Пойманный человек

Утро выдается волнительным. Я стараюсь упаковывать вещи медленнее, не показывая своего волнения. Волнение в ЕС - подозрительно, и это является самым первым симптомом отклонения. Отклонений в ЕС нет и быть не должно. Я не должен даже намека подать на девиантное поведение, поэтому вздыхаю, пока никому не видно, приводя себя в порядок. Надзирательница проводит в комнату людей, что будут перевозить мои вещи. - Ну что, Чон Чонгук, - начинает она, я встаю с колен, застегивая сумку на замок, и перекидываю ее через плечо. - Вот и подошли к концу наши с тобой совместные годы жизни. Я надеюсь, что смогла правильно воспитать тебя, дать необходимые знания жизни. Желаю тебе стать законопослушным гражданином ЕС и трудиться на благо все той же Великой Единой Системы. Прощай, Чон Чонгук, - я протяжно кланяюсь ей, радуясь, что, наконец, наступил тот момент. Когда я еду в лифте с сумкой в руках, с трудом верю в происходящее. Я в последний раз в этом доме. Теперь мой дом - Дом Правительства. Дом, в котором живет Шуга. Руки крепче сжимают лямки сумки, перекинутой через плечо. Шуга. Герой, которого я ждал столько лет. Это точно он, сомнений быть не может. Это он. Я не удивлюсь, если он и является одним из тех, кто сидит в ЕС. От Тэхена мне доводилось слышать слух о том, что правители ЕС среди нас, чтобы наблюдать за нами, чтобы понимать и смотреть. Мол, они иногда выходят к нам. Так вот может быть Шуга тот самый член ЕС? Не просто служитель Дома Правительства, но и есть ЕС? Мы грузим вещи. Меня усаживают на заднее сидение, и мы едем, слушая волну ЕС. Самая любимая волна всех граждан - волна Единой Системы. Что может быть лучше этой горячей лапши на ушах? Только почувствуйте ее запах. Мне все представляется тот момент, когда я увижу Шугу. Я все думаю, как оно будет. Небо безукоризненное, идеально-голубое, без оттенков, без единого намека на облачко. Идеально подстриженная всюду трава идеального зеленого оттенка. Все идеально, что прошло цензуру и строгий контроль ЕС. Поэтому и дома наши всюду идеальны, куда не посмотри. И все мы идеальны. Идеальны. Казалось бы, чего нужно? Мы достигли того самого идеала, которого так желали наши предки. Я не знаю. Я не знаю, что нужно. Но чувствую, однако, что это не то. Все должно быть иначе, я уверен. Я думаю, что уверен. И вот, машина останавливается у Дома Правительства. Огромного золотого Дома Правительства. То самое место, где впервые отказала ЕС. Где пошел дождь, где я застрял в лифте, где впервые мне пожали руку и где впервые я встретил Шугу. Он живет на тринадцатом этаже со своей женой. Интересно, какая она - его жена? Они уже наверняка родили с ней ребенка, возможно, даже двух. Мы с грузчиками едем в лифте, они говорят, что я живу на тринадцатом этаже. Я очень тихо сглатываю. Двери лифта раздвигаются. На пороге одной из золотых дверей стоит мой герой в строгом костюме. Такой весь как и все здесь, но я чувствую, что это совершенно не то. У меня еще сильнее учащается сердцебиение. Это ведь Шуга. - Здравствуйте, Чон Чонгук, - говорит он своим прекрасным голосом. У него даже в голосе заложены природой нотки геройства. Да, все так, как я и думал. - Здравствуйте, - моя очередь сдержанной улыбки. Я чуть киваю. Рука дергается за рукопожатием, но я вовремя вспоминаю. Черт. Молюсь, чтобы этого было незаметно. - Мое имя Мин Юнги и я глава Дома Правительства нашей великолепной Единой Системы, - у меня в голове только эхом Мин Юнги. Мин Юнги, Шуга, Ви. Три имени. Два из них - имена героя, который спасет нас всех. - Дело в том, что с сегодняшнего дня вы будете выполнять поручения большой тройки Дома Правительства, правда, в большинстве случаев задания вы будете получать от меня. Я вручаю вам ключи от вашего дома, мне выпала такая честь, надеюсь, что дом вас устроит, - Юнги улыбается холодно. - Давайте, я помогу вам с вашими вещами, - и, развернувшись, открывает золотым ключом золотую дверь. Да, действительно, все вокруг так и