These Hands Not Fit For Holding.

florence and the machine — make up your mind

      В течение последующих нескольких дней их отплытия Гарри, как и ожидалось, неизменно продолжал избегать абсолютно всех и каждого, утаиваясь в своих верных покоях и не выбираясь оттуда практически вовсе, а также, конечно, не принимая никого и внутрь, будь то Луи, Зейн, а то и сам Найл. Томлинсон же беспрестанно усердствовал над идеями, как помочь капитану избежать его, казалось, уже неминуемого перетекания из стресса в депрессию, едва ли не срывая волосы на голове от собственной бесполезности и неосведомлённости в таких делах. И всё, что ему на самом деле оставалось делать и на что он был в принципе способен, так это наконец заменить проклятые и напрочь пропитанные в крови доски главной палубы, стараясь также придерживать себя в тонусе занятостью важной работы, отчего и не позволять здравомыслию окончательно исчерпать себя.       Когда они всё же прибыли к их следующему месту назначения, а именно — к маленькому островку под названием Иос, Луи решил, что с него достаточно. И когда якорь вновь сбросили за борт, а Гарри несколькими секундами позже привычно исчез за бортом, торопливо пробежавшись по сходням, Томлинсон, не теряя ни момента, поспешил прямо за ним. Он также намеренно отставал, не позволяя нагонять на себя излишнее подозрение, хотя и ни разу не выпускал парня из вида, дабы раньше положенного не потерять его беспорядочно быструю фигуру насовсем. К его счастью, он даже успел приобрести первый попавшийся под руку лоскут ткани, поспешно рассчитавшись за него целой лишней драхмой и тут же обмотав вокруг шеи, умело натянув так, чтобы одновременно скрывало и рот и даже участок носа.       Гарри не прохлаждался вокруг прилавков, как это и должно было от него ожидаться, даже несмотря на весомые габариты этого рынка, — Луи было уже почти пожалел о том, что не остался с остальной частью команды и не потратил время с пользой на изучение и рассматривание всех этих нескончаемых и нередко даже в новинку вещей. Стайлс же просто продолжал пробираться сквозь толпу, чьи свободные рукава на вид довольно дорогой рубашки мягко развивались под стать лёгкому бризу с отдалённого моря, пока её дугообразный подол тщательно был заправлен в эти демонически узкие штаны. Он воздержался от камзола сегодня, и Луи, конечно, допустил бы, что вся причина была в летней жаре, если бы не тот факт, что Стайлс позволял себе натягивать его в любой другой безумно знойный день. И, что ж, мысли о том, что накануне он не хотел представляться пиратом из-за случившегося, вновь вызвали у Луи болезненную тошноту.       Тем временем по повадкам Гарри можно было сказать, что он нервничал, а выдавало его не что иное как беспрестанное тормошение единственной маленькой серьги, упрятанной в волосах, и этот жест окончательно смутил Луи. Они покинули рыночную площадку довольно престижное количество времени назад, и теперь Гарри проходил уже через какие-то бескрайние поля, изредка обрамлённые ветхими стеснёнными домами. Казалось, зеленоглазый искал что-то конкретное, хотя и Томлинсон никак не мог понять, в чём именно это «конкретное» заключалось. Все дома для него смешивались в один и тот же, но Гарри, несмотря на это, неизменно продолжал разгуливать среди них, словно выжидая в конце-концов какого-то особого знака.       Наконец он приостановился напротив одной из хибарок с высоким зелёным плющом, вившимся вверх по деревянным перилам и простиравшимся по всей длине до самой верхушки опалой крыши. Луи обратил на это своё внимание лишь потому, что Гарри остановился как раз напротив растения, детально разглядывая редкие стебельки красных цветов, растущих вдоль вьюна, в течение продолжительно долгого времени. Очевидно решив, что этот дом являлся именно тем, что он так усердно искал, капитан пиратского судна наконец приоткрыл скрипучую дверь и уверено зашёл внутрь.       Луи же, в свою очередь, также не медля и осторожно подкрался к фронтальной части постройки дома и в нерешительности опрометчиво застыл. Зайти внутрь — означало окончательно и бесповоротно провалить свою спонтанную разведку, а также сомнительное прикрытие, но и повернуть назад, когда он был так близок к разгадке своих закупорившихся в тупике вопросов, а также к столь долгожданному исходу головных болей (похоже, уже хронической стадии) из-за всех этих утаённых занятий Гарри, что он вершил по протяжению целого дня, как только они оказывались на следующем по их расчётам пункте, тоже было не вариантом. Что ж, но и выяснить, чем именно сейчас занимался Гарри в придачу, также оказалось для него новой настоящей проблемой. Просто чёртово безумие какое-то.       