These Hands Not Fit For Holding.

florence and the machine - blinding

☠️☠️☠️

      — Попридержи покрепче здесь, чтобы я смог забить гвоздь в эту штуковину, — невнятно поручил Луи, по старой привычке запихнув пару гвоздей меж зубов. Лиам беспрекословно выполнил новую по счёту просьбу, и Томлинсон тут же осторожно замахнулся молотком, нанеся первый удар ровно по самой серёдке и вколачивая до тех пор, пока стержень не скрылся в податливой древесине. После чего проверил на прочность ножку стула, что они возвели и, убедившись, что она оставалась неподвижной, многозначительно кивнул Лиаму, отчего тот тут же убрал руки от изделия прочь.       — Уже почти всё, да? — уточнил он заметно увереннее теперь, спустя месяц работ у Луи в подмастерьях. Как никак, ему удалось пройти нелёгкий путь от человека, что не в силах был отличить обыкновенный молот от кувалды, до того, кто смог бы собственноручно смастерить любой предмет домашнего быта с нуля. — Ещё одна ножка и покрываем смолой.       — Ага. — Луи уже подобрал вторую, аккуратно высеченную деревянную рейку и протянул деталь Лиаму с тем же негласным поручением, что и за порученье до него. С тех самых пор, как Найл доверил сделать для него олисбос, нечто, что для него не пробовал доверять ещё никто, они с Лиамом в меру времени и собственных интересов успевали принимать заказы и от других членов экипажа. Так называемая сверхурочная работёнка, коей было совсем понемножку, если таковая вообще имелась, разумеется, за уплату на стороне, но Луи и без неё получал немалое наслаждение, работая по древесине, как и в свои старые добрые времена. — Может теперь Джулиан перестанет жаловаться каждый раз, пока стоя чистит весь арсенал.       — Он всегда сможет найти что ещё, на что пожаловаться, — метко парировал Лиам, сопроводив свой ответ мягким звучным смехом, совсем не вздрогнув от того, как Луи вновь занёс молоток над гвоздём. Шатен усмехнулся и в последний на сегодня раз замахнулся молотком. И стоило бойку только опуститься на шляпку гвоздя, как комната внезапно усиленно содрогнулась, отчего и Луи, не успев как следует спохватиться в происходящем, уже с грохотом очутился на полу, прихватив с собой до самых краёв забитую гвоздями коробку, теперь уже хаотичным морем оккупирующих его силуэт.       — Что за чёрт? — простонал он, отбросив молоток и инстинктивно проверив ладонью затылок на наличие крови, но ничего, к великому своему счастью, на ней не обнаружил. Лишь саднящая боль, заставляющая лицо непроизвольно сморщиться, а рот судорожно зашипеть, и тем не менее по милостыне богов или же благосклонного случая — что Луи было как угодно сейчас — он всё также был жив.       — Похоже что-то задело корабль, — пробормотал Лиам. Он же ударился о новоявленный стул, но теперь крепко стоял на ногах, стряхивая прилипшие опилки со своих брюк. Протянув руку Луи, он поднял и его, на секунду уместив руку у того на плечах, чтобы удостовериться в его устойчивости, и вновь заговорил: — Давай, мы должны посмотреть, что стряслось.       Луи кивнул, и только сейчас, в силу твёрдой опоры, ощутил лёгкое головокружение. К тому стоило вновь отметить, что покачивание судна сказывалось неблагоприятно на его желудке вот уже целые недели, что только доказывало идею поскорее оказаться на открытой верхней палубе, полной свежего воздуха, не такой уж и дурнóй. И если его организм вдруг вновь пожелает подвергнуть своё содержимое раньше положенному остракизму, то он, ко всему прочему, уже не посмеет ему в этом отказать.       Но на главной палубе по воле случая или чего-либо ещё ни сколь неразъяснимого не оказалось никакого свежего воздуха — никакого в помине. Как только они с Лиамом вскарабкались по ближайшей лестничке, ведущей наверх, их зрение омрачило необозримо густым туманом — а именно той степени непроглядности, что Луи ещё никогда не встречал. Он едва мог видеть что-то дальше фута, а значит лишь призрачный силуэт Лиама в близ себя и золотое пламя в отдалённой части палубы.       — Что происходит? — требовательно спросил он, не обращаясь конкретно ни к кому, пока спотыкался на пути к костру, что развела команда в самом центре палубы, определить который помогла главная мачта. Наконец, вырисовался блеклый силуэт Найла, подбрасывающего в огневище очередной брусок деревяшки, пока оно в ответ на жертву высоко над жерлом выплёвывало искры, освещая каждого поблизости едва проскальзывающим сквозь густоту необыкновенного явления мягким астральным светом. Тепло, издаваемое огнём, вдруг пробудило в сознании Луи мысль, как холоден на самом деле был тот таинственный туман.       — Гарри заметил что-то в воде! — выкрикнул Зейн, указав на воронье гнездо. Луи проскользнул взглядом на источник, лишь бы уловить там отблеск искусной рапиры капитана, призывно отражавшей мерклый свет от огня. И он его уловил. Без единой мысли в его всё ещё неясной от встряски и падения голове, он устремился прямиком к вантам, вертикально и неизменно ведущим к гнезду, взбираясь вверх, пока не оказался подле Гарри.       Туман проявлялся реже здесь, и как только Луи опустил взгляд вниз, то понял, что буквально ничего не мог видеть, прибывая над облаком с высоты нескольких ярдов. Оно казалось ещё плотнее и ближе теперь. Но самым интересным было то, что и окутывало оно лишь корабль и ничего вокруг. Море было яснó, и яснó, как безоблачное небо, что могло означать лишь одно — хорошего им ожидать не придётся.       — Что-то не так, — вслух зароптал очевидную мысль Стайлс, развернувшись к Луи. — Туман не должен был окружать только судно.       — Что в воде? — невзирая на скованность в его голосе, напрямую выдал шатен. Сам он не в силах был увидеть хоть что-то сквозь поверхность — море было слишком темно, а Луна ослепительно отрадна, всякий раз отражая в воде лишь свой лик и, собственно, тщетно пытающегося разглядеть в ней хоть что-либо Луи. Тревожным было и затишье посудины, что застыло посреди вод, точь в точь, как осевшая утка. И теперь Луи уже не в силах был подавить в себе нервную дрожь.       — Я не знаю, — честно ответил Гарри, хмурясь так, как обычно хмурятся при не довольствующем себя ответе. Но даже это не опорочило его благолепное лицо, когда оно было столь мягким под лунным свечением. И всё же оставалось при нём нечто смутное, подёрнутое лёгкой, невесомой дымкой, что Луи никак не мог понять или описать. Самые края его лица и волос словно размывались, отчего Луи откровенно не был уверен теперь, его ли голова пострадала больше предполагаемого тогда, или Гарри на самом деле был несколько расплывчат сейчас. Ничего страннее уже и быть не могло. — Возможно, это-       Как вдруг, нечто выпрыгнуло из воды и сводом обогнуло всю верхнюю палубу, прежде чем Гарри успел закончить свою мысль. Нечеловечий вопль загремел словно отовсюду, чередуя за собой один единственный, более сродни человеческому пронзительный крик, прежде, чем безмолвие вдруг охватило каждого на борту. Луи успел лишь разглядеть длинный змеевидный хвост, сокрушённо увильнувший обратно в воду и окативший значительной её частью едва ли не весь левый корпус всего судна. Он не имел ни малейшего понятия, какое существо было бы в силах преуспеть в таком ошеломляющем прыжке, но по застывшему ужасу на лице Гарри, вдруг понял, что тот имел.       — Ки́тос¹, — шокировано прошептал Гарри, напрочь позабыв о том, что такое моргать, с осязаемым трудом обрабатывая в голове столь внезапно увиденное. — Кето́ — морские твари, похожие на змей, их- их не видели вот уже десятки лет... чёрт побери!       — Что мы делаем? — голос же Луи предательски выявил в нём обезумевшую панику, с каждым новым толчком выбивающую из груди его собственное сердце. На поверхности воды больше не оставалось ряби, ничего, что выдавало бы присутствие поблизости Кето́ — в сущности, едва ли не зеркально-чистая гладь, и никакого намёка на скорейший удар. Сейчас они были чуть более, чем по обыкновению достижимо быть немощными, — таковыми были мысли, неохотно преобладавшие в Луи, наконец в полной мере ощутившего всю реальность неукротимого происходящего, настоящую её возможность в обострённом риске погибнуть не иначе как уже сегодняшней ночью.       — Огонь, — дрогнув, выдал капитан. — Думаю, огонь смог бы отпугнуть её. Оружие тоже в счёт, если удастся попасть в неё во время полёта.       — Тогда оставайся здесь, — в обезумевшем возбуждении поручил Луи и дрожащими пальцами сковывал плечо Гарри. — Ты стреляешь лучше меня, и если она выпрыгнет вновь, ты выстрелишь. Я спущусь и скажу Найлу в чём дело, если он ещё не знает, и мы подготовим команду с факелами по позициям.       Стайлс коротко кивнул и в ответ ладонью сжал талию Луи.       — Только возвращайся назад потом, — попросил он так тихо, что Луи засомневался в услышанном. — И будь осторожнее.       — Я буду, — пообещал он столь же тихо, хоть оба и знали, что любые обещания здесь были напрасны. И вновь словно по неподвластному импульсу, сознавая лишь, что в любое мгновение их корабль потопит гигантский морской монстр и вероятно съест их всех живьём, отчего Луи уже никогда не представится шанс сделать это вновь, он смело прижал свои иссохшие губы к полуоткрытым губам Гарри в немом и бесконечно коротком поцелуе. И пусть он был сжат и полон неосуществимых обещаний и незыблемого ужаса, но он был лучшим, что Луи смог бы предложить ему в их возможно последнюю минуту. Отстранившись, он уловил гортанный сладкий стон, прорвавшийся из недр груди мужчины, но невзирая на это, уже исчез.       Спешно спускаясь по вантам вниз к главной палубе, едва осознавая, что он только что натворил, и спотыкаясь по малой части пару раз, он наконец достиг ступнями конца, где морская вода очутилась повсюду. Невзирая и на это, Луи без особой усердственности пробрался напрямую к кострищу, окружность которого всё так же заполняло столпотворение из членов команды, изменение в которых отобразилось лишь на их лицах, все как одно, искаженных отчаянным ужасом и трепетом отхватить любой намёк на то, что же в конце концов, чёрт побери, им угрожало.       — Это Ки́тос. — немедля прояснил Луи, завлекая ответом каждого. Но каждый оставался при том же недоумении, что и до пояснения, кроме лишь единственного Зейна, выявившего свою просветлённость знакомым именем безмолвной и резко нахлынувшей на его лицо бледнотой. — Поэтому нам нужен огонь. Возведите факелы и расстановитесь по обоим сторонам от палубы, машите ими, и это отпугнёт монстра.       — Нам нужно больше, чем просто огонь, — раздался серьёзный, тяжёлый как никогда голос Зейна, пока Джефф, Джонни и Джулиан уже разбегались в поисках щепок, сучков и всего деревянного, что хоть как-то бы поспособствовало на роль импровизированных факелов. — Корабль должен быть в движении, пока сами мы в наступлении. Ки́тос способна уничтожить судно за считанные минуты, если того захочет, нам нужно убить её первой.       И, что ж, Луи не был уверен, что когда-либо был напуган пуще, чем в это мгновение, суровость на лице Зейна и серьёзная речь которого окончательно привели его в исступление, пока туман всё также неугомонно кружил над ними и заманивал в свои подобострастные сети.       — Гарри на гнезде со своим мушкетом, и если тварь снова выпрыгнет, он выстрелит в неё. И, Найл, ты тоже стрелок, поэтому идёшь со мной, а я принесу больше пистолетов.       Наспех возведённые факелы уже прошлись по всей команде, и теперь каждый смиренно стоял на своём посту. Прежде «Роза» всегда казалась Луи неприкосновенным, непостижимым очагом для любых невзгод в силу своей отменной габаритности и ярого свободолюбия. Верным убежищем от душащего господства королей и прогнившей житейской стагнации. Но не иная опасность, затрагивавшая жизнь Луи по пребыванию на их прошлых портах, не равнялась с той, что грозила им сейчас. Сейчас, когда пальцы так крепко сцепляли кусок какой-то смехотворной коряги, наспех смоченной в канифоли и отныне ярко горящей воинственным огнём, а в голове блуждала всё та же одурманивающая дымка, оставляющая за собой свежий след на памяти мягких губ Гарри и такой далёкий на собственных устах. И мысли о том, как же всё-таки сильно он вновь облажался.       Найл приволок новую партию оружия в виде разномастных пистолей и один проржавый арбалет, в противовес покачивающийся на его плече, кое-как при этом уместивши во всю эту композицию и самодельный факел. Луи принял у него один из пистолей, почувствовав на ладони несравнимую ни с чем тяжесть и прохладу металла, громко и медленно на этом сглотнув.       И вдруг из неоткуда, змей выпрыгнул вновь. В одно мгновение — Луи поспевал вслед за Найлом к фокмачте², и уже в следующее — волна воды по новой окатила палубу от самого её порта до основания форштевня³, пока длинное змеевидное тело ободом прорезало небеса. В глазах Луи успел отразиться лишь ряд острых, зазубренных зубов-клыков и огромное, с драконье яйцо, свирепое жёлтое око, на миг сверкнувшее на фоне лунного света и вновь увильнувшее в морские недры прочь с хлёстким звоном выстрела, обрызгав за собой уже и весь правый борт. Но его проворный хвост ещё поспел вцепиться и проломить фальшборт там, где ещё секунду назад защищал свой пост несчастный Джулиан, теперь же накрепко опечатанный в объятьях морского дьявола, а потому уже и не веки закованный в его крепких пастях.       