Where the wild roses grow

15. — Давайте сразу проясним некоторые детали, — произнес Накамура, сложив руки на груди. — Я не убивал Наоко и не убивал всех этих девушек. — Я еще ни разу не видел убийцу, который бы сам во всем добровольно сознался, — с доброжелательной улыбкой сказал Нейро. — Пусть так. Но я — не убийца, так что закроем эту тему. Юичи позвонил мне сразу, как вы ушли от него, но мне было плевать. Потом, когда до меня дошел слушок, что вы не поленились, и побывали на моей исторической родине, мне стало интересно. — Вот как? Всего лишь интересно? — Да. Мне нечего бояться, репортеры обеспечили моим выставкам неплохую рекламу, а в полиции, к счастью, работают довольно умные люди. Накамура уселся в кресло, на секунду задержав взгляд на стене, в которой затаилась Акане. Яко и Нейро устроились напротив. — И для чего вы здесь тогда? — не выдержала Яко. Ито холодно взглянул на нее. — Поговорить. Так решают вопросы все разумные люди. Так что, давайте, спрашивайте. — Что произошло на самом деле между вами, Наоко и Сакаи? — Яко, наконец, задала так давно терзавший ее вопрос. Ито долго молчал, но все-таки ответил: — Вам знакомо, детективы, такое чувство, как безнадежная любовь? Когда ты смотришь на вещи реально, и понимаешь, что все, что тебе светит — это мимолетная улыбка и, быть может, дружеское похлопывание по плечу? Яко кашлянула. — Было такое, — пробурчала она себе под нос. Нейро громко фыркнул и притворился, что чихнул. Накамура вздохнул. — Тогда, возможно, вы сумеете меня понять. Я был влюблен в Наоко еще со средней школы — тогда мы учились в параллельных классах. Я мог видеть ее на переменах и во время обеда. Конечно, я не пробовал к ней подойти и рассказать о своих чувствах. Все, что я мог — это рисовать ее, тайком, чтобы никто не увидел и не поднял меня на смех. Как же, такой уродец — и влюбился в самую красивую девушку школы… — А почему вы не хотели с ней объясниться? — полюбопытствовал Нейро. Накамура невесело рассмеялся. — Так у меня была надежда. Разговор бы окончательно все прояснил, и вряд ли он бы закончился признаниями в любви и всеобщей радостью. