These Hands Not Fit For Holding.

florence + the machine — hiding

      Их следующий порт — Анафи, остров, что и невооружённым глазом казался куда более обширным, чем наскоро минуемая Сирна и уж тем более чем родная деревушка Луи. Вокруг господствовали песчаные дюны, а центральная гавань на удивление пустовала, хоть и с приближением их судна с широко расставленными иссиня-чёрными парусами Томлинсон вполне отчётливо видел поднимающиеся от рынка сгустки тёмного дыма.       Вновь, когда якорь был спущен глубоко в непрозримые воды Средиземного моря, капитан судна в очередной раз выбрался из своих непозволительно роскошных хором и без лишних слов исчез за пределами судна в своём изящном багряном камзоле, со всё той же тончайшего изделия шпагой и в новом на этот раз атрибуте, а именно — в традиционной треуголке настоящего пиратского капитана. Луи даже на секундочку задумался, что она придавала ему более устрашающий вид, позволяя казаться тем самым свирепым пиратом, кем он по наслышке и должен был быть, а не тем очаровательным безобидным путешественником, кем он приходился на самом деле. И всё равно, Томлинсон никак не мог отпустить ту скрываемую в глубинах души подозрительность, вызванную его необъяснимыми походами неизвестно куда и делами, что он вершил по истечению их, неизвестно зачем. И уже прежде, чем он успел решить наконец последовать за ним и выяснить причину своих переживаний лично, голубоглазого остановил Найл, призвав того пойти с собой.       — ...Так что Лиам и Зейн идут за покупками сегодня вместе, — весело делился блондин, пока держал свой курс к городу. — Что означает, теперь ты поможешь мне поохотиться за новой тканью.       — Что? Хочешь сказать, недостаточно закупился для моей одежды в прошлый раз? — Луи собственными глазами видел, как Найл упаковывал огромный свёрток новоприобретённой ткани, когда они уже отплывали от прошлого порта, так что не было никаких шансов, что ему не хватило бы для своих задумок.       — Нам нужно сменить паруса, — пояснил парень. — А у нас и близко недостаточно ткани для этого.       Чрезмерно стеснённые торговые прилавки Ана́фиского рынка, абсолютно неординарные и буквально ни разу не схожие между собой, всё равно напоминали Луи о его родном доме. Однако мысли о доме скоропостижно перетекли к мыслям о Гарри, и его любопытство вновь взяло над ним вверх.       — Так, э-м, куда уходит Гарри, когда исчезает на весь день?       — Не знаю, он не рассказывает мне, — также простодушно ответил Найл, приближаясь к одному из тех необычных прилавков и на ощупь изучая грубый лоскут ткани, свисающий с края не отполированного стола.       — Но ты ведь его первый помощник, — настаивал шатен. Как Найл вообще мог не знать, чем занимался Гарри? — Как минимум, догадываться-то ты должен, правда?       — Я. Не. Знаю, — отчеканил блондин, после чего пренебрежительно пожал плечами. Очевидно, что и его тоже ни в малейшей степени не заботила обсуждаемая тема, предпочтя ей увлечённо разглядывать материалы напротив, а заодно и цены, помеченные поверх них. Луи же пришлось прильнуть ближе к прилавку, потому что какой-то через чур проворный мужчина пытался атаковать себе путь через столпившихся гуляк. — Но и совершенно не сомневаюсь в нём. Конечно, мне тоже любопытно, ведь он всегда возвращается с пустыми руками, но если Гарри не хочет рассказывать мне, то так тому и быть. У каждого из нас свои секреты.       — И от этого ещё зловещее... — в ответ пробурчал Луи, впоследствии молча наблюдая за тем, как Найл заключал свою сделку с продавцом, к концу чего оставшись в полном впечатлении от того, как легко ему это удалось. У него точно были все необходимые знания о том, как не позволить обвести себя вокруг пальца, ведь он-то уж должен был знать, сколько стоила та или иная ткань. Помимо при нём присутствовало то самое не менее важное обаяние, коим он окутал продавца уже с первых же секунд их совместного обмена.       — Как ты вообще узнал о всех этих вещах? — поинтересовался Луи, как только они отступили от первого прилавка, продолжив свой путь, пока немалых размеров свёрток новой ткани неудобно разделял их между собой.       — Ты о моём увлечении? Моя мать научила меня, — ответил он, приглядывая очередной источник их поисков.       — Серьёзно? Моя мать никогда не заботилась о том, чтобы учить меня шитью, это всегда оставалось за сёстрами, — умения Луи на самом-то деле ограничивались только лишь на плотницких промыслах, и то приобретённых благодаря его соседу, пока его отец постоянно пребывал в своих долгосрочных отплытиях, а мать попросту никогда бы не взялась обучать своего сына чему-то, что считалось настолько «девчачьим».       — Большинство парней не обучали этому, — сдержанно заключил блондин прежде, чем устремил всё своё внимание на что-то, что по-видимому заинтересовало его глаз, внезапно возгрузив весь рулон жёсткой ткани на Томлинсона, который в свою очередь неловко предпринял попытку уместить его аккуратнее и удобнее, пока его спутник не выбрал и не подсунул ему что-нибудь ещё.       Найла, как и ожидалось, привлёк ещё один рулон, с виду куда более мягкий, и он осторожно потёр его о своё лицо.       — Думаешь, станет раздражать кожу?       Слегка выдвинув шею, Луи также позволил другу прикоснуться его щеки кончиком тёмной ткани. Немного поразмыслив, он ответил:       — Возможно? Если будет слишком облегать? Для чего это?       — На запас, — сообщил блондин, вновь невозмутимо швырнув свёрток ткани на стопку в руках Луи, и перешёл уже к следующему столу, лишь на мгновение повернувшись через плечо, чтобы призвать помощника поспевать за ним. И что ж, Луи решил больше не выдавливать из него ответы, держа в памяти то, что портной говорил ему о секретах. Ко всему прочему, они и так разделяли слишком много совместного времени на корабле, так что Томлинсону по должной справедливости пришлось вынудить себя даровать ему ту самую приватность, которой он так дорожил.       И только парочка завернула за угол, как неизвестно откуда взявшийся Зейн с дикой растерянностью на лице обрушился прямо на них, сбив Луи с ног и заставив того расстелиться по нагретому солнцем песку, однако ничуть не задев более везучего Найла, успевшего в нужный момент отскочить назад. Брюнет выпустил изумлённый возглас, и множество недоуменных лиц развернулось к ним в надежде разузнать, что же прервало их ленивый покой.       — Ни, мы возвращаемся на корабль. Сейчас же, — прошипел он, схватив за руку Томлинсона и резко подняв того на ноги.       Найл тут же подлетел впритык к Зейну, руками трепеща по его талии, словно бы пытаясь вытянуть из него всё лишнее беспокойство, а заодно и проверить на целостность дрожащее тело напротив, хоть и полностью осознавал, что сейчас это было невозможно.       — Что случилось? Где Лиам?       — Всё ещё ходит за покупками, — в порыве охватившего его ужаса молвил брюнет, чья речь теперь разительно отличалась от своей привычной размеренности. — Малыш, нам нужно убираться отсюда.       Найл ещё с минуту пребывал в панике, пока Зейн наконец раздражённо не закатил глаза и не схватил руку парня в свою, торопливо отдёргивая его и волоча прочь. Луи же, стараясь не отставать, поднял рухнувшие ранее вместе с собой рулоны тканей и поспешно побежал за ними, слишком поглощённый внезапной кипишью, чтобы злиться на полное игнорирование его персоны с их невнимательной стороны. Они продолжали своё обезумевшее бегство сквозь городок до тех пор, пока в скором времени не разглядели перед собой открывшееся море, тут же свернув и торопясь уже напрямую к гавани. Луи, в свою очередь, предпринял несколько неудачных попыток, чтобы удостовериться, что их никто не преследовал. Хотя он даже и представить себе не мог, кем бы этот «никто» мог быть.       Забежав вверх по трапу, Найл и Зейн тут же плюхнулись за крытым леером¹ на верхней палубе, что послужил им неким укрытием. И возвратив дыхание близкое к норме, они осторожно добрались до лестницы, ведущей к нижнему корпусу, чтобы ещё разок свободно выдохнуть, убеждённые в том, что отныне уж точно прибывали вне зоны видимости, пока бедный Луи, стараясь не умереть на тщедушном месте, дополз до парочки и тут же сбросил отягощающую ношу на пол, также с присвистом вздохнув и упершись на слабые колени, словно и в них чувствуя своё сумасшедшее сердцебиение.       — Что, чёрт побери, это было?       — Люди разоблачили меня, — носом втягивая воздух, ответил Зейн, вытирая пот со лба. Найл резко ахнул, и Луи недоуменно нахмурился. Разоблачили его? Было довольно очевидно, что он являлся пиратом, как и сам Найл, но им ещё никогда не приходилось убегать из-за таких проблем с тех пор, как Томлинсон очутился среди их незаконной компашки.       — Из-за того, что ты пират? — всё-таки недоуменно спросил он, окончательно упершись в тупик из вопросов и несостыковок.       Брюнет осторожно покачал головой и стрельнул свой взгляд на Найла, который коротко кивнул и настолько быстро, что Луи едва не пропустил этот заговорщицкий жест, пока Зейн в ответ на него ни с того ни с сего принялся снимать свои сапоги. Заняло некоторое время прежде, чем шатен сообразил, зачем ему понадобилось это делать, выяснив причину сразу после того, как парень закончил снимать свои носки. Томлинсон тут же скривился в ужасе — из морщинистых птицеподобных лап выскользнуло с десяток длинных жёлтых и самое главное невероятно острых когтей.       — Что это за чертовщина!? — поражённо прошипел он, глазами прожигая ноги (не абсурдно ли?) Зейна. Парень продолжил закатывать свои брюки до колена, открывая новый вид на серовато-чешуйчатую кожу, проходящую весь путь до середины икры и переходящую уже в обычную гладкую оливкового оттенка, что Луи так привык видеть каждый день. — Ты...       — Наполовину сирена², — объяснил Зейн, и челюсть Томлинсона окончательно отвалилась. Его отец рассказывал ему о сиренах, и Луи знал, что они обитали на окраинах Греции, но он никогда бы... никогда бы не подумал, что когда-нибудь столкнётся с одной из них лично, и что вообще возможно было быть наполовину сиреной. — Поэтому иногда с трудом контролирую свой... внутренний магнетизм, — продолжил брюнет, разворачиваясь лицом уже к Найлу. — Мы ходили с Лиамом по рынку, и какой-то торговец раскусил мою магию. Я убрался оттуда так быстро, как мог, но не знаю точно, преследовал меня кто-нибудь или нет.       — Где Лиам? — сосредоточенно спросил Найл, и было очевидно, что новость о Зейне-сирене для него уже не являлась в новинку. Зато вот Луи до сих пор не имел ни малейшего грёбаного понятия о том, как на такое вообще можно было реагировать. — Он в порядке?       — Да, я подумал, это вызвало бы больше подозрений, если бы мы сбежали вместе. В любом случае, Лиам — человек, ему бы они ничего не сделали, так что я настоял на том, чтобы он продолжил закупаться как ни в чём не бывало, — парень вновь заправил штаны как и прежде, скрыв удивительные конечности за тёмной, удачно маскирующей тканью. — Наш бюджет, может, немного и пострадает, но, по крайней мере, я не попался.       — Так ты, э-э... — заговорил Луи, немного откашливаясь и вновь привлекая всеобщее внимание. — Сирена? Но как вообще?       — Ничего сложного, приятель, — ответил брюнет с некой удручающей усмешкой, проскользнувшей в его тихом голосе. — Моя мать была полной сиреной, а отец — обычным исследователем. Вещи случились, и вот, я здесь.       Ладно... отлично. Луи в силах был смириться с этим.       — Прекрасно. И что произойдёт, если тебя раскроют? Люди ведут охоту на таких, как ты или что?       — Именно. Я понимаю, ты прожил целую жизнь на таком крохотном острове и не знаешь, но у сирен в здешних краях не лучшая репутация, — подтвердил Зейн. Он неосторожно плюхнулся на ступеньки лестницы, ведущей на внешнюю палубу, и легко откинулся на её перила, позволив тяжёлой голове расслабленно облокотиться об их поверхность, а глазам устало прикрыться. Он медленно выдохнул, и Найл поспешил подсесть рядом с ним, сжав ближайшую ладонь в успокаивающем жесте. — И я уже чертовски устал избегать стычек с гвардией или моряками.       — Гарри обеспечивает нам отличную безопасность, — тихо возразил Найл, переводя взгляд с их скреплённых рук на Луи, что по-прежнему стоял словно идиот рядом с тканевой грудой. — Говорил же тебе, у нас у всех свои секреты.       — Тогда в чём же твой? — вырвалось у Луи прежде, чем его мозг успел хорошенько подумать. Он и представить себе не мог, что помимо и у Найла вдруг окажется, к примеру, русалочий хвост. — Как вы вообще наткнулись на Гарри и попали на этот корабль?       — Проблемы Найла совершенно не связаны с моими, — пробормотал брюнет, наконец приоткрыв свои ледяные глаза, и критично посмотрел на Луи. — Не чудовищные уж точно.       — Ты не чудовище, — с упрёком возразил Найл, как и тысячу раз прежде. Он повернулся обратно к Луи и вдруг усмехнулся. — А ты, если достаточно напоишь меня сегодня, то я, может, и расскажу. А сейчас сделай всем нам одолжение и отнеси, пожалуйста, ткань в мою мастерскую. Наш «великий побег» к чёрту лишил меня последних сил.       — Кто бы говорил, ленивый засранец, — усмехнулся Луи в ответ, но всё же загрёб стопку с тканью и отправился выполнять просьбу.

florence and the machine - long & lost

      Уже ближе к вечеру паруса «Розы» вновь поднялись навстречу их последующему отплытию, точно как и любопытство Луи оживилось в его груди. Он невольно пытался угадать, что же Найл мог так усердно скрывать от него целый день. Убил ли он человека? Или, быть может, являлся сбежавшим принцем? Но что, если всё же русалом? Томлинсон перехватил бутылку только что откупоренного рома у Лиама и Джулиана, пока искал блондина.       — Вот ты где! — воскликнул он громче, чем хотелось бы, как только удачно его подловил. Тот усердно вязал что-то из хлопка, что купил немногим ранее, умело прокалывая спицами сквозь мягкую ткань, как и мама Луи, когда вышивала что-то для него и его сестриц. — Найл, ты обещал мне кое-что.       — Обещал, — согласился он, откладывая вышивку и забирая начатую бутылку из рук Луи, мигом выливая в себя больше, чем Томлинсон вообще был способен за один присест. — Но это не как... Не так интересно, как у Зейна, ладно? Всего лишь причина, почему я больше никогда не возвращаюсь домой.       — Что-то ужасное? — тут же всполошился Луи, и теперь вариант с убийцей не казался ему таким невероятным.       — Это не ужасно, — поспешно заверил его Найл. — Просто когда я родился, мои родители назвали меня Аоиф, ладно? Они думали, что я был девочкой, так что учили меня вышивать, заплетать себе волосы, и наряжали меня в красивые платьица, но... то, кого они видели во мне, не было мной.       Шатен сосредоточенно выслушивал откровения друга, раздумывая над каждым высказанным словом, и вещи наконец-то начинали вставать по своим местам. Вот почему у Найла было столько знаний в таком «женском» ремесле как шитьё, и вот отчего его голос звучал так высоко и певуче. Но, как и было сказано — его секрет и вправду был лишён той абсурдности, которую хранил казначей этого судна.       — Когда же я сказал им, что хочу, чтобы меня называли Найлом, и начал избегать все те дурацкие платья и юбки — им это не понравилось, — продолжал парень, выплёскивая в себя ещё больше рома. — Так что стоило мне подрасти достаточно, я просто ушёл. И к счастью для меня, Гарри и его отец причалили к моему городку в тот день. Тогда я и встретил Гарри на базаре и попросил его обрезать наконец мои волосы, а он заодно помог мне с тем, чтобы перевязать мою грудь. Представляешь, он даже позволил мне прокрасться на борт? О, боги, если бы он только не был таким наивным, чтобы пойти на подобное ради незнакомца, меня бы уже точно изнасиловали. Но а после того, как его отец всё же узнал обо мне, то Гарри уговорил его оставить меня, и вот мы здесь, спустя шесть лет.       — Отец Гарри тоже был капитаном? — Луи и сам не знал, что его так удивило в том, что этот человек унаследовал свой корабль, когда он был самым юным из всех капитанов, о которых Луи когда-либо слышал. А такое не являлось обычным.       — Ага, и он оставался им до прошлого года, — ответил блондин, расслабив хватку на бутылке, и Луи понимал, что эта тема была ему куда удобней. — Когда же он умер, большая часть команды ушла, потому что Гарри... другой, не такой, как его отец. Оставшимся же не понравилось быть под его крылом, и на его месте они хотели видеть только Джулиана или Джеффа. Но вместо того, чтобы воспользоваться моментом эти оба помогли Гарри избежать мятежа, и тот смог удержать корабль в своих руках.       Луи задумчиво почёсывал челюсть, стараясь представить себе юного Гарри, справляющегося со смертью своего отца, пока люди, с коими он рос и делил одну еду просто ушли от него или — чего хуже — обернулись против. Его голова пошла кругом от этих мрачных мыслей, а терзания, упитанные сочувствием, эхом отразились в его разрывающейся на части груди. Ещё секунда, и он уже жадно отхлёбывал отвлекающее от захлестнувшей боли пойло, украденное из рук Найла.       — Насколько другой?       Последний поднял на него удивлённый взгляд, словно бы недоумевал, почему Луи ещё не догадался сам.       — Добрее, — в конечном итоге ответил он. — Большинство баек о «Розе» и капитане Стайлсе, которые ты слышал, на самом деле о Десе. И Гарри не хранит сокровища, украденные им.       — Разве? — Луи нахмурился. — Тогда как же он поддерживает корабль?       — Изначально благодаря им, конечно, пока не стал заниматься мелкой контрабандой, — исправился Найл. — Часть он отдал за расходы, а всё оставшееся нам или случайным людям в порту. Ну, знаешь, вроде тех, кому бы не помешала лишняя монета.       — Пират с добрым сердцем... — заключил Луи, не веря своим ушам. До того, как попасть на борт судна, он никогда — никогда во всей своей жизни! — не подумал бы, что капитаном «Розы» мог оказаться кто-то вроде Гарри — человек (пират!), который действительно спускал всё своё имущество на менее удачливых людей вместо того, чтобы ограничиваться на одном лишь себе. И вот, в который раз поверхность выбилась из под ног Луи, хоть и на этот раз он, как ни странно, не чувствовал, что вновь утопал. Отныне иное чувство разливалось в его груди, и теперь оно было теплей и как никогда приятней. — Хотя ты всё ещё не объяснил мне, где он пропадает до конца дня.       — А разве это важно? — пожал плечами Найл, возведя голову. — Это ведь Гарри, а значит ничего плохого случится не может. Теперь ты знаешь наши с Зейном секреты и понимаешь, как опасно может обернуться, если люди о них прорыщут, так почему бы тебе просто не дать Гарри ту уединённость, о которой он так просит?       — Я хочу знать, — раздражённо фыркнул Луи. И это было дерзко и не совсем правильно, и он знал об этом, но Гарри только и делал, что бесконечно морочил ему голову, отчего Томлинсон просто отчаянно нуждался в большем.       И до того, как он опустил свой взгляд обратно на Найла, ему вдруг почудилось, что за перилами лестниц он заметил Гарри. Присмотревшись снова, он понял: не почудилось, и не теряя ни секунды на раздумья, тут же схватился за горлышко принесённой им же бутылки, и чтобы не упасть зацепился за плечо Найла.       Натыкаясь на каждый бугорок не совсем ровной (а сейчас и подавно) поверхности главной палубы, он пошатывался на её «С»-образном неосвещённом окончании в поисках Гарри до тех пор, пока не наткнулся на самого Гарри, остро ощутив, как его лоб впечатался в чьё-то крепкое плечо. Луи схватился за его талию в надежде сохранить баланс, но быстро понял, что идея не срабатола, так как уже в следующий миг его тело только ближе прижалось к груди напротив, охватив обоих в некоторое подобие абсурдно неуклюжей ловушки.       — И тебе привет, — пробормотал мужчина, легко пробежавшись пальцами вдоль плеч и спустившись ими до запястий Луи, где нежно очертил мягкую кожу. И волей-неволей Томлинсону всё-таки пришлось придать вниманию ладони кудрявого, обернувшиеся вокруг его дрожащих запястий и выглядящие куда крупнее и сильнее, на фоне которых ладошки Луи казались крошечными и ребячьими. — Ты что, никогда не пил до того, как присоединился ко мне?       Луи фыркнул, опалив воздух вокруг них отчётливым спиртным, но всё ещё не предпринял ни одной попытки отстраниться от прекрасного тела, уместившегося так беспредельно близко. Его кожа была такой тёплой в прохладный ночной воздух, а сам он пах так вкусно. Действительно вкусно, что вновь навело мысли Луи о морской свежести и соли, от аромата которых хотелось бросить всё и вдохнуть поглубже, а не от того моря, неприлично зловонствующего на причалах деревень.       — Не имел привычку, так или иначе, — запоздало ответил шатен, только сейчас вспомнив, что ему вообще задавали вопрос. — Куда ты уходишь на весь день? — выпалил он, но только потому, что его разум затуманился чрезмерным покушением на ром в этот вечер секретов, отчего на свой язык ему было уже всё равно.       