These Hands Not Fit For Holding.

florence and the machine - no light no light

      Следующие несколько дней на «Розе» обернулись для Луи настоящим сюрреалистическим кошмаром. Скорбящие несомненно сдержали своё слово и попрощались с Джулианом, как и предвещалось, сразу на следующий день после трагедии, каждый по очереди перекинувшись по паре тройке слов в его память подле ломанных остатков корабельных перил. Найл же окончил церемонию, пролив за борт содержимое любимого рома Джулиана и с едва слышным хлюпом забросил на услуги паромщика пару переливчатых на солнце золотистых драхм следом. Никто в тот миг и не пытался скрыть слёз, крутой эпидемией вдруг помутивших глаза каждого.       Позднее в тот же день, Луи с Лиамом второпях возгрудили новёхонькие релинги, и Томлинсон не смог не восхититься той поражающей силе скорости исцеления руки Гарри, последующей едва ли не в то же мгновение после их минувшего труда. И не то чтобы для Луи это было в новинку, но он словно бы стал восхищаться Гарри ещё сильнее с их первого эпохального поцелуя, предследствием которого немало повлияла и сама роковая ночь. С тех пор он, бывало, нередко сидел подле Гарри, неуклонно держа в ладонях его компас, пока сам он умело лавировал судном по открытому морю, укрощая утерянные часы за беспрестанными и непринуждёнными диалогами, что на самом-то деле водились между ними и раньше, и что как будто бы немного изменились теперь, когда как будто бы стали значительно приятней. И то, как робела улыбка Гарри всякий раз, как Луи дразнил его в выборе эпатажных одеяний или татуировок, охватывающих едва ли не большую часть его тела, и то, как Гарри отвечал ему той же монетой, нередко так умело, как мог. И даже то, как вишнявели его губы, клеймённые страстными поцелуями, как поздними ночами, так и ранними утрами, а иногда даже и при полуденных часах, покуда каждый из них имел возможность тайком придавить к стенке корабельного хранилища или внешней трапезной другого. И всякий раз, как щёки Гарри окрашивались в самый очаровательный алый, он самой быстрой пулей отлегал прочь, стеснённый своей не такой уж и внезапной возбуждённости, особенно напоминающей о себе утесняющей узостью чрезмерно облегающих брюк. Луи ещё не представлялось возможным изведать всех укромностей его наготы, хоть и по ощущениям, оставленных на собственных бёдрах во время и после минут прижатых в страсти разгорячённых тел друг друга, с великим предвкушением того ожидал.       Сейчас же судно подплывало к берегам рельефного островка под имечком Касос, и Лиам с Найлом окружали его по обоим сторонам от гнезда, в коем они сейчас и прибывали, наблюдая за тем, как островок постепенно оголял им свой всё лучший и лучший обзор.       — Не такой скалистый как прошлые два, — отозвался Луи. Остров и вправду не имел ни скал, ни утёсов Китиры, изобилуя в действительности лишь густыми и ровными лесами, прорастающими от самого начала пляжа вплоть до крайнего его конца.       — Куда мы хотя бы направляемся? — подал голос Лиам, вновь и вновь ножом проезжаясь по мягкой древесине, не иначе как что-то строгая. Пока Луи не в силах утвердить то, чем это станет, и скорее всего не утвердится, даже когда Лиам закончит. Он хорош во многих вещах, но строгание фигур по дереву, по трезвости ума Луи, не подходило к тому списку.       — Не знаю название городка, — отвечал уже Найл, трепля вылезшую нить от потрёпанной рубашки, кою хотя и купил в последнем порту, теперь же решительно вспарывал её на отдельные куски прозапас. — Но мы не движемся к лицевой части острова, не думаю. Гарри, конечно, хочет чтобы мы запаслись и прочее, но я не знаю — этот городок куда меньше, чем тот, что на обратной.       