать, а то никогда не знаешь, когда я решу пырнуть тебя ножом просто так.       Луи изучал Лиама на протяжении долгих десяти секунд, наблюдая за смехотворно сердитым лицом, на котором периодически подёргивались ещё более забавные хмурые брови.       — Честно, приятель, только сейчас ты убедил меня, что опасности в тебе не больше, чем в дырявых сапогах.       — Вот и отлично, — буркнул парень. — А теперь давай уже работать, ага? Выясним, чем подкрепить сразу, и купим это в следующем порту.       И выяснилось же, что ничего особенного для укрепления деталей им не требовалось, а потому Луи удалось освободиться пораньше — по крайней мере, на сейчас. Реструктурирование судна не было простой задачей, и уж точно не на один день, тем более когда Томлинсону никогда не приходилось сталкиваться с подобным прежде. Первое, что им было необходимо — это ремонт фальшборта на нескольких палубах, затем исправить проблему в тросах — некоторые из них стоило поменять на более новые образцы, далее — деревянные панели на полах нескольких палуб, потому что если Луи и был слишком придирчив, то их всё равно рано или поздно пришлось бы заменить, а всё же в целом, судно находилось в приличном состоянии. Уже позже они составили список всех необходимых инструментов, что им стоило приобрести в свой инвентарь: и для починки некоторых деталей и для воздвижения Луи маленькой самодельной мастерской, что была важна ему в качестве удобства и работы в любом случае.       — Так что за следующий порт? — спросил голубоглазый, когда они только отобедали на верхней палубе. И так обыденно теперь стало питаться с людьми, что делали это буквально, когда хотели. — Я знаю, что поблизости вроде была парочка островов, но не знаю, как далеко нам придётся плыть, чтобы добраться до них.       — Маленький городок на окраине Сирны², — лаконично ввёл в курс дела Ли­ам, облокотившись спи­ной о де­ревян­ную по­вер­хность и лицом обратившись к незримо яркому небу, а руки подперев за головой. Луи сымитировал его позу, но только прикрыл свободной кистью глаза, предпочтя всё же остаться защищённым от ослепительно экспрессивных лучей морского солнца. Он абсолютно не понимал, как целая команда справлялась при такой безжалостной жаре и умопомрачительном изобилии солнечного света каждый день. Последнее явление к тому же постоянно отражалось от всех поверхностей воды, и даже если Луи по-прежнему и носил свою рабочую одежду, которая, между прочим, и была соткана из тончайшей ткани, то всё равно продолжал изнемогать от жары и тонуть в собственном поту. И единственная причина, по которой он ещё не вонял как настоящий сельский скот, заключалась лишь в преизбыточном концентрате воды, что кукурузным полем расыпалась вокруг его раздольного окружения, и только это позволяло ему вдоволь умываться в течение каждых последующих дней и, по-видимому, каждый раз ему выпадала досрочная очередь. Что за блаженство.       — Хорошее место? — поинтересовался он, мысленно уже представив, как сильно оно могло отличаться от его собственного. Всё же довольно странно было отныне не находиться дома. Он скучал по своей семье, как ни почему больше, но и не мог позволить себе размышлять об этом слишком часто, с каждым разом всё сильнее расшатывая ту дыру, что саднила в его сердце.       — Никогда не бывал там, — ответил Лиам. — Но Гарри говорит, там немного бурно, а Найлу нравится. Но, видно, рынок там действительно хорош, раз Гарри так туда мчится.       — Наверное, ради чего-то и правда стоящего, — задумчиво пробормотал голубоглазый. Он прикрыл веки и позволил дыханию уловить ритм незаметно покачивающегося от едва ощутимых волн корабля. Ветер продолжал нежно ласкать успевшую подзагореть кожу, и то было настоящим благословением после знойного дня. Наконец-то. — Когда мы уже прибудем?       Лиам тем временем вымурлыкивал какую-то только ему известную мелодию с виду, погрузившись глубоко в собственные мысли.       — Не раньше, чем завтра. Дай нам только день после этого, и уже целую ночь мы проведём в порту, как всегда и делаем.       — Думаешь, я смогу отправить письмо оттуда? — если Луи удастся отправить хоть одну весточку его семье о том, что он всё ещё жив и не планирует умирать в ближайшее время, то ему определённо полегчает самому.       — Конечно, сможешь, — заверил Лиам. — Я отправляю свои регулярно, хоть Гарри и запретил почтовых птиц у себя на борту. Не знаю почему: он не говорит об этом, но, по крайней мере, так у каждого из нас появилась ещё одна цель при посещении портов.       Луи в быстром жесте отблагодарил друга, не будучи в состоянии на более искреннюю признательность сейчас, учитывая то, с какой силой смесь сытости и морской духоты ослабевала его жизненные приливы сил. Лиам никуда не уходил, и Луи тоже оставался на месте. Последний лишь ещё несколько раз повертелся в поиске более удобной позиции в едва прикрываемой тени от штурвала и вновь с наслаждением прикрыл глаза; у него ещё было время, чтобы вздремнуть на открытой перед вечеревшем днём палубе.