Но похоже сегодня удача мелькала на его стороне, судя по тому, как спустя пять сплошных мучительных минут для его мозга, ему отчётливо удалось расслышать такой привычный протяжный голос Гарри, плавно тянущийся вниз с открытого окна второго этажа. Томлинсон потратил ещё около минуты на проверку прочности не внушающих доверие перил, терзаясь в сомнениях: смогла ли бы на лучший исход эта штука удержать его вес или нет, и если второй вариант, то каков был бы риск перелома жизненно-важных костей? Так или иначе, он с колебанием отбросил параноидальный поток мыслей и вскарабкался наверх, осторожно перешагнув с опасных перил на не менее тревожащий карниз ближайшего окна первого этажа, одновременно взывая всех известных ему богов о помощи в скорейшем исходе не навернуться. Он старался игнорировать грубую жгучую боль в руках из-за сильной хватки о толстые стебли плюща, упираясь об него и вздымаясь как можно выше, с целью наконец разузнать по-подробнее, что же всё-таки там происходило. Конечно, ему не претила мысль о том, что он мог быть таким излишне назойливым сейчас, и всё же любопытство в любом случае одерживало над ним верх и лишь подталкивало вперёд, что только делало его не в меру безрассудным, но не это уже было важно.       — Чего вы просите, капитан? — задалась вопросом женщина с посаженным гортанным голосом. Она стояла спиной к окну, безусловно обращаясь напрямую к Гарри, что, должно быть, стоял у дальней стены крохотной комнатки, скрытый от глаз Луи. Сама же комнатка была напрочь переполнена древними, запрятанными под толстыми слоями пыли книгами, о чём говорили сморщенные жёлтые страницы и жёсткие корешки потрёпанных временем переплётов, а также кажущимися тяжёлыми различных размеров сундучки, каждый прочно хранящийся под увесистыми, кое-где заржавелыми замками. От одного вида этой захудалой необычной хибарки у Луи пробежала неприятная дрожь по спине.       — Мне нужен амулет, — твёрдо ответил Стайлс, казалось, нисколько не колеблясь в своей просьбе. — Но не обычный, я ищу кое-что особенное.       Женщина испустила едкое фырканье, в резвом движении разместив костлявые руки по бокам. Луи же, совсем позабыв о таком понятии как дышать, ловко цеплялся уже о спрятанную под покровом плюща деревянную решётку, тайно обрамляющую, очевидно, весь верхний этаж, и старался подползти по ней едва ли под другим углом, дабы одарить отёкшие руки мимолётным отдыхом, а заодно и возможно запечатлеть новые черты укрывшейся перед собой картины. Он хоть, безусловно, и был наделён немалой физической силой под стать своему плотничьему ремеслу, и всё же этого всего, увы, предстало недостаточным, дабы продержаться в таком грозящем положении ещё хотя бы пару минут.       — И насколько же этот твой амулет особенный? — довольно сухо потребовала никак не иначе повёрнутая по мистическим штучкам старуха. Теперь же Луи всё же мог разглядеть больший кусок её жуткого обиталища: немыслимого вида безделушки в образах уродливых кукол и богов украшали основную его часть, хаотично свисая со стен и потолка, античные письмена гравировали корешки многочисленных книг — с каждой новой разгляданной деталью становилось всё более тревожно и подозрительно, и чувства эти несомненно питала и испускала из себя никак не иначе сама их сомнительная хозяйка.       — Этот. Вот, что мне нужно, — уже тише произнёс Гарри, и женщина в одном шаге преодолела расстояние между ними, чтобы принять некое из его рук. Последовало короткое безмолвие прежде, чем хозяйка загадочного дома в немалом удивлении враждебно зашипела и скомкала тот самый предмет, сподвигший её на столь внезапные перемены, отшвырнув его в отвращении. Томлинсону же пришлось резко наклонить голову, таясь от внезапного порыва Гарри поднять свою принадлежность с места как раз открывающего вид на секретное убежище Луи.       — Не могу ничем помочь, — глухо бросила женщина, крепко сцепив до этого момента чопорно расставленные по бокам руки вместе; нервозность отчётливо просачивалась в её поведении.       — Ты ведь ведьма, а значит должна мне помочь! — голос Гарри на этот раз звучал умоляюще, и отчаяние в нём взяло над ним верх. Луи же в изумлении широко раскрыл свои глаза и поспешно закусил нижнюю губу, с трудом подавив желание недоуменно раскрыть рот и произвести шумный вздох. Что бы он не думал о проделках Гарри, он уж точно не подозревал о том, что тот ошивался с настоящими ведьмами.       — С какой стати я тебе что-то должна? — в нескрываемом отвращении задалась вопросом ведьма. Луи вновь осторожно выглянул, в надежде разглядеть детали, внемля им с удвоенным любопытством. — Какую выгоду я вообще могу извлечь, помогая тому, кто...       — У меня есть золото, — прервал её незваный гость, и Луи внезапно захотелось задушить его. Связать верёвкой и утащить прочь — любой вариант казался ему удачнее, чем позволять эксплуатировать сделку с проклятой ведьмой, ведь каждому было известно, что добром такие игры никогда не заканчивались. — Так много золота, что тебе никогда не придётся работать снова. Я сделаю всё, что угодно, прошу. Если у тебя его нет, просто скажи мне, где его найти.       — Я не знаю, где его найти, — едва слышно заговорила ведьма; тишина между ней и Гарри выбивала из колеи. — И даже если бы знала — не стала помогать тебе. Что бы ты не сделал, ты заслужил то, на что обречён. Я не хочу иметь с тобой ничего общего, так что убирайся из моего дома и никогда не возвращайся назад.       — Прошу тебя, — вымаливал капитан. — Всё, что угодно, только скажи, и я сделаю это для...       — Убирайся! — безапелляционно повторила ведьма. — Убирайся и навечно забудь дорогу назад.       Луи услышал, как дверь со скрипом отворилась и суетливо помчался по крепкому плющу вниз, тут же забежав за укрытую в тени боковую стену дома, так что когда Гарри появился из-за главных дверей постройки, он остался в успешном неведении. Стайлс позволил двери преувеличенно громко захлопнуться за своей спиной и запрокинул голову назад, невидящими глазами обращаясь к небу и заглушая не сдерживаемый крик отчаяния яростно сжатым у рта кулаком. Он выглядел разрывающимся между мучительным рыданием и разрушительным уничтожением всего, до чего могли добраться его трясущиеся в горестном гневе кулаки. И Луи уж точно не хотелось оказаться тем, до чего бы он мог добраться в таком состоянии; не хотелось вообще приближаться к нему сейчас, когда он являлся самым живым воплощением всего столь многократно непредсказуемого. Но боги! любопытство съедало Луи изнутри. Что ещё за чёртов амулет был так важен и требуем Гарри, что ему пришлось обращаться за помощью к дьявольским ведьмам? И что, чёрт побери, собиралась сказать эта ведьма прежде, чем Гарри оборвал её в столь до смешного важный момент?       Придя в более близкое к порядку состояние, Гарри направил свой путь обратно к рынку, и Луи пришлось следовать за ним вновь. Как только безмерные поля оказались позади, главенствующий путник вдруг резко завернул к краям огромного утёса, высоко торжествовавшего над едва зыблемым жемчужным морем. Вид отсюда был просто удивительный: у самого основания скалы волны грандиозно сворачивались, а после сокрушённо ударялись о нижние её острые камни; вокруг — блаженствовал свежий запах подёргивающейся под лёгким бризом травы. Гарри присел у самого края, но к утешению Луи, тут же припал спиной на локти.       Шатен выжидал несколько продолжительных бесполезных и томящих минут, наблюдая за тем, как мягкие и длинные завитки волос Гарри невесомо обрамляли его широкие изгибы плеч и слегка спутывались под силой тёплого ветра; Луи был уверен, что он не смог бы заметить его раньше, чем тот сам подал бы признаки своего присутствия здесь.       — Уж не думал, что ради этого-то ты так рано и встал, чтобы улизнуть этим утром, — намерено беззаботно произнёс Луи, приблизившись и припав совсем рядом к своему до боли таинственному капитану. Их ноги едва свисали с края утёса, и Луи уже серьёзно принялся размышлять о том, как здесь-то они и искусят свою судьбу. Однако это вовсе не помешало ему придвинуться поближе к Гарри.       — Всего лишь хотел сменить обстановку, — тихо молвил он спустя какое-то время, не поднимая глаз на Луи — наоборот, позволяя им блаженно прикрыться, и его ресницы, словно хрупкие крылья бабочек, невесомо затрепетали, отбрасывая едва заметную тень на кованых скулах. Не в первый раз голубоглазому пришёлся шанс поразиться впечатляющей, немалой доли женственной красотой Гарри. — Иногда приятно просто... убежать от всего.       Луи лишь кивнул, размышляя над тем, стоило ли признаваться Гарри в его спонтанной необдуманной слежке или же нет. Ему бы хотелось — безусловно хотелось! — но со всем тем, через что Гарри пришлось пройти в последнее время... Луи отвергала мысль продолжать давить на него. Да и в любом случае не должно его было затрагивать то, что бы Стайлс от него не скрывал (от всех них не скрывал). Луи же был просто чертовски любопытен.       — Ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы всё это прекратить? — вслух вдруг проскользнула та мысль, что ударила его в первый раз. — Ну вроде как... всё это пиратство. Остепениться, завести нормальную жизнь и всё такое?       — Я не могу бросить свой корабль, — мгновенно ответил парень, слегка пожав плечами, словно бы действительно не мог ничего с этим поделать. — У меня нет выбора.       — Почему нет? — настоял Луи. Возможно, в этом и была вся разница — Луи просто не был капитаном, и «Роза» для него являлась не более, чем искусно собранными воедино кусками древесины, — но тем не менее он не мог представить себе, что ценность чего-либо могла быть столь высока, что даже без незначительного рассмотрения уже отбрасывалась к вещам из рода «обжалованию не подлежит». — Я бы закончил с отстройкой, а ты бы мог его продать, и мы просто поделили бы деньги между всей командой. Каждый был бы рад своему куску, я уверен.       — Дело не в деньгах, — чуть ли не оскорблённо возразил Гарри, окончательно раскрыв глаза и обратив их уже напрямую к Луи. — Я просто не могу.       Томлинсон прикусил губу.       — Дело в твоём отце тогда? Найл упоминал, что он был капитаном.       При брошенных словах Луи о его родне, лицо кудрявого в секунду омрачилось, и ноздри широко раздулись.       — Отчасти, — переборов себя, вдруг бросил он. — Это его... наследие, которое, я, полагается, должен довести до конца. Всё непросто.       — Но почему? Он ведь мёртв, так? — но Гарри только отвернулся, и Томлинсон сморщил лицо в гримасе от собственной глупости. Ему необходимо было перефразировать свою грубость и как можно скорей. — Просто... э-м, я имею ввиду, что если его больше нет, то ведь не важно чем ты занимаешься теперь? Он больше не может влиять на тебя.       — Всё непросто, — вновь повторил зеленоглазый, нервно сменив позу ног в скрещенное положение, затем слегка ссутулился, отчего шёлковая рубашка примило натянулась на его крепких, изящно согнутых плечах. — Да и вообще, с какой стати мне хотеть бросать такую жизнь? Я могу отправиться куда захочу, делать всё, что захочу. Я свободнее, чем большинство людей.       — И это-то самое большинство в страхе бежит от тебя на каждом острове Греции, — не удержавшись, добавил шатен, игриво расположив свою ладонь на плече Гарри. — Но ладно, пусть так, и, допустим, ты можешь путешествовать где угодно и путешествуешь. Что же дальше?       — В своём возрасте я уже увидел столько мест и вещей, на открытие которых любому другому человеку потребовалась бы целая жизнь, — продолжил капитан. — Но почему это так волнует тебя? Разве ты сам не наслаждаешься с тех пор, как вступил в наши ряды?       — Наслаждаюсь, — без раздумья ответил Луи. И это, как ни странно и вопреки всем его предубеждениям, было чистой правдой. Никогда за всю свою жизнь он не мечтал бы о морских приключениях, в коих благоденствовал сейчас, работая на пирата с добрым сердцем и заведя куда как более отрадные отношения с членами его славной корабельной команды. Конечно, в его жизни ещё присутствовали те важные фрагменты, что денно и нощно заставляли его тосковать по своим родным и тем не менее то, что ему удалось приобрести здесь — среди пиратских бунтарей-весельчаков, сплочённых вместе словно самая крепкая семья — невольно понуждало его также чувствовать нечто близкое, что раньше ему приходилось испытывать лишь к отчему дому. — Правда наслаждаюсь. Просто временами я бываю немного любопытным. И твоя жизнь очень отличается от моей, вот мне и стало интересно, хотел бы ты когда-нибудь поменять в ней что-нибудь?       — Конечно. Существует уйма вещей, которые мне хотелось бы изменить, но это не значит, что я всегда могу, — уклончиво медленно заговорил Гарри, в чьих глазах загорелся неведомый азарт, причину которого Луи без затей не в силах был разъяснить. Нечто подобное, пожалуй, можно было сравнить лишь со страстной жаждой непокорно редкого желания. Он опустился на малую толику ближе, дюйм за дюймом, даруя Луи возможность при желании отпрянуть назад, но последний лишь очерствело замер. Луи то поднимал взгляд, встречаясь с вопиющими глазами напротив, то нерешительно вновь его опускал, неминуемо сталкиваясь с греховными губами, напрочь забывая о нуждах дыхательного процесса и в кой уже раз за сегодняшний день, ведь Гарри был так близко, что заставляло сердце утопать в разрушительном ритме, а разум сгорать от разливавшегося в нём словно яд желания. Да, именно сейчас как никогда он хотел слиться с обжигающими даже на расстоянии губами этого чарующего мужчины; хотел, чтобы исписанные чернилами руки наконец прижали его к пританцовывающей в лёгком вальсе свежей как и всё в их округе траве, беспрепятственно обвивая ими и обхватывая его робкую талию; и он хотел — абсурдно хотел — знать о нём всё: познать нежный изгиб и гибкость его пухлых губ, позвоночника, выяснить чем вызывается широкая улыбка и глубины чаш славных ямочек, возникающих по истечению её сладкой минуты, или разузнать, что казалось по его мнению на чуточку более востребованным во внимании к этому миру. Другими словами, Луи хотел всё, что был способен дать ему Гарри — всё, и ещё на грамм больше.       — Например? — прошептал он, языком обмочив нижнюю губу, и если повторил бы это вновь, на какой-то ничтожный инч ближе, безусловно задел бы ещё и губы Стайлса.       — Ну, в первую очередь уж точно не клялся бы в верности морю, — произнёс он преувеличенно иронично, чьё выражение лица ещё недолго держалось серьёзными, прежде чем окончательно сдалось, и он разразился выразительным мягким смехом, вновь припав на лопатки и схватившись за живот обеими руками, восторгаясь от одной лишь себе известной шутки.       — О чём ты говоришь? — недоуменно поинтересовался Луи, позволив и себе озадаченно хихикнуть, ибо стоило признать: смех этого мужчины воистину был заразительным.       — Разве ты не знаешь, кто приходится вечной женой пирату? Море, конечно, — всё также между смехом пробовал зеленоглазый, и Луи захотелось шлёпнуть себя по лицу за услышанное и несомненно стукнуть и Гарри тоже: боже, он действительно испортил такой значимый момент самой дерьмовой шуткой с начала времён?       — А ты знаешь, что я тебя ненавижу? — вместо этого продолжительно простонал он и поражённо плюхнулся на мягкую траву рядом. — Шутка была просто ужасной, лучше бы ты прикончил меня сразу.       Гарри в ответ на слова со всем возмущением, но и игривой ленью стукнул тыльной стороной ладони по бедру Луи.       — Одна из моих лучших, грубиян.       И в ответ Луи осталось лишь молча покачать головой. Таким образом они и довели здесь остаток своего дня, сгустив его тихими неприметными разговорами и возвратившись лишь тогда, когда солнце уже постепенно начало утопать за розоватым безоблачным горизонтом, а желудок Гарри вдруг принялся издавать изголодавшиеся стоны, настолько громкие, что сам Луи уже не на шутку разволновался.