Гарри в ответ на внезапность отпустил запястья Луи и схватился уже за бутылку спиртного, легко отцепив её из его рук и несколькими затянувшимися глотками прикончив последние остатки. Пока Томлинсон в свою очередь блаженно наблюдал за тем, как жидкость замедленно проскальзывала через его адамово яблоко, и ему оставалось только догадываться, какой же под мягким светом ночных звёзд его удивительно-серебристая кожа была на вкус.       — Это торговая тайна, — ответил он с усмешкой, как только закончил и позволил бутылке рухнуть на пол с глухим стуком, а своему телу расслабленно облокотиться на перила, приняв уж чересчур соблазнительную позу. — Почему ты хочешь знать?       — Ты что-то скрываешь, — с детским упрёком возмутился Луи, пьяно тыкая пальцем в грудь своего капитана. — Никому и никогда не говоришь, куда уходишь. Это подозрительно, — он трижды споткнулся на последнем слове, прежде чем выговорил его достойно.       Ухмылка Гарри превратилась в мягкую улыбку, очарованную бессвязными речами Луи.       — Каждый что-то скрывает, — прошептал он словно тайное послание, и заставил своего собеседника нетерпеливо закатить помутнённые глаза. — Даже ты, Луи.       — Я, чёрт возьми, как открытая книга, — возмущённо оспорил он, едва преодолев желание высунуть язык.       — О, правда? — Гарри в притворном удивлении поднял брови, в очередной раз словив Луи, уже покренившегося в бок. — Какая у тебя фамилия?       — Томлинсон! — звонко сообщил Луи. — Не доверил её, когда впервые встретил тебя что ли?       На сей раз Стайлс сам приблизился вплотную, прижавшись губами к его уху.       — Ну а доверяешь ли ты мне сейчас? — прошептал он вновь, обжигающим дыханием лаская скулы пленника.       — Нет, — не отступал он, заёрзав на месте и уставившись на губы Гарри в одном дыхании от его. Он явно кусал их, однако это ничуть не портило их мягкость; Луи мог потерять рассудок, изучая их. — Куда ты уходишь?       — Это неважно, — уклонился он, но не шелохнулся. А если бы и шелохнулся, Луи думал, что прильнул бы к нему всё равно. — Капитану подобает иметь свои секреты, не думаешь?       — Нет, — повторил Луи упрямо. — Что ты скрываешь?       Гарри проскользнул одной рукой по спине Луи и возложил её на его крошечной пояснице, позволив своим кольцам зарыться в светлой рубашке и слегка оголить покрывшуюся мурашками кожу. Луи не отрывал глаз от глаз своего искусителя всё время, слишком загипнотизированный их невообразимой красотой.       — Что-то очень тёмное, Луи Томлинсон, — пророкотал он, безусловно, дразня. И голубоглазый лишь вновь удручённо фыркнул, опустив взгляд на полуоголённую грудь напротив. Золотая цепь его ожерелья отблёскивала в ночи белым, свисая под зияющий вырез откровенной шёлковой рубашки.       — Ты должен доверять мне, — пробормотал он, вернув вопрошающий взгляд к своему визави. И на секунду ему показалось, что он успел уловить то, как губы Гарри раскрылись, и он даже ощутил порывистый выдох сквозь них, но после того, как Стайлс резко отступил и развернулся к нему спиной, оставив за собой лишь вид на свой изящный рельеф плеч, он усомнился.       — А ты должен идти в постель, — вместо желаемого ответа выдал он спустя пару секунд и ещё через один удар в сердце Луи развернулся назад, более сдержанный и вновь улыбающийся. — Ты пьян, а у нас ещё целая неделя до того, как мы остановимся в следующем порту. Много работы должно быть сделано.       — Ты пьян, — капризно передразнил голубоглазый, хоть мысленно и согласился с ним. Луи был очень пьян и очень утомлён, и если бы он остался на палубе ещё хоть на минуту дольше, то несомненно выкинул что-нибудь несуразно глупое, как, например, попросил бы Гарри о поцелуе. — Увидимся утром, капитан, — попрощался он с саркастичными нотками в голосе и, неуклюже спотыкаясь, поплёлся прочь в поисках лестницы, что, наконец, уведёт его надравшуюся задницу вниз.