Лиам выглянул из-за бруска своей проигрышной подделки, выявив взглядом чистую сконфуженность.       — К этому порту добираться дольше?       — Да не, меньше дня, — пожал плечами Найл. — В конце концов, Гарри должен знать, что делает.       — А Гарри вообще хоть когда-нибудь знал, что делает? — добавил Луи, давая лёгкий толчок на смену беседы в другое русло. Причина, по которой они сейчас плыли не к лицевой части острова заключалась лишь в том, что путь, помеченный Алексом и ведущий соответственно прямиком в лес, а там и необратимо к фонтану, находился гораздо дальше от той точки местности, благодаря которой ещё процветал весь остров. В делах карты Луи безоговорочно доверял Гарри — сам же он был не шибко талантлив к изучению этой тарабарщины.       Найл склонил голову, бросив тихое: «справедливо», и вспорол последнюю из ниток от подола рубашки, сложив её обратно в свой портной мешок и спустившись по квантовой сетке вниз; Луи и Лиам двинулись следом. Томлинсон отправился к тому месту, где Гарри готовился сбросить якорь, уютно упершись о штурвал и блаженно запустив руку в волосы, пряча их от ветряного потока в лицо.       — Гладко, — подметил Луи, когда одна из прядей Гарри всё же выбилась и забралась к нему в рот. Шатен усмехнулся и сам спрятал её обратно за ухо, припав на штурвал совсем рядом с ним, столкнувшись плечами воедино. — Подготовил всё, что нам понадобится?       Гарри лениво промычал в согласии, повернувшись головой и улыбнувшись Луи, примило сощурившись от слепящих глаза ярких лучей полуденного солнца. Пнул ногой кожаную сумку подле него, обратив внимание Луи уже на неё.       — Карта, провизия, кинжал и парочка пустых флаконов, плюс стандартный набор лекарств на случаи непредвиденных обстоятельств. Всего понемножку, но, я думаю, хватит за происками воды из фонтана, русалочьей крови и обратно.       Луи вкось поглядел на него.       — Хорошо. Так ты действительно собираешься добыть её для него?       — Конечно, — отозвался Гарри тем тоном, каким иной исход сразу представлялся всем чем-то диким и по нелепости своей смехотворным. — Я дал ему своё слово и поклялся... и к тому же. Было бы ужасно неправильно с моей стороны не выполнить его просьбу. Тем более, крохотный флакончик не так уж и трудно должно быть набрать. Ведь нам не нужно никого ранить, мы можем просто... любезно попросить.       — Любезно попросить? — усмехнулся Луи. — Ты это серьёзно? Это вообще когда-нибудь срабатывало?       — Возможно, — нахмурившись, ответил Гарри. — Если удача подмигнёт нам. Мы всё узнаем, как прибудем туда, так?       В ответ на что Луи кротко пожал плечами.       — Как скажешь.       Тем временем, судно гладко, как ранее уже подмечал Луи, подплывало неизменно ближе к причалу, в неизбежном своём итоге окончательно до него доплыв, основательно утвердившись близ его мягких песочных равнин. И теперь же Луи поспевал подле Гарри сквозь густой хмурый лес, пока остальная часть команды беспутственно и незримо к тайнам своего капитана шла вдоль распростёртой береговой линии внешнего пляжа. Точно так, как он и выглядел из вороньего гнезда, лес прорастал словно бы отовсюду одинаковой бескрайней пышностью, — в одно мгновение они ещё варились в пляжном котле под знойными лучами только набирающего свою ежедневную силу огнистого солнца, и уже в другое — душились влагой меж рослых сырых и древних древ, окутанных со всех сторон несказанно зелёной растительностью.       — А здесь мрачнее, — притихло аннотировал Луи, вслушиваясь в скрип гальки под ногами, перетекающий в хлюпы мягкого ила и похрускиванья опавших сучков, чередующих и чередующих друг друга. Гарри продолжал вдумчиво изучать карту, и Луи заглянул на верхушки деревьев, толстая ветвистая завеса которых была непроглядна, и лишь самые тусклые лучи солнца пробирались сквозь её широкие матёрые листья. — Словно другой мир.       Гарри наконец оторвал глаза от карты и расценил местность, открывшуюся перед ним, попутно прочистив пересохшее горло от несносного зноя.       — Хоть и удивительно, но мы всё ещё на том же острове.       И уставился на карту вновь, пока Луи вынимал из кармана его брюк старенький компас и ровно уместил его на ладони, дожидаясь, когда стрелки укажут точно на север.       — Нам сюда.       Луи так и остался ответственным за компас, пока они пробирались всё глубже в лесные дебри, теперь же придерживаясь курса на запад, следуя напутственным указам карты Гарри. Она должна была привести их прямиком к ручью, по противотечению которого им совсем скоро предназначено было наткнуться на мелкое озерцо, словно бы случайным мазком мелькавшего на карте, но по сакральной своей необычайности и явной тайной значительности олицетворявшего также сердцевину всего острова.       — Курс всё ещё на западе, — уведомил Луи в очередной раз, как и каждые полчаса до этого. Его большой палец то и дело поглаживал слегка потускневший металлический корпус компаса, всякий раз пробегаясь им по мелким извилистым царапинкам и гладким, кое-где резьбовым, но потёртым временем и прикосновениями Гарри переходным секциям.       — А знаешь, это ведь первая вещь, которую я купил, сразу после того, как очутился на «Розе», — на каком-то моменте вдруг подметил Гарри, свернув карту, и ни с того ни с сего указал на компас. — Когда наша гвардия брала на абордаж другие пиратские корабли или торговые суды, бесчинствовала и обкрадывала их, мой отец всегда выделял мне по нескольку монет. Я подкапливал их и вот однажды увидел этот компас на прилавке какого-то рынка и решил, что именно он стоит тех моих малых сбережений. В голове сразу пронеслись мысли о том, как он мне пригодится для открытия новых земель и морей, как я буду путешествовать по всему миру, когда и где захочу... И посмотри на меня теперь.       — Мы всё ещё сможем сделать это, — пообещал Луи, впредь — зная, как дорога и особенно влекома была эта вещь для Гарри — аккуратнее, но ещё значительнее ухватившись за неё. — Как только избавимся от проклятья, ты будешь свободен в своём выборе, куда бы ты не захотел и чтобы ты там не сделал.       Нежная улыбка расплылась по лицу Гарри.       — Мы?       — О-у, — Луи даже и не заметил своей мимолётной оплошности, тем не менее успевшей проскользнуть с его языка, и отрицать, которую бы уже не имело ни иного смысла. — Ну-у, «Розе» по-прежнему будет нужен плотник, даже если трещинка на фальшборте не будет стоить тебе сломанной руки. К тому же, как ты уже мог заметить сам, я слегка привязался.       — Привязался, м-м-м? — что ж, теперь же ухмылка Гарри чрезвычайно раздулась. — К «Розе» безусловно?       — К «Розе» и к этому её смехотворному капитану, — сохраняя серьёзность, закончил Луи, опустив голову, когда вдруг Гарри неожиданно остановился и, поймав одной рукой его за запястье, другой — повернув и подняв подбородок, мягко его поцеловал.       — Я тоже привязался, знаешь, — прошептал он в приоткрытые губы, сливаясь с ними воедино вновь. Лучистая улыбка Луи ещё недолго озаряла их поцелуй, прежде чем он обогатил его с новой страстью, опробовав как ещё свежий, но так и робкий оттенок бананового вкуса на языке визави.