florence and the machine — which witch

      Вечером, когда каждый отужинал под открытым небом, сопровождаемым умеренным морским ветерком, и когда корабль вновь двинулся на встречу безграничным утехам, Найл вдруг принялся играть на скрипке, пока остальные как и обычно прожигали своё время за игральными картами, выпивкой или просто рассматриванием усыпанного в звёздах неба, уделяя особое внимание его визуальному, конечно, под стать движению корабля обманчивому перемещению. Луи входил в число последних, уместившись на юте подле Зейна, и выслушивал его истории о удивительных созвездиях, временами проглядывающих сквозь толстую пелену в привычном своём состоянии непроглядных мглистых облаков.       Через пару мгновений ему удалось приметить Гарри, победоносно вскидывающего свои карты над головой по другую сторону от главной палубы и легко подталкивающего соседствующего под рукой Лиама, обидчиво надувшего и без того пухлые губы. Кудрявый едва заметно посмеивался, не опуская взгляд с сумбурно жестикулирующего и что-то уверенно оспаривающего Лиама, и сам периодически с не отступающим в действиях несвойственном для него энтузиазмом умело защищался и также ловко противостоял. Сейчас он казался как никогда счастливым несмотря на случившиеся накануне со странной ведьмой обстоятельства, нисколько, как оказалось, не повлиявшие на его теперешнее озаряющее тёплыми лучами всё в округе настроение, даже если он и предпочитал оставаться всё тем же упёртым ослом и умалчивать от Луи все сладостные интриги своей двойной жизни.       Вдруг, с возникновением в голове новой гениальной идеи, окружение перед взором Томлинсона внезапно приняло небывалые красочные преображения, словно бы на сотни лет до этого приговорённого на невзрачное существование в блекло-сером мире. Он корил себя за полное отсутствие благовременной находчивости и поспешно попросил прощения у Зейна, прежде чем не менее небрежно ускользнул прочь, централизуя свой путь к каюте Стайлса. Она, к счастью, не встретила шатена наглухо рушащими весь его энтузиазм замками, оставляя массивную дверь полностью незащищённой, что позволило Луи аккуратно проникнуть внутрь, оставаясь беспричинно уверенным в том, что поблизости никого, уличившего бы его в бескорыстных погрешностях, не было, и медленно прикрыть за собой поскрипывающую дверь.       Комната была всё так же тепла и прекрасна, о преимуществах которой воспоминания и не позволяли ему её позабыть. Но Луи не посмел тратить на это своё внимание сейчас — у него не было лишних минут, и Гарри мог спуститься в свою спальню, когда тому вздумается, что вынуждало обстоятельственного шпиона самозабвенно торопиться. Резной сундук, умещённый вблизи всё ещё несправедливо гигантской кровати — первое, что захватило интерес Луи, и первое, к чему добрались его ловкие руки. Но внутри не оказалось ничего, кроме обыкновенной одежды — ну как обыкновенной? — это, конечно, и так, если не придавать особого значения качественным шёлковым и хлопковым рубашкам с десяток каждого из видов и только одной паре узких штанов с аккуратно сложенным нижним бельём под ними. Коим бы любопытным ни было изучение приданого, всё оказалось не тем, что могло бы ему помочь.       Остальные же сундуки, вырезанные по тому-то подобию, что и самый первый их предшественник, очутились в процессе поиска столь же непримечательными, и, конечно, столь скупыми на зацепки, что на Луи выпало лишь впустую затраченное время. На очереди его последовал письменный стол, вплотную забитый различного представления документами и финансами, что Томлинсон со всей возможной осторожностью бережно и поочерёдно сортировал, узнавая среди бумаг уже знакомые те самые диковинные карты, кои однажды презентовал ему сам Стайлс; и хотя Луи всё ещё не был близок к разгадке о истинном их предназначении, за время, что прошло с кануна той ночи, ему всё же удалось продвинуться на шаг ближе и открыть для себя главным образом то, что в тайну Гарри были вовлечены сами ведьмы, а это уж и без всяких раздумий говорило о том, что в деле было замешано нечто более магическое, чем ему думалось в порывах тех минут, в коих речь затрагивалась о подводных змеях.       Вскоре шатен заглянул и под кровать ничего не подозревающего о его шалостях капитана и лишь тогда добился долгожданного куша. Он выволок наружу старый ларец, обрамлённый серовато-коричневой кожей, под основой которого виднелось лакированное дерево. На нём красовался блистающий со всех сторон новёхонький, а главное, железный, а значит и весьма прочный замок с искусной гравировкой инициалов «H.E.S.». Луи легонько пробежался пальцами по его основанию, мимолётно размышляя о том, какое бы место — по соображениям Стайлса — пришлось бы по вкусам прятать в наилучшем убежище ключ... И как бы нелегко было бы его оттуда выкрасть.       