These Hands Not Fit For Holding.

florence and the machine — delilah

      Их новый порт — Милос, городок, чьи размеры превосходили даже Иос. После шторма, обрушившегося накануне, путь по морю, опровергая все догадки Луи, оказался престранно спокойным, но он ничуть более не взирая на непостоянность погоды, лишь жадно поглощал тепло лучей ниспадающего солнца, работая с Лиамом на палубе и делясь с ним навыками в строгании и резьбе по дереву, то и дело постоянно чихая, едва ли отошедший от простуды, резко охватившей его последствием ледяного дождя. После того как ему удалось удачно закончить урок, Лиам обогатил его немалой долей восхищения и благоговения к невиданному доселе мастерству, любезно соглашаясь прибраться за их работой. В конце-концов, то были преимуществами обучаемого процесса.       Сегодня Луи также запланировал слежку за Гарри после того, как тот вновь загадочно улизнёт со сходней корабля. Ему было важно выяснить, собирался ли он навестить новую ведьму, а также в чём именно заключался весь обуздываемый ужас амулета прошлой дьявольской пассии, что даже её ведьмовское величие не смогло прибегнуть к помощи с ним. Его единственной проблемой, принуждённо огородившей его от сегодняшних великих планов, оказались возникшие из неоткуда Лиам и Зейн, окольцевавшие его на самом близком к сходням углу корабля, пока Гарри уже скрывался из виду в толпе рыбаков и торговцев на центральной пристани городка, прежде, чем окончательно и безвозвратно исчезнуть.       — В прошлом порту ты пропал на весь день, — заговорил с ним Зейн тем наводящим видом толкования, подначивающим Луи невольно двигаться вниз по помосту и следовать за ним беспрекословно, а именно в саму гущу простирающего пред ними городка. — Ты не можешь давать слабину своим обязанностям, если хочешь продолжать оставаться на борту.       — Словно бы ты вышвырнул меня прочь, — лояльно парировал Луи, и серьёзная гримаса тут же спала с лица брюнета, словно бы её и не было там вовсе, место которой теперь занимала довольная улыбка. Томлинсон усмехнулся в ответ. Зейн всегда был в силах уступить суровой видимости, если дело доходило до Луи; за то время, что он был здесь, парочка удачно сблизилась. — Да и вообще, ты нисколько не лучше меня. Как много мне стоит поставить на то, что и вы с Найлом в прошлом порту тоже куда-то улизнули?       — Ты никогда не докажешь этого, дружище, — засмеялся Зейн, подталкивая Луи за локоть в сторону и двигаясь быстрее. Шатену оставалось лишь ускорить шаг, дабы поспевать идти с другом вровень, в то время как Лиам в свободном предпочтении ступал слегка позади. Со всеми шутками Зейна об обязанностях, он не был намерен стараться во всём на ежедневной основе — как никак, первостепенная независимость и безотчётность по преждевременной договорённости оставалась лучшей привилегией его новой работы. Они успешно запаслись едой для корабля, удачно завершили обмен золотом за высококачественный сорт древесины, дабы Луи с Лиамом смогли использовать его для починки некоторого после штормового ущерба судна (ничего серьёзного, лишь след от малого количества пошатнувшихся лееров корабля), и таким образом встретили время обеда, подкравшееся к ним совсем неприметно, когда Луи по устоявшейся привычке писал к концу их рабочего обихода письмо, адресованное столь недосягаемой семье сейчас.       — Полагаю, не лучшая идея упоминать о том, что нас атаковали пираты, да? — лениво размышлял вслух он, поднеся перо к бумаге и фыркнув, когда чернила брызнули на его последние слова.       — Соф любит знать всё, что у нас происходит, — пробормотал Лиам на середине собственной весточки. — Она говорит, что если я слишком долго рассказываю только о хорошем, то она начинает подозревать неладное и надумывать себе всё в разы хуже, чем есть на самом деле. Просто старайся побольше сглаживать углы и поменьше придавать этому значения.       — Справедливо, — допустил Луи, мысленно задаваясь уже новым вопросом. До сих пор он не писал ни слова о странном поведении Гарри или о его потаённых прогулках с посещениями жутких ведьм, от вида которых так и норовило убежать прочь или обрести проклятье. Однако это известие не только бы забеспокоило его мать и сестёр сильнее его самого, но и вынудило бы корить себя за то, что впустую болтал об опасности Гарри с семьёй, одновременно умалчивая от того же Найла, оберегающего капитана больше, чем кто-либо ещё на борту.       