сверкает. Окна большие, от пола до потолка, стены широкие и потолки высокие. Все в светлых тонах, однотипных, как и вся ЕС. Грузчики ставят мои вещи и спешат откланяться. Я закрываю за ними дверь, поблагодарив. У меня в ушах звенит. Мы, наконец-то, с Шугой можем... а что можем? Почему столько волнения и... и? Я радуюсь, да? - Ну и как тебе апартаменты, Чон Чонгук? - Шуга улыбается мне уже своей улыбкой. Той, которая дана природой, а не выучена ЕС. И у меня все чаще какие-то сбои внутри происходят. - Это красиво, господин Мин, - выдыхаю я. - Как ты понимаешь, тут ясно чья рука была приложена к такому. Пойдем на кухню, я сделаю себе чай, а тебе успокаивающих трав, ты весь то красный, то синий, то белый, - и он разворачивается, я следую за ним. Ладони потеют. Я чувствую, что начинаю заболевать. Это не совсем хорошо. Заболевание - это признак девиантности. Это совсем нехорошо. - Волнуешься, да? Пей те таблетки, что я передавал тебе в первый день. - Да, господин Мин, - я ловлю себя на мысли, что мне нравится произносить его имя. Мы ждем, пока вскипит вода за большим белым столом. Он садится ко мне совсем рядом. У меня начинает болеть голова, а щеки гореть. Кажется, действительно простудился. И мне хочется поздороваться с Шугой. Или просто пожать его руку, без слов, просто. - Не волнуйся. Просто вдох-выдох. Слушай меня внимательно. Слушаешь? - Да, господин Мин. - Через три месяца по моим подсчетам ЕС не станет. Конечно, общими усилиями. Эту информацию, что я говорю тебе - ты держишь в строжайшем секрете даже от тех, кого ты считаешь нашими. Это только между нами, потому что ты будешь принимать активное участие, - у меня сердце выбивает три подряд неровных удара от слова "между нами". Почему? - Чон Чонгук, запомни, что я говорю тебе лишь только то, что ты должен знать. Поэтому никаких лишних вопросов, ясно? - Да, господин Юнги. - Как ты понял, чтобы отвести подозрения от посторонних глаз, ты будешь работать еще на двух людей, но не так часто. Мне стоило больших трудов, чтобы ввести новое правило в свод законов ЕС. Личный курьер для большой тройки Дома Правительства. Поэтому, Чон Чонгук, я рассчитываю на тебя, - его рука крепко ложится на мое плечо. Я сглатываю слюну и давлюсь ей, кашляю. Его ладонь бьет меня по спине, чайник закипает. - Все хорошо? - Да, господин Мин. - Да ладно тебе, - у него на лице появляется легкая полуулыбка. - Я уверен, что ты справишься. Ты пока что меня еще ни разу не подвел. Учитывая твое состояние, ты отлично выдерживаешь огромную психологическую нагрузку. Я понимаю, каково тебе, правда. Я ценю таких людей как ты. Я случайно встречаюсь с его взглядом. О Боже. - Эй, парень, - он гладит меня по плечам, пытаясь размять их? - Расслабься. Давай, я дам тебе успокаивающих трав. - Я думал, что они неэффективны. - Они очень эффективны, поэтому в качестве лекарств не употребляются, про них уже даже забыли. Это таблетками пичкают для того, чтобы вы тупели. Кстати, как давно тебе ставили уколы? - В последний раз господин Пак. - Чимин, да? Значит, скоро все будет хорошо. Правда, появится некоторая проблема по утрам, - усмехается Юнги, подставляя ко мне кружку с приятно пахнущими травами. - Но так даже лучше, хоть на человека похож станешь. Я не понимаю о чем он, просто беру кружку, благодарно кивая. Он пьет свой зеленый чай. - Господин Мин, я не могу задавать вам вопросов, да? - у него глаза улыбаются. В нем столько хитрости, которую ЕС подавила с "древними" на корню. Нет хитрости, все сплошной открытый доступ. - Ну позадавай, - разрешает он, откинувшись назад. - Чимин теперь мой лечащий врач? Простите... я хотел сказать господин Пак, - у Юнги снова на губах улыбка. - Простите, чему вы улыбаетесь? Я смешу вас? - Нет, Чонгук, - так просто выходит у него говорить мое имя. Так легко, на выдохе, как легкое дуновение ветерка. Так здорово, я словно чувствую прохладу. - Ты действительно другой. Так быстро еще никто из наших не забывал о фамилии и "господинах". Ты правда, - он присаживается чуть ближе, поворачивая мое лицо к себе. Он делает это лишь кончиками теплых пальцев. У меня мурашки по коже, а еще кофта с открытым рукавом. Эти прикосновения что-то невероятное, мешающее во мне миллион чувств. Почему-то внутри зарождается страх - мне страшно, что это написано у меня на лице. Почему? - Правда другой, Чонгук. Так быстро тебе забываются здешние правила, что мне начинает думаться... только не выдай себя этим. Не знаю, причина в том, что ты молод, или в чем-то другом... - его пальцы слегка проходятся по моей щеке. - Ты ведь не забудешь, что пока существует ЕС, мы все господины? Помнишь? - Да, господин Мин, - выдаю я немного громче, чем планировал. Откуда эта чертова неровность в голосе? Я уже соприкасаюсь коленом с его, настолько близко мы сидим друг к другу. - Ответь мне правду, Чонгук. Отвечай мне всегда только правдой. Тебе не доставляют дискомфорт чужие прикосновения? - и я вываливаю все как на духу, совсем забыв про свои успокаивающие травы. Я говорю правду ему. Я хочу говорить правду. Ему. - Простите, но мне кажется, что у меня даже некоторая потребность. Но, кажется, не все наши разделяют это желание. Скажите, это плохо? - улыбка с лица Юнги стирается, я решаюсь посмотреть в его глаза. - Нет, Чонгук, это не плохо. И ты прав. Им слишком тяжело. Они чувствуют, но пересилить вросшие в их кожу законы и обычаи, навязанные ЕС, они не могут. А ты поэтому другой. Ты так просто через них... скорее, ты очень быстро о них забываешь. Мне нравится, - последние слова на ухмылке. - Потребность, говоришь, - тут же его рука находит мою и ложится поверх, слегка сжав. - Тебе нравится? - я постепенно промокаю весь насквозь. Потовыделение резко усиливается. У меня пересыхает в горле. Совсем пустыня. Я не решаюсь больше поворачивать свое лицо к нему, только впиваюсь взглядом в наши руки. Пальцы уже переплетены между собой. Это действие, конечно, даже ответ намного картиннее и нагляднее, чем все слова, но я все-таки озвучиваю: - Да, - а после долгой паузы, совсем тихо, совсем полушепотом: - Очень. Я слышу тихий-тихий смешок. - И хочется большего? - он расплетает наши пальцы и скользит вверх по предплечью, забираясь под рукав, касаясь обнаженной кожи разгоряченного плеча своими пальцами. - Очень, - снова говорю правду, закрывая глаза. Голова откидывается назад. - Вы объясните мне? - Такое не объяснить, Чонгук. Это тебе не ЕС, тут придется самому думать, самому чувствовать и из того, что ощущаешь, составлять слова. - А как бы вы составили то, что делаете со мной сейчас? - снова смешок. - Вы снова смеетесь надо мной? - Нет, я не смеюсь, - плечо привыкает к его поглаживаниям и ощущения перестают быть такими острыми. Мне уже совсем приятно, я уже чувствую расслабление. - Так как бы вы сказали? - я открываю глаза, поворачиваясь к нему и натыкаюсь на его лучезарную улыбку. - И не на все вопросы я обязан отвечать, - у меня укол разочарования. Я правда хотел узнать, что он чувствует. - Я буду отвечать выборочно. - Этот вы не выбираете? - Я откладываю его. Отвечу немного позже, Чонгук. Главное - ты чувствуешь, - и его пальцы, выбираясь из под короткого рукава, перебираются на мою шею, за ухо. У меня, кажется, случается три остановки сердца подряд. Слишком невыносимо становится. Я поворачиваюсь к Мину и пытаюсь повторить то же самое, что и он - касаюсь его шеи. И не могу понять, чувствует ли он то же, что и я? Тогда, не долго мучая, я озвучиваю: - А вы чувствуете? - он закрывает глаза, улыбается и сам льнет к моей руке. - Да уж, - многозначительно тянет он, пока сердце оттягивается вниз. Кажется, я болен. Кажется, совсем. - Я не думал, что встречу кого-то, настолько похожего на меня. - На вас? - Да. На самом деле, намного больше общего, чем ты думаешь, намного, - и он открывает свои глаза. И я смотрю в них. Наверное, это была ошибка. Но мне нравится. Правда нравятся глаза Мина Юнги, Шуги. Мне кажется, что сейчас он читает меня.