Из верхних ярусов вдруг эхом раздались неведомые шаги — и с каждым новым, как можно отчётливее, отчего Луи в потерянной панике оттолкнул ящик в обратный свой потаённый угол и подскочил в тот самый миг, когда хозяин каюты приотворил двери, открывая перед собой необычайную картину, что и заставило его мгновенно застыть и уставиться на незваного пришельца.       — Что задумал на этот раз? — вдруг нотки веселья окрасили его голос, а губы самовольно скривились в усмешке. Он приступил легонько отбивать некий ритм окольцованными пальцами правой руки по оголённым участкам груди, достигающих чуть ли не до самого солнечного сплетения, а также в театральной манере пристально исследовать сощуренными глазами всецело каждый погрязший в нервозности кусочек иступленного гостя.       Луи и правда едва ли уже не заламывал руки, хоть и всеми силами цеплялся за то, чтобы держать себя в непринуждённом виде, словно бы у него были на то весомые законные основания — без всяких на то резонных причин находиться в каюте Гарри (а вовсе не те, противоборствующие закону, в коих он вынужден был рыскать в его вещах ради собственных эгоистичных, хотя и не менее благих намерений).       — Дожидаюсь тебя конечно, — нашёлся он, и, к счастью, ложь вылетела из его уст весьма недурно. — Чем ты вообще занимался всё это время?       Мужчина слегка приподнял брови, а затем... серьёзно принял его игру.       — Не рассчитывал, что моё появление окажется желанным, — всё также щурясь, но уже с азартом растягивал слова он. — Зачем же ты ожидал меня?       Луи в ответ игривым взмахом пальца подманил его ближе к себе, продолжая медленно сгибать им до тех пор, пока Гарри не подошёл к нему ровно настолько, что их грудные клетки в едва-едва ли несокрушимом убийственном непоправимом ритме окостенело слились. Луи мягко отклонился, как можно изящнее выгнув спину и позволив ладони соприкоснуться с тёплой грудью напротив; нежная ткань его рубашки щекотала покалывающие пальцы.       — Так есть идеи зачем? — прошептал он, приподнявшись кончиками губ к утончённым скулам мужчины.       — Серьёзно? — Гарри редко посмеивался, смело проложив себе путь руками до самого низа спины и сладко убаюкав её. Его пальцы постепенно цеплялись о пояс брюк, а потому и случайно и ласково едва зарывались под их края, что несомненно вынуждало их обладателя томиться и стараться не уступать грязным мыслям о его больших ладонях, принявших на его теле действительно великий размер; о том как абсурдно легко ему сейчас было просунуть ладони прямиком и полностью под его одежду и окунуть наконец в контраст горячего на холодном. — И ты здесь, конечно, не потому, что так рьяно желаешь разоблачить меня в чём-то, что, по твоим убеждениям, я так усердно скрываю.       — С чего бы вдруг? Всего-навсего пытаюсь навлечь немного интриги. Я люблю это, знаешь? — томно ответил Луи, слабо прижавшись губами к скуле Гарри и задержавшись на ней дольше намеченного. Далее отступил на шаг назад и без особых усилий выбрался из убаюкивающих ладоней мужчины, пятясь спиной по направлению к запертой изнутри двери. — Вот только... Найл и его скрипка не могут ждать вечно в одиночестве, да и ты пришёл слишком поздно. Как-нибудь в другой раз, — наконец развернулся и, напоследок обернувшись, кокетливо подмигнул, прежде, чем окончательно выбрался на лестницу, неминуемо ведущую на верхнюю палубу.       Гарри последовал за ним, как чуть позднее понял Томлинсон, ощутив внешнее давление холодных пальцев вокруг собственного запястья. Стайлс потянул его к узкой бортовине, расположенной в противоположной части судна от сборища отдыхающих пиратов. Теперь, под мягким светом откровенной ниспадающей луны, Томлинсон мог видеть отблески крапающего дождя, чьи холодные крупные капли неминуемо растворялись и соскальзывали с его тонкой фарфоровой кожи, уже в следующую же секунду заменяясь новой порцией бесконечного разрушения. Но долгожданное утешение от несменяемого бесчисленного зноя довольно быстро прогорало, вместо чего оседало неизъяснимое волнение. Дожди здесь были безусловно не впервые, но если и присутствовали, то ощущались теплее, да и, признаться, куда беднее. Луи ещё никогда не приходилось встречаться с должным штормом.       — Думаешь, это к шторму? — резко спросил он прежде, чем его спутник успел хоть что-либо произнести. Но это вовсе не означало, что Луи не был заинтересован в его словах, просто предпочёл бы лишний раз избежать разговор о том, что между ними граничило лишь всевластное время, уготовившее им свой особенный случай, в коем кто-то из них обязательно сдастся первым и неминуемо увлечёт в поцелуй второго, и неважно, что это будет значить для них потом. По воле обстоятельств Луи удалось по кирпичику воссоздать себе новый дом здесь, и он не смел более отрицать этого также, как и то, что ему нравился Гарри, — что действительно было так, пусть тот и продолжал утаивать от него свои скелеты в шкафу. Это не позволяло ему подпускать к себе этого мужчину ближе положенного. Не пока.       