Кто-то ещё кричал с просьбой скорее хватать, но к той минуте несчастный уже слишком давно для подобных утех пребывал за бортом, не успев кто-либо хоть что-то толком предпринять. «Роза» ещё недолго беззвучно покачивалась на потревоженных волнах, вновь, в конце концов, отобразивших свой ровно отзеркальный лик, точь в точь, как и после первого их смутившего ещё совсем невинного прыжка, покуда каждый с окостенелым ужасом ещё не озирал, и все как один остро не предчувствовал свою кончину ближайшей.       Найл шелохнулся первым, толкнув Луи в плечо и головой указав на гнездо.       — Я займу место Джулиана, — то было единственным, что он сказал, на что второму оставалось лишь коротко кивнуть, что он и сделал. Он засунул свою пистоль под резинку своих брюк и точно также перекинул арбалет уже через своё плечо, из-за чего при подъёме на вантах, ему оставалось ползти воспользовавшись лишь одной рукой, — задача и без того не проста, так ко всему и прочему неимоверный холод, прокалывающий самыми, что ни на есть настоящими железными спицами, его кожу и отупляющий всякий здравый рассудок до уровня трюма любого корабля.       — Джулиан... — начал Луи, как только добирался до места близ Гарри, но последний резко оборвал его в беспрестанном тяжёлом ворчании. И единственное, что теперь мог видеть Луи — это то, с какой силой он хватался за своё правое плечо, рукава некогда жемчужной рубашки сейчас стремительно пропитывались в новоявленной крови, раскрашивая её в свой глубокий винный цвет. — Гарри, что случилось?       — Нет времени, — повторно не дослушав, зашипел он, запустив пропитанную в крови руку за пояс брюк Луи и выхватив оттуда запасной мушкет. Его лицо то и дело морщилось, с тем, как он пытался удержать два оружия вровень, невзирая на то, что готовой мишени ещё не предвещало, но под основой последних двух событий, ожидать её предстояло бы в любой момент. В то же время Луи мог видеть остальную команду, рьяно размахивающую факелами в одной руке и нацеливающую мушкетами — в другой, усердно, как один, стараясь заметить Кето и с одновременной готовностью отпугнуть её, как бы ничтожно они не выглядели с высоты его обзора. И если они все и выживут сегодня, то явление это будет ничем иным, как настоящим чудом. — Установи арбалет, соскреби немного канифоли, окуни ею стрелу и подожги. От огня ей будет больше проку.       Что Луи и сделал, избавив Гарри от напора вопросов. Ещё никогда он не стрелял из арбалета, и даже не подозревал, почему из всех оружий Найл выбрал именно его, и тем не менее смог закрепить стрелу на выведенное для неё место, осилил натянуть тонкую верёвку, укрепляющую её по основанию корпуса и аккуратно разжёг смазанный в смоле наконечник, теперь же держа его так ровно, как только мог и точно также терпеливо ждал.       Когда же Китос выпрыгнула из моря вновь, и не подле одной из флангов борта, как прежде, а подле форштевня, едва ли не проломив за собой целый бушприт, то оводом обогнула воздух и сравнительно выше, чем во все свои прошлые разы, опасно кренясь близ вороньего гнезда. И Луи не имел ни малейшего понятия, как именно и в какой момент его стрела вдруг резво выскользнула прочь, пока сердце бунтарски выбивалось из груди вон, а леденящий пот немыслимой рекой стекал от шеи по спине вниз с ужасающим образом, навеки опечатанном в мозгу, пустых винно-жёлтых глазниц, побеждёно опалённых багряным румянцем.       Отзвук мушкета Гарри раздался в ту же секунду, правда оставшись на тот короткий миг без всяческого внимания Луи. Всё, что ему удалось уловить — лишь свист, прорезающий воздух стрелой, всплеск морской воды, в многократный раз окативший палубу снизу, и дьявольский всепоглощающий вопль твари с тем, как стрела угодила ей точь в самую шею. Звук её страданий отразился столь необъятным и титаническим, что Луи на какую-то долю секунды вдруг показалось, что он в силах своих стараний смог бы покорить в щепки и само судно, но ограничившись, к счастью, лишь малой долей верхушки главной мачты, при поражённом падении задев своей тушей её несущественный слой.       Как вдруг Гарри раздался в болезненном шипении, опрометью выронив пистоли из рук и ухватившись за Луи, отныне с трудом удерживаясь сам. Последний же жадно наблюдал за Китос, теперь же не так изящно умыкнувшей в море прочь и оставившей за собой значительную волну, последующую после погружения и даже оттолкнувшей собой корабль, скрывающей своим волнением спешно удаляющиеся на разбушевавшейся поверхности косые плавники. Луи наблюдал за ними до полного их исчезновения, по прежнему с осторожностью ожидая их ближайшего мельтешения в любой момент вновь.       — Она ушла, — хрипло ответил Стайлс на немой вопрос, словив взгляд Луи. — Твоя стрела протаранила ей шею, мои пули — глаза. Она больше не станет атаковать нас сегодня. Кто знает, возможно кто-нибудь из парней тоже успел ей навредить.       — Как ты можешь быть уверен? — неуклонно потребовал Луи, рвано дыша. Его факел — единственный источник света на их пристанище, наспех позабытый у мачтового крепления.       — Иначе ты бы не видел её уплывающей на поверхности, — объяснил Гарри, по привычке сгребая копну волос кровавой ладонью, и резко сморщился, осознав содеянное. — Кето всегда плавают глубоко над ней, и особенно когда нападают. Факт того, что она улизнула на уровне воды... означает, что мы в безопасности. И туман. Взгляни, он рассеивается.       Луи обернулся и обнаружил правдивость его слов. Густой туман, что ещё пару мгновений назад неистово вальсировал над кораблём и проницательно огораживал собой весь лучший обзор, теперь побеждено отступал, открывая бледному свету луны путь на оголяющие участки верхней палубы. Исполинские лужи воды на ней особенно ярко отражались под новоявленным светом, и теперь Луи в полной мере мог видеть, какие убытки оставило за собой морское чудовище.       — Туман вызвала Китос?       — Подозреваю, да, — ответил Гарри, проморгав пару с лишком раз перед ответом, словно в тщетной попытке избавиться от внезапного изумления. И Луи только сейчас вспомнил то, как рьяно он цеплялся за свою руку событиями ранее, мысленно хлопнув себя ладонью по лицу.       — Твоя рука, что случилось? — тут же задался он главным вопросом, уставляясь на тёмное пятно крови, пропитавшее его рукав. Даже в полумраке угасающего факела его легко можно было заметить. — Её необходимо обработать.       — Всё и так неплохо, — начал он, махнув рукой, но не сумев скрыть боль отразившуюся на миг сморщившемся лице. — Сейчас мне нужно встретиться с моей командой.       — Э-й! — но успел Луи лишь выкрикнуть это, как Стайлс уже устремился прочь, вниз по лестничным вантам, и большими шагами лавировал по направлению к Найлу, не обращая на Луи теперь уже и доли своего внимания. Подрагивая от ночных заморозок и внезапной волны пытливого возбуждения, Луи самозабвенно последовал по тому же пути.       — ...не в наших силах было спасти его, — услышал он смелый, но полный вины голос Лиама к концу его речи. «Джулиан», вдруг отрезвило осознание. Оно не поражало его до сих пор с тем, как он лично не столкнулся с торжественными застывшими выражениями на лицах каждого из присутствующих. Экипаж «Розы» был слишком мал, оттого и теснее любого другого, и теперь он стал на одного его члена меньше. И это окончательно разрушило ломаные остатки прошлых убеждений Луи в том, что «Роза» было лучшим в неподступности прибежищем для тех, кто жаждал свободы и благодушного покоя. Джулиана не стало, он был убит Кето, и чёрт побери, если Луи знал, как мириться с этим.       — Мы устроим поминки завтра, — решил Гарри, звуча громко и уверенно, заглушая каждого вокруг под стать истинному капитану, хоть и не в силах укрыть в голосе выдающую дрожь. — Помните Джулиана так, как он хотел бы, чтобы вы о нём помнили. На сейчас же, все по каютам. Я лично поведу корабль этой ночью; вы все заслужили должный отдых.       Никто из присутствующих, к удивлению Луи, и не попробовал ополчиться, все, как один, были слишком как опустошены морально, так и изнурены физически. Само же событие произошло от силы не более пятнадцати минут назад, но для Луи же это ощущалось целой жизнью, где он с Лиамом в их мастерской когда-то ещё совсем непринуждённо строили для Джулиана стул. Сейчас же он продолжал стоять, наблюдая за тем, как остальные, поникнув, безмолвно исчезали в люках, ведущих к нижним палубам, а там и к каютам. Гарри же совсем медленно, словно бы взвешивая каждый свой новый шаг, двигался в направлении к штурвалу, проверяя на пути курс на компасе и прямиком на той самой мудрёной карте, что начертил для него Александр.

florence and the machine - never let me go

      — Ну, так что насчёт твоей руки? Ты же не думал, что сбежишь от меня? — не сдержавшись в нахальстве, спросил его Луи, двигаясь в паре шагов от его спины и удивляясь, когда заметил, что напугал его своим голосом. — Как ты повредил её?       — Это не имеет значения, — в ответ огрызнулся он, пряча компас в карман и сдавая немного на право руля, поменяв курс судна на более точный. — Спокойной ночи, Луи.       — О, нет-нет, — с вызовом проговорил Томлинсон в ответ. — Не до тех пор, пока ты не скажешь мне, как это случилось, и не убедишь меня в том, что сможешь позаботиться о себе сам. Я хоть и не лекарь, но знаю, как обработать обычную рану. Покажи мне руку.       Гарри несомненно фыркнул, но так или иначе исполнил просьбу, и его рубашка оказалась отброшенной прочь с тем, как осторожно он снял её. И то, что за ней последовало, даже не дало Луи возможности уставиться на его мягкую грудь, когда его бицепс выглядел так, словно был пережёван озверевшей собакой.       — Это не стоит внимания, — тут же прокомментировал он, и что ж, он был просто лжецом.       — Господи, — выдохнул Луи, становясь рядом и предельно аккуратно перемещая руку за кисть поближе к лицу. Кожа на бицепсе вдоль и поперёк была исполосована грубыми линиями вплоть до самого локтя. Порезы были явно глубоки, выдавая себя обильным кровотечением. — Жди здесь, — вновь поручил он, со спешкой двигаясь в направлении корабельного хранилища, где однажды точно видел сундучок со всем необходимым для лечебной припарки. Он отобрал нечто с помеченным названием от заражений и отдельно рулон чистой ткани для будущей повязки, заранее отметив в голове посетить с Гарри при первой же их возможности в предстоящем порту более искусного врачевателя. Подумав ещё, он решил забежать и в каюту Гарри, прихватив оттуда один из его камзолов, прежде чем наконец вернуться обратно.       Гарри всё так же располагал на своём месте, безропотно, уже смиренно, позволив Луи прочистить и перевязать свою рану. Последний справился быстро, напоследок убедившись в том, что не перетянул повязку сильнее положенного и одновременно достаточно для того, чтобы не дать крови продолжать вытекать. Когда же он закончил, то поднял камзол с пола рядом и передал в руки Гарри, тут же спохватываясь и помогая тому, как следует его надеть.       — Это поможет до следующего острова, — тихо произнёс Луи. — Теперь говори, что произошло, потому что я видел, как Китос задела хвостом леер, но она никак бы не добралась до тебя. И я не понимаю, что тогда, ты больше не можешь лгать мне по этому поводу. Говори мне прямо сейчас же.       Гарри резко вздохнул и в который раз смирился с неизбежным.       — Не «Роза» проклята, не буквально. Я проклят.       Луи неподвижно уставился на него, неуверенный в том, что он ожидал услышать, но видимо явно не то, что ему пришлось. Гарри лгал ему и прежде, говоря о том, что проклято судно, но Луи просто... Как он вообще мог быть проклят? Что он мог сделать такого, чтобы подвергнуть себя проклятью?       — Как? — выдавил он, до отчаяния жаждущий больших подробностей и надеющийся, что хоть в них-то Гарри раскроет ему всю правду. — Почему ты лгал? Что за проклятье?       — Оно принадлежало моему отцу, — ответил он, пряча глаза и скрывая их в изучении многотысячных звёзд, путеводно сверкающих над ними. Его кудри беспечно обрамляли его лицо, игриво танцуя под стать ветру и сладкой звучности речи. — Ты знаешь, он был настоящим пиратом, коим никогда не был я. Крал и обворовывал, вгоняя в ужас каждого одним лишь своим именем — капитан Стайлс. Но он был добр ко мне, — о-х, ну конечно он был, — хоть теперь мне и остаётся догадываться, что это было очередной хитростью. Ведь как же ещё с этим обаятельным чёрным капитаном, готовым обернуться в любой момент словно по взмаху ножа...       Гарри оборвался, прикрыв глаза, и в каком-то удручённом разочаровании покачал головой. Без единой мысли, Луи схватил его руку и ободряюще её сжал, шепча единственное: «продолжай», едва слышно, но достаточно для того, чтобы быть услышанным.       — И, а-х, он... Не знаю, как именно это произошло, он никогда не рассказывал, но мой отец... он обозлил одну ведьму, имевшую колоссальный успех в своём деле. Выводить ведьм из себя и так никогда не было хорошей идеей, но эту ведьму... Её звали Еленой, и она была приближённым потомком Гекаты⁴, что одно только и взывало о том, какой непостижимой силой она обладала. Отец посещал Афины, место, в котором она обитала, несколько раз в год и всегда ходил к ней в одиночку, так что со временем я, конечно, начал задавать вопросы, не замешаны ли они в чём-то. И однажды отец согласился взять меня с собой. То было моим первым и единственным шансом узнать что-то. И я не знал, что так огорчило её в моём присутствии, и в нём ли вообще было дело, но она стала кричать на моего отца, и следующей вещью, которую я понял, было то, что она прокляла его. Говорила ему, что если он так привязан к своему кораблю, то пусть навсегда и полагается на него своей драгоценной жизнью. Мне было всего шестнадцать тогда и, конечно, я не осознал всю важность ею сказанного, но позже той ночью отец разъяснил мне.       — И что она имела ввиду? — отчаянно вмешался Луи, в полной мере ощутив, как жадно нуждался в продолжении.       — Что душа отца к тому моменту была уже тесно привязана к «Розе». Если бы судно повредилось, то и он бы был ранен, или же, если бы его уничтожили или потопили, то и он бы погиб. Живя жизнью отца, Елена, полагаю, думала, что ему бы оставалось совсем недолго до первого случая, но отец в ту пору миновал целые годы, и даже скончался в конце концов не из-за корабля, а от руки другого пирата. Я думал, на этом всё и прекратилось, но как я уже говорил, силы Хелены были невообразимо мощны, и проклятие передалось мне по наследству.       — То есть, ты имеешь ввиду, что в этом нет и капли твоей вины? Что, чёрт побери, за брехня! Ты не сделал ровным счётом ничего, чтобы заслужить это! Где тут справедливость? — сокрушался Луи, вновь сжимая ладонь Гарри, теперь же в волю людского сострадания. Как такое было возможно? Как череда этих ужасных событий смогла привести Гарри к состоянию, принуждающему вылезать из шкуры вон, чтобы добиться финала проклятья, в коей он не должен иметь категорически никакой роли, но которая, так или иначе, так тесно скрепляла его жизнь и корабль, готовый сокрушиться в любой день и любой миг.       Стайлс лишь пожал плечами, наконец столкнувшись глазами с Луи.       — Я не рассказывал тебе потому, что я не... я не горжусь всем этим, всем тем, что совершил мой отец. — произнёс он. — Но даже его репутация в чём-то полезна. При виде нас другие пираты, как правило, не решаются идти на нас; остерегаются «Розы», всё также руководствующуюся под Стайлсом. Но я не горжусь своей семьёй и не хочу, чтобы люди думали, что я такой же, как и мой отец.       — Ты и не такой, — без малого сомнения тут же с охотой отозвался Луи. Он никогда не встречал отца Гарри, не знал о нём ровным счётом ничего, кроме пары историй, переброшенных из одних уст в другие, и тем не менее ни сколь не сомневался в смелости сказанного. — Ты лучший человек, чем он когда-либо мог надеяться стать, Гарри, и ты не заслуживаешь всего этого.       — Ты не знал его, — ощетинился он. — Он не был... Я не знаю, как описать его, но он не был одним из тех необратимо злых людей, не имеющих ни капли души. Он был... он был рискованным, опасным и азартным. Я знаю, что я не такой, как он, вопреки тому, чем я занимаюсь сейчас, но может и этому навязанному проклятью есть своя причина. — Последовал прерывистый вздох, грустная улыбка погасла. — Я просто... Я просто хочу быть свободным.       — И я помогу тебе стать таким, — дал обещание Луи, отпустив ладонь и обвившись руками уже вокруг его талии, сжав в некрепком, но тесном объятии. Кожа Гарри была тепла, ни сколь не взирая на томительную прохладу ночи и взирая лишь на внезапный утешительный крохотный, но столь значимый жест. Его плечи мягко покрывали собой плечи Луи, и последний вдруг понял, как близко было то чувство, заполнившее его в ответ на взаимность, на то, что он так остро испытывал все эти вечные и скоропостижные недели к своему дому, к родной деревне и глубоко скучаемой семье; то чувство, что заполняло его разум и терзало сердце всё это время; и наконец, то незыблемое чувство, что дарило ему одновременный покой и робкую радость в груди. Он чувствовал себя словно дома.       Эти мысли поразили Луи с нарастающей силой, пока они стояли всё так же обыденно и непринуждённо, сплетённые воедино и сопровождаемые лишь тихими равномерными звуками и в такт трепещущими сердцебиениями друг друга. Присоединившись к команде, Луи долгое время самоутверждал себя в том, что мотивы Гарри к тому моменту были никак неспроста, и хоть теперь понимал, что никакой корысти в них не было скрыто, всё же не сомневался в том, что был прав.       — А ты ведь был непреклонен к тому, чтобы отпустить меня, когда узнал о том, что я плотник, — вслух размышлял он, наслаждаясь свежестью аромата морской соли, исходящей от золотистой кожи напротив. — Я долго не мог понять, в чём же именно заключалась важность моего нахождения у тебя на борту, но теперь я понял... Я ведь сохраняю тебе жизнь, правда?       Гарри мягко рассмеялся, горячим дыханием опалив ушко Луи.       — Ну, если посмотреть на это с этой стороны, то «Роза» просто разламывалась на куски, когда ты прокрался на борт, — молвил он. — Но да, благодаря тебе многие вещи стали гораздо проще. У меня исчезли боли в спине почти сразу, как вы с Лиамом поменяли оснастку, и теперь я уверен, что как только вы почините реллинги, моя рука заживёт быстрее.       — И ночь огней святого Эльма, — задумчиво продолжил Луи, оставив без внимания слова Гарри. — Я знал, было что-то не так в том, как твоя кожа едва ли, чёрт возьми, не воспламенилась. И этот туман. Проклятая разгадка висела у меня прямо перед носом почти всё время.       — Да ты не особо догадливый, а? — пошутил Стайлс, и Луи тут же фыркнул. — На твоё счастье, ты слишком мил.       — О-х, ну что ты, и ты не промах, — с усмешкой прокомментировал Луи, на короткий взмах склонив голову назад, лишь чтобы столкнуться озорными взглядами, но позабыв об этом, столкнулся лишь с ничтожным расстоянием между ними.       Губы Гарри изогнулись в усмешке, когда как взгляд невольно спал на губы. И Луи по чёртовому дуновению неугомонного морского бриза решительно рассеял все свои предрассудки прочь и склонил голову ещё больше, столкнувшись с ним устами в поцелуе. Он был медленнее, чем их первый и последний под предлогом возбуждения и нависающей угрозы, оправданного в конечном итоге «их единственным шансом», но куда как более упоительней. Луи поцеловал Гарри ещё раз, шевеля его губы своими, пока не ощутил, как его язык сам прорвался на первые ряды и вдохновлённо изучал проём губ Луи, заставляя последнего теряться в пылу их сжигающего в плену оборота. От медленного и робкого до быстрого и незрячего, ниспадающего почти до отчаяния. С первого их столкновения Луи положил глаз на Гарри, был увлечён им, несмотря на все те бесчисленные преграды, крепко осаждавшие его в тупом упрямстве и подозрении на более чем целый месяц с лихвой, наконец же отступили и приблизили его к тому чувству, что было сравнимо лишь с чувством собственного покаяния и отпущения, то, что и приводит, как правило, в обоих случаях к долгожданной толике облегчения и освобождения.       Луи целовал его губы с новой страстной силой, закипающей в нём, пока проскальзывал пальцами под сшитый камзол, оставляя на разгорячённой коже идеальных пять полос от ногтей, и понимал: не было места облегчению там, где волнами за собой протекал новый накал страстей с каждым чередующим себя касанием губ и языков, жарким дыханием и мягким стонам, доносившихся от самых глубин их резко опьянённого нутра. И словно огонь прожигал внутренности Луи, когда губы Гарри проскальзывали вдоль его скул вниз по грубой небритостью челюсти, и зубами царапаясь всё ниже по её мягкому очерку, доводя свой путь уже к подбородку. Этого было слишком много и слишком мало для первого раза, но Луи наслаждался и понимал, что никогда уже не сможет отступить от этого плена.       — Гарри, — задыхаясь, пролепетал он, просовывая руку в его кудри и путаясь в них. Капитан почувствовал давление в своих волосах и, оторвавшись от шеи Луи, вновь припал к его губам, сражая их новым огненным поцелуем. Шатен слепо кусал его нижнюю губу, окатывая её между зубов, пока та не перевоплотилась жгуче алой и притягательно опухла.       — Ты так прекрасен, — самозабвенно бормотал Стайлс, чьи глаза теперь дьявольски сияли даже в кромешной тьме. — Мы ведь сделали это, так? Я ведь ничего не путаю? Ты хочешь быть со мной?       И Луи почувствовал, как улыбка сама исказила его трепещущее лицо с тем контрастом, что оставляли за собой смелые поцелуи Гарри и нервозность, просвечивающаяся в тембре его глубокого бархатистого баритона; почти иллюзорной ласки губ на его губах и одновременно сминающих талию в незатейливой и даже привычной утехе храбрых руках.       — Конечно хочу. Иначе я не стал бы целовать тебя, Эйч.       — Хорошо, — молвил он, вдруг слегка запыхавшись, и вновь одарил Луи поцелуем. Шатен поддался, и его веки невесомо запорхали, опустившись, пока он целовал Гарри в ответ. — Это хорошо.