Глава VII.
23 июля 2016 г., 16:41
florence + the machine — hardest of hearts
— Тебе не кажется, что то судно приближается с каждой минутой? Луи поднял свой взгляд вверх, высунув голову из шканцев, где он только что подменил старую закрепляющую панель дерева, загерметизировав её швы свежеразогретым жидким воском. Он забрал новую маленькую подзорную трубку у Лиама и тут же приложил её к своему правому глазу. На горизонте отчётливо виднелся корабль, чьи паруса были окрашены в грязно-белые тона и отображали на себе блеклые проблески лазурного заката. Луи вдумчиво разглядывал деревянную конструкцию ещё пару минут, и ему действительно начало казаться, словно его габариты по истечению внимательного рассматривания постепенно возрастали. — Он движется к нам? — вопросом на вопрос ответил Луи, переводя взор с горизонта на Лиама, который уже карабкался ближе к краю шканцы для лучшего вида. Луи же последовал за ним, из-за всех сил стараясь сохранять самообладание и здравый рассудок, несмотря на то, как ледяной страх уже просачивался сквозь его жилы, и он понимал, что это, должно быть, было сильнее его, и ещё чуть-чуть и паника совсем захлестнёт его с головой, если они не обнаружат, что это судно отнюдь не по их душу. Он также заметил, что обычно весёлое выражение на лице Лиама вдруг тоже сменилось настороженным и опустевшим, и, Боги, просто помилуйте их души. — Вполне возможно, — тихо согласился кареглазый. — Не могу распознать паруса, но… — они не выглядят, как те, что принадлежат торговым или военным, — закончил за него шатен, вспомнив все те разы, когда он на прощание махал своему отцу перед долгим отплытием, и паруса с отделкой внешнего покрытия его судна выглядели совсем иначе, в отличие от этой незамысловатой посудины. — Тогда это… — Вполне возможно, — сглотнул Лиам и, внезапно вскочив, побежал к лестницам, в быстром темпе отталкивая себя от перил, и его приглушённый крик отдалился чем-то вроде: «Я должен предупредить Гарри!», хотя тут же растворился в стратосфере. Луи вновь перевёл свой взгляд на корабль, впившись в него так, словно от этого зависело его скорое исчезновение. Но он лишь продолжал двигаться, и двигаться сравнимо быстрее, чем их собственный, преодолевая разделяющую дистанцию слишком уж скоропостижно, что однозначно никак не способствовало хорошему предчувствию Луи. Не прошло и минуты, как Гарри поспешно материализовался на верхней палубе, пробежав свой путь до шканцы, а от неё уже и к носу корабля, где Луи всё также продолжал бесполезно сидеть с крошечной подзорной трубкой в руке. Всё, что он мог сделать — это передать её в ладонь Гарри, который тут же приложил её к своему прищуренному глазу и вгляделся в беспросветное море, секундой позже выкинув взволнованное: — Дерьмо, — на одном лишь дыхании. — Пираты? — мгновенно подскочил Луи, с ужасом чувствуя, каким нежеланным окажется ответ. — Именно, — заключил кудрявый, медленно опустив увеличительный прибор. Его брови сместились, а губы сильнее сжались. — Они попытаются взять нас на абордаж. Чёрт побери, я думал, наших парусов будет достаточно, чтобы придерживать остальных на расстоянии! — Они собираются атаковать нас? — Луи уже чувствовал, как его пальцы нервно потряхивали. — Но у нас есть шанс просто уплыть? Капитан отрицательно покачал головой, с силой сжав глаза. — Нет, они быстрее нас и с лёгкостью догонят. Всё, что нам остаётся это вступить с ними в схватку и не дать проникнуть на борт. — Я думал, ты никогда никого не убивал? — воображение Луи уже давно вырисовывало перед его помутнённым от страха взором картину, как самые что ни наесть настоящие кровожадные пираты один за другим взбираются по колышущимся от веса вантам корабля, захватывающие судно с большими пушками в руках и безжалостно убивающие каждого, кто только предстанет на их опьяненном азартом пути. Томлинсон тут же почувствовал, как ему подурнело, и желудок скрутился от мысли о том, как Гарри и Найл, и Зейн, и абсолютно каждый на борту безуспешно сражается за собственные жизни, что в любой момент грозятся покинуть их напуганные, но до последнего не сдающиеся тела. — Никогда и не собираюсь, — огрызнулся зеленоглазый, накрепко стиснув зубы. Сухожилия под его тонкой кожей отчётливо выделялись, и внутренняя безысходность наглядно проявлялась в каждой из линий его тела. — Но похоже у меня не остаётся иного выбора, правда? Я не могу позволить им разрушить мой корабль. Но если нам удастся предотвратить абордаж, то и убивать никого не придётся. — Что нам тогда… — но Луи тут же смолк. Он уж точно не хотел принимать участие в той сфере этого образа жизни, где было необходимо сталкиваться с подобным, когда соглашался на принятие себя в команду Гарри. Он ведь был простым плотником, да помилуют его душу, и не имел ни малейшего представления о том, как стрелять из оружия или размахивать мечом. Он не сможет сражаться и не сможет убить кого-нибудь, если до этого дойдёт дело. Тогда Гарри полностью развернулся к нему и крепко схватил его за руки, так сильно, что даже больно, но Луи не в силах был вымолвить и слова сейчас. — Тебе ничего не нужно делать, если ты не можешь, — сказал он самым серьёзным тоном. — Ты можешь переждать в трюме вместо этого, в одной из кают, и никто не посмеет сказать и слова против тебя. Я обещал: тебе не придётся иметь с этим дело, но сейчас мне важно знать, где ты будешь находиться и в безопасности ли ты. — Я… — и Луи вновь оборвался. Он не хотел сражаться, о боги, хоть и понимал, что это делало его настоящим трусом, но и с другой стороны, если бы он остался, то стал бы лишь помехой для всех, и кому бы от этого стало легче? — Я буду в трюме. Береги себя. — Береги себя тоже, — тихо произнёс Гарри в ответ и моментально поспешил к центру главной палубы, где каждый уже прибывал в полном сборе. Десятки глаз устремились на своего капитана, так что Луи украдкой проскользнул до нижних лестниц, спланировано огибая свой путь до нижних кабин. И чем ниже ступала его нога, тем больше он начинал себя ненавидеть. Это было глупо — и Луи знал, что глупо. Он ведь не был обязан верностью Гарри. Не был обязан подвергать свою жизнь риску, защищая корабль, на который даже согласился-то неохотно. И пускай он всё же решился бы остаться с остальными, то направь на него дуло какой-нибудь вражеский пират, Томлинсон просто бы навсего ничего не сделал. И всё же он не мог избавиться от чувства, словно был в долгу остаться с остальной командой, ибо сейчас он так или иначе являлся частью их — тем, кем он никогда не хотел быть. Нет, Луи не был обязан жизнью перед Гарри, но он был обязан хоть чем-то, что могло бы отплатить за оказанное этим человеком гостеприимство, а также за плату в неделю больше, чем Бен когда-то в прошлой жизни обделял его за целый месяц, и то с учётом его увеличенной вдвое работы. И вот уже сегодня он прибывал на «Розе» полные две недели, заведя при этом дружбу с командой, что пусть и являлось неизбежным. Он потратил так много совместного времени с Лиамом, Найлом, Зейном и даже с Гарри, и теперь он уже просто не мог представить, что всё могло бы случиться иначе. Парень и сам не заметил, как в порыве борьбы меж своим здравым умом и чувством долга нервно расхаживал среди подвесных коек взад и вперёд, беспрерывно покусывая ни в чём неповинные ногти и пытаясь решить, стоило ли ему всё же вернуться на палубу, всячески цепляясь за всё возможное, чем бы он смог там помочь. Он абсолютно ненавидел ожидание, находясь здесь, оставаясь самым бесполезным человеком в этом мире, пока возможно уже наверху происходила ужаснейшая бойня, и он не знал не единой проклятой детали о ней. Его сердце разрывалось от мысли об этом и заставляло Луи неугомонно и безотрывно паниковать. Как оказалось, «Роза» была слишком мала, чтобы иметь при себе корабельные пушки, и Луи оставалось приглядываться лишь к коллекции мечей и ружья. Но всё это было лишь на короткий диапазон поражения, и если у другого корабля имелось хоть что-нибудь достигающее более приличного расстояния, то они были окончательно и бесповоротно обречены. Господь всемогущий, а ведь он мог запросто умереть сегодня. Раздавшийся гул выстрела резко развеял его беспрестанные размышления в прах, но и наконец подтолкнул к верному выходу удручающих сомнений. Помысел о том, что один из его друзей мог быть подстрелен — был в разы сильнее желания продолжать отсиживаться здесь, где он предположительно оберегал себя от происходящих наверху неизвестных смертей. Без лишних размышлений он вылетел из каморки, пробежав по бесконечно длинному коридору, и стремительно вскарабкался вверх по узковатой лестнице, в конечном итоге, настороженно высунув голову на внешний ярус. И несмотря на его самые худшие опасения, он всё ещё в шоке пребывал в эпицентре той дьявольской заварушки, торжествовавшей вокруг главной мачты так нагло атакуемого, но ни беспрестанно упорствующего корабля. Горстка пиратов, а точнее — человек семь, как казалось Луи, хоть он и сомневался с учётом того, как поразительно быстро каждый из которых постоянно перемещался — всё же сумели пробраться на борт и теперь одичало сражались с умело справляющейся, хотя и совсем неподготовленной командой Стайлса-младшего. Оглушительный звон мечей раскалывал окружающий их морской воздух на сотни равных частей, тяжело вторя их брюзжащим владельцам. И чёрный, словно глубины самого сердитого моря, дымный порох веял туда, где, притихнув в немом ужасе, высиживал обомлевший Луи. В его ушах всё ещё отчётливо раздавался грохот наверняка смертоносного выстрела. Он умудрился отыскать Гарри взглядом, распознав его среди накатившего хауса только благодаря утончённой единственной и, похоже, неповторимой в радиусе всех возможных на этом судне (и вражеском безусловно) клинков шпаги, что изящно поблёскивал под солнечным светом с каждым из его уверенных и, как всегда, грациозных движений. Кудрявый парень отступал назад, надвигаясь в сторону шканцев, в то время как безымянный чужак, выглядя абсолютным гигантом по сравнению с ним, всюду следовал по его пятам. Он был куда обширнее Гарри, отчего и безусловно сильнее, и пусть скорость с мастерством были на стороне зеленоглазого, он явно не желал атаковать, предпочтя этому нескончаемые и бесполезные оборонительные манёвры. И вот теперь Луи понимал, что не в силах был объяснить план его героической вылазки даже себе, и коим образом он собирался бы спасать своих сородичей, но сейчас ему было жизненно важно наскоро придумать что-либо эффективное, ибо в противном случае заняло бы ещё лишь одно случайное неверное движение, и здоровенный пират однозначно пробил бы его капитана своим наточенным заранее клинком сквозь его пёстрый наряд. Перепуганный визг с противоположного конца корабля незамедлительно привлёк внимание Луи, и он развернул голову как раз вовремя, наблюдая за тем, как Найл и Зейн выталкивали одного из атакующих пиратов за борт. Небольшой порез кровоточил на плече блондина, и, к счастью, то, казалось, было его единственной травмой, однако облегчение на лице Луи не продлилось долго. Не тогда, когда ещё больше посторонних пиратов охватили их борт. Как раз за ним послышался последний сдавленный крик, после коего сразу же последовал приглушённый всплеск тела об воду, и далее Луи был уже не в силах сосредоточиться на одном происшествии сразу. Так много происходило в один миг, и люди двигались так спешно, что в хаосе сливались в единое нечёткое пятно, и вдруг Луи больше не казалось, что вновь возникшая тошнота возросла только из-за укачки атакованного корабля. О, нет, увы, совсем не из-за этого. Он посмотрел на эпицентр захлестнувшего безумия и уверенно нарочил самому себе новую порцию рвоты, когда отчётливо услышал страдальческий стон, безошибочно определив в нём Гарри. Он лежал на полу, сдавив правый локоть, тем самым скрывая его от глаз Луи. Гремучий пират нависал над ним, со звоном откидывая массивную саблю и выуживая из-за пазухи истёртый пистолет. Возвысил его над головой Гарри, щёлкнул предохранителем и уже намеревался стрелять. Как вдруг Луи закричал. И мир вовсе не замедлился для него, как обычно это случается; он лишь безотрывно и дико вопил, — и столь громко, как никогда в своей жизни до этого, безусловно заставляя пирата на секунду отвлечься. Он недоуменно развернулся, в поисках источника внезапного вопля, и Луи наконец окончательно забрался на борт, всем телом ощущая болезненную сильную дрожь. В мгновение ока громила обнаружил парня, автоматически целясь уже в него, и остатки кислорода напрочь вышибло из его лёгких, чередой чему последовал оглушительный выстрел, эхом раздавшийся по всей главной палубе. Занял долгий момент, прежде, чем Луи удалось осознать, что решающий щелчок курка предназначался не ему. Кровь била по ушам, и он клялся, что чувствовал острое жжение внутри своего живота, но всё это теряло значимость, когда на глаза попалось угасающее тело пирата, распластавшееся у ног капитана с зияющей кровавой дырой на груди. — Гарри, — прошептал голубоглазый едва ли громче, казалось, навечно сбитого дыхания. Но мужчина не озирался, лишь продолжал удерживать в руках дымящийся пистолет, в ужасе вглядываясь в мёртвое тело, уже начавшее медленно истекать бордовой влагой, окрашивая ею же тёмную ткань его узко облегающих брюк. Все замерли — нагрянувшие воители, должно быть, барахтались за бортом, поражённые отстающим в количестве натиском команды Гарри, — и лишь Луи на всех парах подскакивал к кудрявому парню, припадая на колени рядом с ним. Где в очередной раз оцепенел. Он не был уверен в последующих действиях: следовало ли ему отодвинуть пирата, чьи глаза остекленели, а борода приняла такой же карминово-алый оттенок, как и всё вокруг, или же наконец проверить Гарри на раны, а то и вовсе вновь закричать. Тревожность металась в его груди из стороны в сторону, туго стягивая внутренности, словно арбалет, готовый выстрелить в любой момент из-за едва ощутимого неосторожного касания. — Его плечо, — хрипло молвил Гарри, чей голос звучал так юно и перепугано, что сердце Луи в который раз пропустило болезненный удар. — Я целился в его плечо. Но Томлинсону уже не было надобности перепроверять убитого, мышцы которого ещё едва заметно подрагивали в предсмертных судорогах, чтобы удостовериться, что Стайлс действительно задел его в плечо. Вокруг была уйма крови, и именно это указывало на то, что Гарри выстрелил никуда иначе как в ещё совсем недавно сочащееся жизнью сердце. Ниоткуда возникший Лиам вдруг нежно коснулся плеча Луи, невесомо опираясь, прежде, чем склонился и подхватил уже мертвяка за подмышки. Зейн принялся за лодыжки, а Джулиан за середину. Они оттащили его от Луи и Гарри, невольно распыляя холодавшую кровь в ещё более глобальном обилии. Уже целый бассейн, впитавшийся в ткань брюк капитана, растёкся вдоль углубления палубы, просачиваясь сквозь узкие щелки и трещинки в протоптанной местными древесине. Наконец, последнее тело было выброшено за пределы борта, и Гарри, очевидно, не в силах более терпеть резко вскочил, пролетая к противоположной стороне палубы, и прилёг к перилам, обильно вычищая взволнованный желудок в качестве расплаты за содеянный несчастным исходом инцидент. Заслышав доносившийся звук, собственный желудок Луи также не сдержал внезапного порыва и тут же выплеснул содержимое, едва он успел добежать до ближайшего ограждения, служившего границей меж бортом и просторами иронично спокойного моря. Он чувствовал, как был подвешен во времени, вытирая рот рукой и соприкасаясь лбом с нагретой поверхностью перил, ожидая, пока тошнота наконец безвозвратно уйдёт. И у него не было ни малейшего понятия, как вещи могли происходить так молниеносно быстро и одновременно так непостижимо медленно: казалось, ещё секунду назад он смотрел прямо в дуло пистолета, безотказно направленное прямо в его лицо, и уже в другой жизни скрывался на нижних