Гарри опрокинул голову назад, потянувшись ладонью к запястью Луи, и внимательно прислушался к звукам стихии.       — Возможно, — ответил он, преступно медленно растянув одно лишь слово, выскользнувшее с его намокших губ, пока дождь капризно набирал свои обороты, и отдалённый сквозь шум разволновавшихся волн громкий голос Найла выкрикнул нечто в даль. — Более чем возможно.       — Насколько мы обречены? — спросил Луи, погрузив задумчивый взгляд в простор моря. Он был наслышан о том, как быстро штормы способны набирать смертоносные обороты, и как могущественно и непостоянно возможно настроение морского обетованного. Значительность «Розы» при его скверных переживаниях тут же теряла всю свою значимость.       — Ни насколько. Максимум, потребуется ведро, если захочешь переждать в трюме, — успокоил Гарри, последовав по направлению пристального взгляда своего собеседника. Волны уже поднимались под натиском усиливающегося ветра, тучи сгущались и преображались во все оттенки жуткого мрака. Луны уже и вовсе не было видать, и единственное, что придавало разбору пространство в округе, были лишь поочерёдно зажигающиеся факелы, принесённые с нижних палуб, однако вновь и вновь угасающие под натиском усиливающегося дождя и снова прибывающие в сопровождении мелькающих в пелене жертв стихийной неугоды. Лицо Гарри также становилось тяжелее разглядеть под завесой безумной пляски ускорившихся капель, и лишь неясные очертания от едва осветляющих, но всё ещё под каким-то чудесным воздействием уцелевших факелов.       — Идёшь со мной?! — перекрикнул Томлинсон диапазон собственного голоса, стуча зубами, как только стряхнул ледяные капли с промокшей чёлки и зачесал их назад. Его одежда промокла насквозь в точь волосам, отчего следовало поскорее избавиться от неё и вовсе, если он хотел избежать простуды.       — Нет, мне нужно подменить Джеффа за штурвалом! — Гарри тоже пришлось выкрикивать сквозь ветер, сразу после устремив взгляд туда, где средних лет мужчина с силой выворачивал руль по левому флангу. И всё же он не выглядел так, словно в любой момент мог скончаться от леденящего ветра и воды. — Мне нужно, чтобы кто-то остался со мной и понаблюдал: дополнительные два глаза не помешают! Не хочешь?       И вот он снова вынудил Луи усомниться. Если он согласится и останется на спардеке с Гарри, то неизбежно заболеет, и уже неважно, спал бы он в промокшей одежде или нет. Но опять же... опять же Гарри просил у него руку помощи, и в прошлый раз Луи уже эту самую руку отшвырнул, так что не мог больше позволить себе оставлять кудрявого одного.       — Конечно, — в конце-концов, нерешительно выдавил он.       Стайлс взял его за руку и повёл вверх по скользким доскам верхнего отсека вплоть до исходной точки рулевого управления, где склонился над ухом Джеффа, чтобы хоть что-нибудь донести при таком разразившемся остервенении ливня и волн. Томлинсону даже пришлось припасть к Гарри во спасении от падения на корыстной поверхности деревянного покроя, пока это не обернулось для него слишком поздно; корабль нёс их опасной стезёй, с каждой минутой качаясь всё ожесточённее и ожесточённее, позволяя неумолимому дождю беспрестанно хлестать.       Как только Джефф резво удалился вниз по лесенкам шканцев, и как только дверца деревянного люка окончательно за ним захлопнулась, в небе вдруг просочилась кратковременная вспышка. Луи от неожиданности подпрыгнул и неловко поскользнулся, очухавшись уже на полу с ушибленным коленом на пару с неуклюже разодранной ладонью. Он страдальчески застонал, но стон быстро растворился под всепоглощающим раскатом титанического грома над головой. Звук вышел просто ужасающим — ничего подобного Луи ещё никогда не слышал, — столь мощный удар природных децибел, казалось, запросто способен был оглушить человеческий слух навечно. Кровь в жилах парня мигом застыла.       — Ты в порядке?! — закричал капитан, живо подняв его с пола и, убедившись, что он вполне может стоять сам, отпустил, резко переключив всё своё внимание на управление штурвалом.       Луи кивнул лишь единожды, прежде, чем медленно согнул и разогнул ногу обратно, проверив на целостность. К счастью, ничего серьёзнее ноющей боли и синяка не обнаружилось, а потому и волноваться было не о чем. Он отыскал глазами Гарри, сосредоточенно управляющего судном, хотя скорее более увлечённого целостностью такового, нежели истинным его наведением сквозь шторм. Томлинсон попытался разглядеть, что могло ожидать их на их рискованном пути, но даже этого его лишили слишком затянутые мрачными тучами небеса.       — Так за чем я должен был наблюдать? — выкрикнул Луи, каждый раз морщась от захлёстывающих лицо ледяных капель. Били они беспощадно, и шатену оставалось лишь мечтать о прибывании в месте потеплее, солнечнее, да и обязательно светлее, где-нибудь, где не приходилось бы волноваться об ударе молнии или, чего хуже, опрокидывании корабля.       — За тем, что представляло бы угрозу, — отвечал Стайлс, скрежеща зубами. Его длинные некогда аккуратно уложенные локоны теперь хаотично прилипали по мокрым шее и щекам, периодически мешая глазам видеть из-за напора жуткого ветра. Луи всё ждал, когда бы он убрал руку с руля, дабы избавить его лицо от слипшихся кудрей, но тот очевидно и не собирался. Похоже, стоило ему отпустить руль хоть на секунду, коварный ветер переманил бы процесс в свои злые руки и сбил судно с намеченного курса, как по меньшей мере предполагал Луи, отчего и принудил себя уступить ситуации и незаметно подкрасться ближе к мужчине, с намерением воплотить свою благую цель в действие. Ему удалось заправить за ухо столько прядей, сколько было возможно, и как ему показалось, Гарри в ответ на его добрый жест даже выпустил слегка напряжённый смешок.       И прежде, чем Луи успел что-либо сказать, небо вновь расколола на две живописные громадины расселившая их пополам секундная вспышка молнии, подавшая начало угрожающему треску с верхушки самой высокой мачты. Луи с опаской вытянул шею и устремил сведённый взгляд в место зарождения стынущего в жилах звука, с ужасом обнаружив на нём пробуждающую искру огня.       — Дерьмо, — на выдохе прошептал он, погрязший в полнейшем оцепенении. Пламя не трепетало словно бы в обычной своей демонстрации, а значит и не поддавалось порывам ветра, вместо этого распустив острые фейерверочные искорки в радиусе своей небольшой округи и замерцав поразительно ярким гиацинтовым светом. Это удивительное свечение не шло ни в какое сравнение с самым обычным пламенем, а оттого и волнение поднималось сильней. — Боже, Гарри, что нам делать?       В неведении мужчина лишь продолжал бесшумно пыхтеть, до побеления костяшек обвив руками штурвал, словно бы он оставался последним приданным сохраняющим ему жизнь. Как вдруг с его щёк в невообразимом явлении замелькало некое фантомное испарение, придавшее необъяснимый жар пальцам Луи, до сих самых пор застывших на его лице. Глаза последнего же, созерцая такую картину, в миг расширились в ещё одном оцепенелом ужасе.       — Что случилось?       — Чёртов корабль в огне! — закричал в ответ Луи, то ли от безумства, то ли в надежде заглушить погром взбеленившихся волн и беспрестанный грохот гроз, резко отдёрнув пальцы от обжигающих щёк и остервенело зажестикулировав в сторону охваченного в причудливой пурпурной пляске потустороннего свечения.       Капитану хватило лишь одного недоуменного взгляда наверх, не успевшего задержаться на намеченной цели и доли секунды, как он пришёл в приступ обуздавшего его шока и отпустил руль крутиться в своём собственном порядке, побудившим себя волей бессильного случая.       — Это не настоящий огонь, Лу, — произнёс он на одном лишь дыхании, что его обращённый едва ли его расслышал. — Это... Огни Диоскуров. О, Елена¹! Это хороший знак.       — Мы, чёрт побери, горим, Гарри, чёрта-с два это хороший знак! — закричал Луи, вновь обратив внимание на удивительные испарения, исходившие от кожи пирата с каждой новой разбивающейся об неё каплей дождя. — Что за хрень с тобой происходит?       Гарри вновь столкнулся с ним взглядом, сведя брови на непродолжительный момент, разрушившийся с новым грохотом неумолимой грозы, после которой пламя... просто исчезло.       — Ничего, — быстро бросил Стайлс, и... неужели он серьёзно рассчитывал, что оставит этим Луи в покое и избавит от удвоившихся вопросов? — Со мной всё в порядке. А тебе уже пора спускаться в каюты.       — И оставить...       — Просто ступай, Луи, — безапелляционно прервал его Гарри и, не проронив более ни единого слова, резко развернулся к нему спиной. Но Луи просто не мог оставить случившееся без внимания, отчего было уже открыл рот в яростном протесте, но так и не позволил ему сорваться с уст при свежем воспоминании о необычайно раскалившейся кожи мужчины, остро засевшей в его воспаленном мозгу. Лучшее, что он вероятно мог сделать сейчас, так это оставить мужчину в его абсолютно не предугаданном состоянии и уж на последний случай обезопасить себя.       В конечном решении Луи всё же пришёл к согласию со своей — в чём он наверняка был уверен — разумной идеей и уже знакомо вновь кивнул в никуда, развернулся и преодолел свой обратный путь через всю внешнюю палубу, обходя стороной нескольких оставшихся членов экипажа, маячивших на поверхности в ожидании преждевременного услужения. При возвращении в свою скромную маленькую каюту, он, наконец, облегчённо сорвал с себя прилипшие ледяные обмотки и протёрся первой же попавшейся под руку тряпкой из ткани, что Найл ранее любезно для него приберёг. И напоследок забрался в постель, снедаемый опостылевшим любопытством о том, какую же несообразную чертовщину Гарри всё же смел таить от него.