hans zimmer - mermaids

      Никто из них не знал, как долго продолжался поцелуй — что, должно быть, длился совсем немало с подсчётом их решительного обязательства перед друг другом добраться до источника и вернуться прежде, чем окончательно стемнеет, — но как вдруг, краем уха Луи расслышал слабый отзвук стекания воды.       — Это ведь?.. — отстранился он, стараясь прислушаться и одновременно силой воли отвлечься от вдруг такого влекомого прекрасного блеска, осевшего на подрумянившихся губах Гарри. — Это ручей... Кажется, я слышал плескание воды.       — Хороший знак, — молвил Гарри, и они устремились вновь, и до тех пор, пока действительный ручей не образовался у их ног.       Оттуда же в ту минуту они принялись в путь, бродя вдоль ручья ещё битый час, останавливаясь лишь один раз с призывом для лёгкого перекуса и, безусловно, сброса наконец груза усталости с ног. Гарри заполнил опустелую фляжку водой из ручья, и они тронулись вновь. Когда же ключ постепенно начал брать в ширь, подпуская тем образом путников всё ближе и ближе к неминуемому своему впаду реки в озерцо, — земля вдруг очутилась болотистей, воздух гуще, а туман всё выше и выше над верхушками их старых древ и уж тем более их голов.       — Ну, довольно зловеще, — патетически выразил свою мысль Луи, но сам не заметив того, ближе поступил к Гарри, пока они не подобрались к самому основанию края вдруг наяву оказавшегося непомерного озера. Вода в нём отблёскивала мраком и тенистостью, обрамлённая слякотным и не менее мутным, чем и сама вода, топким берегом, оттого Луи ни за что было не определить хоть и примерную значимость её истинной глубины. По самому центру озера одиноко простирался небольшой продолговатый островок, проросший местами тёмной травой и цветами и озарившийся благодаря своей мрачной растительности таинственным сереброватым свечением. Под самый его корень и располагалась величавая, хоть и по древности своей казавшаяся хрупкой, статуя Диониса, юного и обнажённого во всей своей божественной красе с покрывающей талию тонкой тканью, точно так же как и всё остальное при нём, умело вырезанной из камня. Одна из его рук с массивным кубком высокопарно обращалась к небу, пока вода из него тонким стержнем дугообразно плескала в озеро, откуда и вновь бесконечно втекала обратно.       — Раньше фонтан был в центре павильона, — заговорил Гарри, едва перегибая порог шёпота. Вот уже более минуты он пристально изучал статую с неестественно широко распахнутыми глазами и полуоткрытыми лукавыми устами. — Остров был подвергнут землетрясениям и наводнениям, отчего быстро опустел. Просто чудо, что он всё ещё работает.       — К удаче для нас тогда, — сухо добавил Луи, забросив в воду случайный камешек и пронаблюдав за тем, как молниеносная рябь в след его покорила всю значительную её зеркальную поверхность. — Как будем до него добираться? Если в нём и вправду обитают эти русалки, то и купаться в нём особо не жаждится.       — Тут должен быть другой путь, — размышлял капитан и, как и всегда при случаях обдумывания важных решений, пропустил пальцы сквозь копну буйных кудрей, пристально изучая открывшуюся перед собой задачу. — Это лодка вон там?       Глазами Луи проследил направление предмета его обострившегося внимания и в самом деле нашёл там крошечную деревянную посудинку с вёслами, покоящуюся на самом краю илового бережка. И даже с их расстояния она виднелась несказанно пригодной.       — Слишком уж просто, — сощурился Луи, тут же нахмурившись, — я уже ей не доверяю.       — Похоже, это наш единственный выход, — в ответ парировал Гарри. Лодка располагалась в нескольких минутах ходьбы от их прибывания, и как только они до неё добрались, Луи непосредственно в сей же миг проверил её на все потенциальные повреждения или места для утечки. Состояние лодки как и на первый свой вид, так и на последний сказалось безукоризненно применимым, что лишь вновь подкрепило скептический настрой Луи.       — Ты говорил, люди редко сюда приходят, — заметил он и в то же время подобрал одно из вёсел, жадно выискивая в нём любые изъяны. — Отчего тогда здесь быть лодке в превосходном состоянии, что так кстати ни с того ни с сего пригодилась бы именно для людей?       — Что ж, это место не настолько безвестно, — заметно раздражился Гарри. — В особенности для жителей этого острова. Не забывай, что русалки стоят огромных денег, как бы ужасно это ни звучало, и лодка здесь может быть от охотников.       Луи уставился на него на какой-то момент.       — Чудно. Ведь пользоваться их лодкой тогда — вещь абсолютно разумная. Кого в действительности волнует, если шайка русалок увидит нас в ней и очевидно подумает, что и мы пришли по их души. Как же всё-таки эта лодка кстати, а!       — Хочешь предложить идею получше? — вдруг спокойно спросил Гарри. — Я поплыву один, если нужно, Лу.       Шатен закатил глаза.       — Будто бы я бы пустил тебя одного, — бросил он. — И нет у меня никакой лучшей идеи, но и от этой я не могу быть в восторге.       — Просто полезай уже в лодку, — снизошёл Гарри и быстро поцеловал по-детски надувшегося Луи в щёку, ожидая, пока тот всё же сдастся, перешагнёт бортик и наконец сядет на отведённую себе скамью. Выбор коей безусловно пал на передней, что избавило его от возможности рулить. Он принял кожаную сумку из рук Гарри, уместив её между своих ног, неизменно и хмуро сверля оскорблённым взглядом только ещё вновь усмирившуюся поверхность озера и вновь порябившуюся с тем, как капитан протолкнул их посудинку вскользь.       — Что если они не появятся? Как тогда нам раздобыть кровь? — стараясь придать голосу безучастности, спросил Луи, когда Гарри уже грёб. К центру озера вода прояснилась, но Луи всё ещё был не в силах предсказать его глубину и уж тем более хоть какое-то наличие в ней русалок. Изредка он замечал пару тройку увильнувших мимо мелких рыбёшек, но ничего, что хоть секундочкой напоминало бы сходство с морскими человекоподобными тварями.       — Будем импровизировать, — едва заметно пожав плечами, ответил капитан. Луи же продолжил оглядывать глубины застоялых пресных окрестностей, смахивая рукой восстающий из его недр мглистый туман, старательно реже и как можно неприметней при этом шевелясь, голосом едва ли не спадая в шёпот. Было в той обстановке нечто неугомонно тревожное, всё никак не перестающее его мыслям принудительно возвращаться к навязчивому ожиданию чего-то нежданного и коварного, так и норовящего в любой миг выскользнуть из своих таинственных укрытий на поверхность.       И тем не менее они доплывали в безмолвии, лишь не под стать громкие всплески воды рутинно бурчащие при всяком новом погружении в воду вёсел Гарри, разрушали, казалось, это притворное затишье. Лишь это и словно фантомное перешёптывание вялого ветра, словно бы пробирающегося с каждым своим новым дуновением Луи под кожу, оставляя за собой свой тягостный озноб. И чем ближе они подплывали к фонтану, тем ощутимее Луи хотелось бросить всё, догрести обратно до берега и бежать уже со всех ног до самого корабля так быстро, как только бы он мог.       — Оставайся здесь, — пробормотал немногословный Гарри по достижению их крошечного островка. Он аккуратно обшарил кожаную сумку с целью отыскать в ней один из приготовленных пустых флаконов и покинул лодку, с решительным намерением наконец заполнить его. Луи в то же время со значением оглядывался на озеро позади себя, как вдруг краем глаза едва уловил неестественный всплеск. Его шея тут же крутанулась в том направлении, но всё, что он застал — это слабую, хоть и явно свежую рябь прямо в самой серёдке проклятого озера.       — Гарри, — осмотрительно быстро шикнул он, так, словно бояться быть услышанным ещё имело смысл. — Мне кажется, они заметили нас.       — Русалки? — отозвался капитан. Он торопливей закрутил колпачок у флакона, шёпотом вознёс молитву Дионису и поспешил обратно. — Мы не делаем ничего непозволительного, Лу, расслабься.       — Он говорит мне расслабиться, — фыркнул Луи. Гарри же поджал губы, но смолк, веслом оттолкнувшись от земли и позволив им отплывать в коротком свободном плавании. — Словно мы не сидим здесь как какие-то идиоты под открытым прицелом.       Всё же Гарри передумал и уже решил ответить, как вдруг их посудинка резко накренилась вниз к его краю и та — та тварь, прячущаяся за его спиной вдруг столь же резко и воровато ускользнула в воду прочь. Казалось бы, нездоровой бледно-голубого оттенка кожи, тесно облегающей необыкновенно длинные костлявые локти и кисти рук и рассыпанных по всей их длине, как и по всему остальному телу, светящихся чешуйчатых пятен, было бы достаточным, а главное, весомым оправданием для Луи перевернуться от неожиданности и мерзкого вида из чёртовой лодки вон, но с мимолётным взглядом на её лицо — оказалось не таким уж важным. Её лицо было особенно ужасно с теми налитыми кровью глазами в соответствии с полным отсутствием хоть призрачного намёка на зрачки или цветные обручи обрамляющие их, и с тем хриплым тяжёлым дыханием, выскальзывающим из недр её кривого жёлтозубого рта.       — Это ведь?.. — Гарри замолк, но Луи прекрасно его поняв, слишком поспешно, едва ли не маниакально кивнул, вдруг столь же резво застыв. Тварь, схватившаяся за их лодку, без сомнений являла собой русалку и теперь, казалось Луи, самое время было для того, чтобы намочить свои штаны. Ничего общего с тем, что он себе навыдумывал — прекрасная дева с ангельским голосом, и вот она воплоти — абсурдное чудовище, на вид ни разу в жизни так и не встретившее солнечный свет.       Пальцы Луи невольно дёрнулись, когда добрались до кожаной сумки у его ног, мыслями блуждая о мушкете, покоящемся, должно быть, не как не иначе, на самом её дне. В его планах не было и доли идеи на то, чтобы убивать кого бы то ни стало, пока они прибывали бы в этом загробном местечке, но покуда это создание отнюдь не вселяло ему и гроша доверия или намёка приветливости, рисковать жизнью Гарри он также не за что не смел. Не за какой-то чёртов мизерный флакончик целебной крови.       Когда же он уже погружал руку, на секунду застрявши в покоящемся внутри их перевернувшемся хламе, Гарри активно нашёптывал ему не иначе как наставления. Но Луи пропустил этот жест, и уже в следующее мгновение веретенообразные, зябкие, но ловкие руки обволокли грудь Гарри и тут же сноровисто ускользнули вместе с ним прочь, за пределы поверхности затуманенных вод.       — Гарри! — лишь успел выкрикнуть Луи, вскочив на ноги и едва не сокрушавшись за увильнувшим следом под натиском взбеленившейся лодки. Наконец, установил равновесие и вскочил уже на заднюю корму, вглядываясь за его бортик и пристально изучая каждый сор ёмкости, открывшейся перед ним. Вероятно ему мерещились кройки эффектного рубинового камзола, но не задумываясь и не теряя и драгоценной доли секунды, он тут же стремглав бросился в воду с головой.       Его отличительные навыки в плавании едва ли можно было назвать отличительными, если едва ли существующими вовсе, несмотря на долгую и рутинную жизнь в местечке, по кою сторону не погляди — кругом тонны воды, и никто никогда не знал скольких таких их было бы точно — и тем не менее он, без какого-либо расчёта, собранности или решительности, охваченный лишь неоднозначным чувством спонтанного безумия и почти такой же смутной, как и по существу его плавательное мастерство, надеждой своей визуальной безошибочности, глубоко и глубоко пребывал здесь, под водой, не имея ни малейшего понятия, так ли глубоко это было, как казалось и ему. К великому своему облегчению, надежда его оправдалась, и мимолётный сигнальный проблеск в действительности оказался клочком броского сюртучка Гарри — ведь сейчас Луи непрерывно сверлил мёртвые глазницы твари, вдруг так насторожённо застывшей с обнаруженной за собой погоней, ещё важнее и ещё усерднее сковав костистые руки вокруг груди своей великой жертвы, вызывающе взмахивая длинным громоздким хвостом под стать зыбучему обволакивающему течению. Луи поставил на второй план нарастающую в груди агонию, как не взирал и на сдавливающую его тело массу воды, — его руки сами тянулись к Гарри, и он не мог думать ни о чём другом. Ещё немного, не больше нескольких футов, и он применит даже зубы, лишь бы это помогло, лишь бы избавиться от этой тяжёлой навязчивой хватки ненасытной морской твари.       