палубах до этого. Грудь Гарри вздымалась в прерывистом дыхании, пока сам он осторожно оттолкнул себя от перил и безмолвно проскользнул мимо Луи, бросаясь к нижним докам. Томлинсон даже не подумал прежде, чем последовать за ним, напрочь игнорируя сконфуженные гам и болтовню, последующие за его спиной. Он уверенно держал свой путь к каюте Гарри, едва ли не запинаясь о крутые ступени дощатого пола с той нахлынувшей силой, что направляла его неминуемо вниз. Стайлс сидел на краю своей необъятной в размерах кровати с локтями, размещёнными на коленях, и головой, покоившейся в ладонях. С тяжёлым дыханием, очевидно, совершенно далёким от пределов нормы. Луи со всей присущей осторожностью едва не бесшумно припал на колени перед ним, руками паря в нерешительной близости, не желая касаться его в ту пору, пока он вероятно даже и не понимал, что шатен находился рядом с ним, слишком поглощённый в своих безграничных одурманивающих мыслях. — Гарри, — Луи произнёс нежно, его голос слегка охрип. — Гарри, посмотри на меня. — Я не хотел убивать его, — на издыхании едва слышно ответил парень, всё ещё не поднимая сдерживающий полной вины взгляд. Его сжатые кулаки зарылись в волосах, и он нервно отдёргивал их. Луи тут же вмешался, собственными ладонями накрывая его руки, куда более крохотные и огрубевшие. Гарри не разжимал напряжённые пальцы, хотя и не рвал больше несчастные кудри на голове. — Я не... Я бы никогда. — Я знаю, — лаконично прервал его Луи, склоняясь чуточку ближе и упираясь лбом о лоб парня. — Это был просто несчастный случай. — Я думал... — продолжил Гарри, всё так же жадно всасывая воздух. — В его руке появился пистолет, я запаниковал. Я не хотел этого. — Всё... — но Луи прерывал сам себя. Всё было не в порядке. Гарри в действительности убил человека, и он никак не мог быть в порядке. На какое-то время, в меньшей мере. Луи и представить себе не мог, каково это было — саморучно забрать чью-то жизнь, и сейчас Гарри сделал это сам, так что мог к этому добавить Томлинсон? — Он бы убил тебя. Ты всего лишь защищался. Гарри выпустил руки из волос, наконец отпуская испачканные в крови кудри. — Он не целился в меня. — Тогда ты спас меня, — решительно исправился голубоглазый. Он схватил дрожащую руку Гарри, соединив их пальцы в замок и ничуть не побрезговав крови, накрепко сжал. — У тебя был выбор между мной, тобой и им. И справедливости ради, он оказался тем, кто должен был умереть. — Это не делает ситуацию правильнее, — опротестовал Стайлс, вырвав руку из ладони Луи и резко поднявшись. Последний ловко отскочил в сторону, в надежде не стать случайной ловушкой для ног Гарри и принялся продолжительно наблюдать за его нервной ходьбой взад-вперёд, в чьих плечах отчётливо просачивалось грубое напряжение. Луи же мешкал в неопределённости. Он и представить себе не мог, что происходило сейчас в голове Гарри и... и ещё совсем недавно он сомневался в том, что этот человек никогда никого не убивал, но теперь понимал, каким чёртовым дураком был прежде. Это уж точно не было реакцией безжалостного хладнокровного убийцы, и сердце Луи болело за него сильнее, чем должно быть. — Ты не плохой человек, Гарри, — мягко подступил он, наконец поднявшись и отряхнув пыль с колен. Его одежду следовало выбросить, а ещё лучше сжечь, как и самого капитана — настолько они были пропитаны в крови. — То, что ты сделал одну плохую вещь, ещё не значит, что обречён. Но Гарри не отвечал, и даже спустя несколько, казалось, абсолютно вечных минут, отчего Луи, смиренно приняв поражение, молча покинул спальню. Сейчас он не собирался возвращаться на главную палубу — не думал, что сможет переварить её вид, вместо этого направившись прямиком до своей кабины, в преисполненном желании наконец обнажиться от излишне грязных одежд. Он обнаружил влажную тряпку, коей при обыкновении мылся раньше и усердно принялся отскребать свою иссохшую в крови кожу до тех пор, пока не натёр её до саднящей болезненной красноты.