Глубоко нахмурившись, он решил побыстрее закончить письмо, не забыв при этом упомянуть точную сумму денег, что отдельно отложил в конверт (в случае чего), а также отметить, что в ближайшем времени он обязательно вернётся домой. Когда наступило бы это самое «ближайшее» ему, конечно, было неизвестно, но он считал, что такая мягкая недосказанность в отступлении очень кстати придётся его матери свергнуть смуту о том, что его путешествие затянется навечно.       По их возвращении на судно к завершению дня, Луи сопутствующе уловил взглядом Гарри, несказанно вовремя прогуливающегося как раз в немногих впереди них. Томлинсон бегло извинился, перебив заискрившуюся из неоткуда бессмысленную перебранку Лиама и Зейна и, не дожидаясь ни секунды, устремился через толпу людей вниз, по выложенной из булыжников и заросшей мхом тропинке, преодолевая свой путь к капитану. К его несчастью он слегка вспотел, обвинив во всём жар заходящего солнца и только после свою скудную выносливость, принудившую его дыхание в неуместном времени удвоенно участиться.       — Насыщенный денёк? — спросил он под возникшую улыбку на лице Гарри, как только тот его заметил, тут же спрятав руки в карманы своего богемного камзола цвета глубокого бордо с минималистичной отделкой несомненно настоящего золота, придающего целому образу завидно дорогой вид. Всё бы ничего, не возникни в голове у Луи самовольный вопрос о том, не сварилось ли ещё его тщедушное тело изнутри при такой-то жаре и если нет, то как подобное ему вообще удавалось?       — Можно и так сказать, — отвечал он, пожав плечами. — Приобрёл кое-что важное, так что, да, думаю, день весьма насыщен.       — Приобрёл? — в мыслях Луи тут же всплыли воспоминания о желанном амулете Гарри и сразу после об огнях Святого Эльма, случившихся во время шторма и по словам пирата решительно оповещающих о прибытии приятных перемен. И не было необходимости быть фанатичным в сакральных делах дураком, дабы уверовать, а то ли и не убедиться в том, что произошедшее накануне если и было связано, то уж весьма и весьма не случайно.       Мужчина окинул Луи острым пронизывающим взглядом, блеснувшим не более, чем на долю секунды, но вполне оправдавшую то, как дыхание последнего вдруг сбилось с неизменной доселе колеи и пустилось в безудержную, не поддающуюся обычному ритму жизни бесовскую пляску.       — Нечто особое, что обошлось мне по не обыкновению дорогой ценой, — протяжно, словно бы вдумчиво произнёс он, мягко охватив нижнюю губу украшенными в кольцах пальцами. — Теперь лишь остаётся надеяться, что это стоило того.       Луи тут же запротивился, выражая своё недовольство фырканьем — Гарри не обрёк его ни на что новое.       — Дай угадаю, нечто из рода особо важного и неповторимого в своей уникальности, да?       — Определённо, — и он вновь запустил длинные пальцы в кудри, зачесав их в привычном жесте на правую сторону. Так они вместе добрались до корабельных сходней, где Гарри двинулся в сторону нижних палуб, что безусловно не упустил из виду и Луи, потому как уже в следующий миг сосредоточенно последовал по тому же пути. Капитан, уловив всё то же внешнее присутствие, окинул его долгим изучающим взглядом — и если бы Луи не знал, то принял бы его за предупреждающий в присущем только ему сопровождении томно сведённых к переносице бровей и выделено вскинутых к их концам, — вот только Луи знал, а потому лишь картинно оскалился, всё так же устремляясь вперёд, поочерёдно даже сталкиваясь плечом к плечу с мужчиной. И вскоре, когда Гарри остановился уже на середине собственной спальни, Луи на долю секунды неискусно повис, едва ли позорно не столкнувшись лицом о лопатки окунувшегося во всецело личные покои их нагрянувшего обладателя.       — Так что если бы я вдруг сделал это, — он вдруг замолк, незыблимо спрятал руку в карман кричащего в колорите камзола мужчины напротив и уловил пальцами увесистую хоть и не массивную цепь изнутри, выволок наружу и прижал к груди, наблюдая за тем, как глаза последнего дико расширились от увиденного. — Ты бы захотел вернуть его назад?       — Луи, ты не знаешь, с чем играешь, — наконец решившись, непритязательно процедил Гарри, слегка протянув свою руку в сторону внезапно проявившего себя храбреца. — Верни его мне.       — Что же такого особенного в этом амулете? — непринуждённо, едва ли не обыденно задался вопросом Луи, напрочь проигнорировав просьбу капитана. Он схватился за вещицу крепко, впрок запутав её меж пальцами и оставив тяжёлый сверкающий драгоценный камень в окружении золота в самом основании ладони, детально его изучая. — И отчего же ты ищешь помощи именно у ведьм? И, а-х, что же такого, чёрт тебя побери, ты скрываешь, что даже их осмеливаешься вгонять в ужас настолько, чтобы отказывались помогать тебе?       Гарри среагировал в неразборчивом коротком проклятии и резко бросился к заветной вещице, тут же провалившись в неудаче благодаря не менее проворному манёвру Луи. Томлинсон поспешил к двери, схватившись за цепь в ладони ещё сильнее.       — Верни его, Луи, — умолял Стайлс, и новая эмоция откровенного отчаяния проскользнула в его голосе.       Томлинсон сжал челюсть, но покачал головой.       — Скину этот проклятый медальон за борт, если ты наконец не расскажешь, что с тобой, чёрт побери, происходит. Что ты скрываешь?       — Корабль проклят! — выкрикнул Гарри, чьи ладони уже давно свелись в кулак, а вены на шее пульсировали от напряжения. Сейчас он был потенциальным воплощением самой что ни на есть настоящей пороховой бочки, рвущейся ко взрыву в любой предстоящий момент. — «Роза» проклята, и всё, что я пытаюсь сделать — это разрушить проклятье. А теперь верни уже мой амулет.       — Проклята? — эхом отозвался Томлинсон, чьи пальцы вдруг ослабели, и амулет со звоном рухнул на пол. Гарри сорвался вперёд в тот же миг и схватил его, засунув обратно в карман так быстро, что Луи едва успел среагировать на этот жест. — Как это «проклята»?       — Корабль проклят, что ещё я могу подразумевать под этим? — Гарри резко уселся на край своей постели, вновь нервно пропустив пальцы сквозь локоны. Но, к его не счастью, одна из прядок запуталась у основания кольца, и он, поморщившись, принялся мягко её распутывать. Луи наблюдал за ним настороженно и как никогда участливо, всё ещё всячески пытаясь выявить в нём признаки ускользнувшей от него шутливости, но снова и снова натыкаясь лишь на безоговорочную и совершенно серьёзную взыскательность.       — Я имею в виду, как так вышло, что он проклят? — начал он тихо. При всех возможных вариантах, прокручивающихся в его голове с первой увиденной им тайной вылазки Гарри, он и близко не догадывался, что истина в них сокрыта под таким необычайным углом. — Почему ты не рассказал мне об этом, когда я только вступал в ряды этого абсурда, чёрт побери? Ты думал, я захотел бы такого?       — Никто об этом не знает, — резко оборонился Стайлс, впившись глазами в Луи и крепко сжав челюсть. — Только я и теперь ты — никто больше. И я не собираюсь вводить тебя в курс дела; всё, что тебе необходимо знать — это никак не повлияет ни на тебя, ни на кого-либо ещё на этом судне. Проклят корабль, на этом всё.       Луи нахмурился, безуспешно пытаясь призамедлить ход новых всеобъемлющих открытий, поочерёдно мечущих в его голове. Всё, что он знал: он не был в силах отыскать нужных слов, дабы сформулировать их должным образом, когда всё крутилось вокруг неясного: «что вообще за дьявольщина здесь творилась?».       — Но как это может повлиять на «Розу» тогда? В чём суть этого проклятья?       Напряжение разглаживалось на лице мужчины, хоть глаза по-прежнему и оставались необычайно расширенными, выдавая в самой глубине своей их неподдельный страх.       — Ни в коем разе не твоё дело, Луи. — Повторил он уже более сдержанно. — И ты ни с кем не должен об этом говорить.       Томлинсон несносно усмехнулся.       — И почему же не должен?       — Потому что это бремя на моих плечах! — резко огрызнулся Гарри, вмиг разрушив всё своё притворное хладнокровие, чему Луи вовсе не удивился — этот человек был без спору обаятелен и ловок, но лгать совершенно не умел. — Тебе даже не следовало знать. Проклятье не навредило бы тебе в любом случае, так что чем меньше ты знаешь, тем лучше. И я не хочу, чтобы кто-то из моей команды был включён в это тоже, так что прошу, Луи, храни это в тайне.       Луи прикусил губу в размышлении. У экипажа его этой самой команды были все права на то, чтобы быть в полном ведении о том, что творилось на месте, где они неизменно проживали и сердечно отдавали часть своего труда. Им следовало знать. Но явно не из его уст. Гарри был капитаном этого судна, и он же был единственным здесь, кто был обязан включить их в загадку, касающуюся отныне каждого. И особенно — если он был честен — и проклятье на самом деле не представляло угрозы их жизням. К чему же тогда вообще было его скрывать?       — Отлично, твоя тайна умрёт вместе со мной, но только тогда, когда я узнаю больше об этом проклятии.       — Я не расскажу тебе в чём его сила, — непоколебимо заявил Стайлс, скрестив руки на груди. Теперь же он выглядел так, словно дулся на что-то, и, честно, Луи больше не в силах был сдерживать себя от закатывания глаз. — Просто поверь мне на слово. Это не причинит тебе никакого вреда.       — Чудесно, я доверюсь тебе, — произнёс он осторожно, не имея при себе иного выбора, и занял место рядом с Гарри довольно близко, чтобы их бёдра тесно соприкоснулись друг с другом, а тела ритмично покачнулись в такт размеренным волнам Атлантического океана. — Но если оно не оказывает личного влияния, так почему бы тебе просто не объявить о нём всем?       Зеленоглазый заправил запутавшийся локон обратно за ухо и устало вздохнул.       — Потому что проклятья вводят людей в ужас, — просто ответил он. — Они уйдут всё равно, как бы я не пытался заверить их в том, что здесь они в безопасности. Моё слово уже перестанет иметь ценность, понимаешь? Это ведь... то, чем я и занимаюсь на своём корабле — предлагаю команде безопасное место, шанс убежать от своей рутины и изучить этот мир. Я не смею забрать у них этого, сказав, что место, которое они считают своим домом, проклято. И как бы, возможно, эгоистично это не звучало, но ещё и я не хочу оставаться один.       И уязвимость, проскользнувшая в его голосе вдруг невольно заставила сердце Луи сжаться в немой боли. Он не в силах был представить Гарри в одиночестве без всех этих людей, неизменно окружающих его изо дня в день; все они были так тесно привязаны к нему. Даже Луи не смог удержать ту неприязнь, вызванную в их первую встречу, надолго, что уж говорить о чувствах парней.       — Не все уйдут, — заговорил он, уместив свою ладонь поверх руки Гарри. — Я уж точно никуда не собираюсь.       — Хочешь сказать, ты не умчишься с «Розы» на всех парах, как только мы окажемся в следующем порту? — уместив брови где-то в районе затылка, искренне удивился он.       — Конечно нет, ты платишь мне достаточно, чтобы покрывать всякие там проклятья, — подшутил голубоглазый, невесомо пихнув его локтем в бок. — Но я правда не уйду. Так что, может, тебе следует рассказать и остальным — мало ли, вдруг они даже пригодятся. Вспомни хотя бы вторую половину Зейна, в конце-то концов, он-то обязан знать о магии хоть сколько-нибудь. Да и как ты вообще собрался разрушать проклятье один?       — Древний храм Гекаты¹ где-то на окраине Греции, там лежит ответ, — молвил Гарри. — Как только я выясню, как туда добраться, я принесу ей жертву и молитву о том, чтобы она избавила меня от проклятья. Если кто и способен на такое, то точно она. Мне лишь остаётся надеяться, что моей жертвы будет достаточно.       — Поэтому тебе так важен этот амулет? — осмотрительно прощупывал почву Луи, лениво поглаживая тыльную сторону ладони Гарри большим пальцем. На первый взгляд казалось, это действовало на него благосклонно. — Как одно из составляющих твоей жертвы?       — Оно принадлежит Кассандре², — спокойно отвечал Гарри, и Луи едва сдержал себя от того, чтобы не вздрогнуть.       — Подожди-подожди, той самой Кассандре? Жрице Аполлона? — он невольно сжал руку кудрявого. — Серьёзно, та самая?       — Именно та Кассандра, да, — подтвердил капитан и шлёпнулся на постель позади себя, обречённо спрятав лицо в ладонях. Его богемная рубашка немного задралась и оголила загорелый участок кожи рельефного пресса и его V-образной линии.       — Тогда уж проклятье, похоже, куда серьёзнее, чем я думал, — медленно протянул Луи. — Как вообще такое могли выйти? Неужто тебе серьёзно удалось раззадорить кого-то из её последователей или чего хуже её саму?       — Это уже личное, — настаивал на своём Стайлс, чей голос под ладонями звучал приглушённо. — Честное слово, Луи, чем меньше кто-то знает, тем лучше. Только так я ещё могу спать по ночам.       — Я не проболтаю ни единой душе, обещаю, — честно заверил шатен. Он прилёг рядом с Гарри, впервые открыв себе вид на искусно резной потолок. Так просто было быть тем, кто он был сейчас, чтобы без тревог прикрыть веки и отпустить все заботы, раствориться в размеренной качке палуб под ними и нежном дыхании Гарри рядом. Иногда Луи казалось, словно всё это и было тем, в чём он так отчаянно нуждался. И да, быть может, он никогда и не представлял себя среди моряков — и уж тем более пиратов — и, быть может, никогда не думал, что смог бы насладиться такой жизнью и найти в ней покой, но лежа здесь, рядом с Гарри, теперь он был почти уверен, что смог бы.       — Наверное, не этого ты ожидал, когда думал, что я тут скрываю, да? — вдруг задал Гарри тот вопрос, что крутился у Луи в голове с самого начала их беседы.       — Честно? Ничего не могу сказать на этот счёт, — засмеялся он в заключении. — У тебя ведь всегда всё по-особенному, разве нет? И ещё у тебя, конечно, больше нет никаких причин, чтобы не взять меня с собой в следующий раз, когда ты галопом сорвёшься с корабля?       На этих словах Гарри медленно убрал руки с лица, повернув его к своему неугомонному спутнику и пристально сузив глаза.       — Кстати о ведьмах: ты серьёзно вздумал устраивать за мной слежку в Иосе? Как бы ещё ты узнал, что я посещал ведьму и просил у неё о помощи?       — Да, я следил за тобой, — стыдливо признался Томлинсон, ненавязчиво пытаясь засунуть голову в плечи. — Вот, что случается, когда ты таишь что-то от других, Эйч. Люди становятся любопытными.       —Ты, — тут же исправил Стайлс, тыча пальцем в лицо Луи. — Ты становишься любопытным и неугомонным.       Луи шлёпнул его по руке и небрежно пожал плечами.       — Что правда, то правда, — протянул он, прежде, чем вновь заговорить. — Что случилось с твоей кожей во время того шторма? Она словно... нагрелась, когда корабль охватили те огни? И твоя щека зашипела от дождя. Что это было?       — Уверен, тебе показалось, — отвечал Гарри, также медля. — Первый шторм на море — нелёгкий опыт, я-то уж знаю. И некоторые вещи, что ты видел, необязательно случались наяву. Так что ничего с моей кожей не было.       — Продолжаешь утаивать, значит, — пробормотал Луи, не веря ни единому его слову. Он знал, что видел, и поскольку Гарри продолжал умалчивать от него истинную природу наложенного проклятья, шатен не был настолько глуп, чтобы верить каждому его слову как божьей правде. — Как хочешь, но просто знай: если ты не хочешь рассказывать мне, я не стану тебя принуждать, но и не отпущу это так просто тоже.       Гарри уставился на него долгим не впечатленным взглядом, пока сам же не сдался и не вытянул долгий преувеличенный стон.       — Я жалею, что вообще впустил тебя на свой корабль когда-то.       — Продолжай убеждать себя в этом, — игриво парировал Луи, подмигнув и похлопав Гарри по животу, на что последний захихикал — как и любой уважаемый пират несомненно — и наконец полностью расслабился. Луи же вновь уловил себя на том, как уставился на открывшуюся кожу под соблазнительно задравшейся рубашкой и поспешно потряс головой, в надежде прочистить свой затуманившийся разум. — Ладно, я пойду, но опять же знай: то, что я имел ввиду под тем, что пойду с тобой в следующем порту, пока ты опять не умыкнёшь прочь, всё ещё актуально и таким и останется. Ты не обязан делать это один, знаешь ли.       Луи сполз с его постели, а капитан пожал плечами и побеждённо прикрыл глаза.       — Не сомневаюсь. Я не смог бы остановить тебя, даже если попытаюсь.       И пока Томлинсон покидал покои Стайлса, широкая улыбка не сходила с его лица: действительно ведь — никак не смог бы.