Русалка укусила плечо Гарри, словно сигнал о предупреждении, словно прямой посыл о своём превосходстве и пометке своей собственности — всё это не словно, а так и есть, ведь Луи только что ступил ещё ближе на её территорию, всё значимее и резче ощущая нехватку воздуха теперь и в жилах, и в каждом атоме своей груди. Оставалось меньше минуты, прежде чем глоток свежего воздуха из агонической нужды превратится в непримиримую обязанность, но чёрт побери, Гарри свисал с цепких рук совсем безжизненно, а времени и сил для борьбы с проклятой русалкой у него категорически не было, но и Гарри он ни за что умереть не позволит.       При всей чёртовой замедляющей подводной магии, он так старательно ловко и поспешно хватался за кинжал в кожаных ножнах пояса брюк Гарри и резко (как не иначе рассчитывалось) вынял его прочь. В одно мгновение русалка взмахнула головой в растерянном испуге и, не успев ничего предпринять, получила остриём лезвия в сердцевину предплечья, как раз туда, где секундой назад мёртвой хваткой обвивала торс жертвы. Уже в следующее — Гарри был свободен, и Луи, ещё не смея сдаваться, принял новый толчок и проворно его словил, не позволяя беспощадным водам утащить мужчину ещё глубже вниз. Схватившись за лацканы его камзола, Луи отталкивался ногами так усердно, как только силы позволяли ему, направляя их отягощающие тела близ расплывчатому проблеску света — выхода из их капкана.       Первый вздох обернулся жгучим бесформенным и застывшим во времени адом — Луи даже не осознал, как принялся отчаянно отплёвывать и посвистывать в жадном трепете нужды, но всё ещё скорее синхронно, чем бдительно заботясь о Гарри и коим-то образом не позволяя его голове как и прежде топиться в воде. Вокруг было ничего, что портило бы вид доминувшей картины, никакой погони, лишь расплывающееся тёмно-винное пятно, разумеется, крови. Ещё немного. Осталось лишь добраться до берега, и Луи убедится, дышит ли ещё его капитан.       — Гарри, если ты слышишь меня... если ты можешь слышать меня, — отчаянно выкрикивал он, одной рукой гребя до лодки, другой беспрестанно подтягивая мужчину ближе к себе. — Было бы... чёрт побери... Было бы очень славно, если бы ты очнулся. Давай же, милый, пожалуйста.       Но когда он наконец достиг края лодки, мысль о том, чтобы затащить на неё Гарри пришла последней из тесного списка разумных исходов на ум. Для этого у него решительно не доставало бы как ни времени, так и ни сил. И последнее особенно подчёркивалось при том, как нелегко ему приходилось одновременно справляться с Гарри и скомканной сумкой в поисках недавней и самой ценной добычи из всех здесь болтающихся. Флакон, что он наконец обрёл, был доверчиво крепко закрыт, чтобы не намокнуть изнутри, а всё остальное в силу обратного свойства — было легко заменимо.       Возобновив свой отчаянный путь до берега с капитаном на спине и сумкой на одном плече, который, казалось, продолжался целыми декадами, веками, подлинный же срок, кой Луи впредь уже никогда и не узнает, вдруг не имел значения с тем, что по прибытию его к илистым и скользистым истокам края, без сомнения, безотказной передышки, Гарри всё ещё не пробуждался, и Луи не в силах был больше бороться с его внутренней скапливающейся в угрожающий тонкий пузырь паникой, равносильной той, что охотно вызывалась в нём в роковые минуты атаки Китос.       — Гарри, пожалуйста, слышишь? — Луи умолял, охрипший от нескончаемого пребывания в озере голос срывался и ещё ненадолго смолкал. Бесстрастный и мглистый воздух сотрясал его тело всякий раз, и насквозь промокшая одежда со слипшимися на лице волосами всё лишь усугубляла, но ему было плевать. Он нашёл в себе силы и перевернул Гарри к себе на бок, старательно, но всё ещё слабо, похлопывая того по спине и наивно полагаясь на то, чтобы напрочь вытолкнуть из него всю укромную воду.       Он даже не знал, сработает ли это, или Гарри просто нужно было ещё немного времени, чтобы очнуться самому, но в какой-то момент он вдруг разом выкашлял из себя столько воды, сколько Луи не посмел и предположить бы, и тихонько застонал.       — О, слава небесам, — шатен громко вздохнул и самозабвенно обрушился рядом, ни сколь невзирая на боль возникшую в силу удара о коварно проглядывающие из под скользистого ила мелких, но острых камней. Чёрта-с два, если ему казалось, что он был измотан в полной мере парой минут назад — вся усталость сокрушающей тупой лавинной болью нервозного исступления безжалостно обрушилась на него лишь сейчас, и если бы не произошедший с Гарри казус его, здравой мыслью казалось бы, неотразимого утопления, Луи потребовал бы, чтобы его немедля, хоть бы и на руках, но по-скорей бы вернули на «Розу» назад.       — Лу, — голос Гарри захрипел, словно с глубокого спросонья. Их одежда абсолютно испортилась, и кто знал, сколько потребуется времени, чтобы объясниться об этом Найлу. — Что произошло?       — Русалка напала на нас, — спустя безмерное мгновение произнёс Луи, головой с неохотой развернувшись к мужчине. Признаки жизни под конец вновь, хоть и медленно, отражались на его вялом мокром лице. — Утащила тебя под воду, и я спрыгнул следом. Кажется, она вырубила тебя и укусила за плечо, для всего остального мне вовремя удалось отпугнуть её.       Подводя этот кроткий итог ко всем минувшим событиям, Луи не чувствовал всего должного праведного ознаменования их истинного значения, ведь как можно было описать весь тот сковавший его душу леденящий осевший страх, потопивший его точь в точь, как и сама русалка, когда в одно чрезвычайно быстрое мгновение скрыла Гарри за границами их крошечного борта, оттого и такого ложного в своей безобидности. Как, чёрт побери, можно было, изъяснить, почему русалка решила просто-навсего... уплыть прочь? Когда как в силах была истребить их обоих, но не стала, и когда как Луи на самом-то деле был не в силах отвечать на все эти вопросы сейчас.       — Дьявол, — Гарри задушено простонал, лицом скрывшись в ладонях. — Я так благодарен тебе, Луи. Дьявол, я бы умер без тебя. Я так благодарен, но чёрт, как тогда мы достанем флакон крови?       Сию же секунду Луи непроизвольно приподнялся.       — Мы ничего доставать и не собираемся. Гарри, мы не за что не вернёмся в это озеро. Плевать, какими целебными свойствами обладает эта чёртова кровь и плевать, что ты там наобещал Александру, — всё это просто не может стоить твоей жизни. Ты уже едва не утонул, и только это одно значит, что удача сегодня невероятно как на нашей стороне, и чёрта-с два мы станем испытывать её по-новой.       — Плохо нарушать клятвы, Луи, — запротивился Гарри низким проникновенным звучанием. И Луи был с ним согласен, хоть всё также и безотказен в своём решении. Никакого шанса в том, что он позволит вернуться ему в эти смертоносные воды.       — Мы попробуем отыскать её на рынке, как избавим тебя от проклятья, — предложил Луи. — На пока, у нас есть всё, что нужно, и мы уже можем вернуться на судно. Пожалуйста.       Гарри устремил на него всё тот же проникновенный хладнокровный, но уже взгляд, взвешивая все приоритеты и тщательно их обдумывая, ненароком прожигая в глазах Луи зияющую пустоту, лаконично тем не менее кивая.       — Конечно. Мы должны выбраться из этой одежды; нет никакого смысла в том, чтобы гоняться за смертью здесь.       Расположенный снисходительностью, Луи облегчённо кивнул, но тут же отрешённо нахмурился, расслышав ответ до конца.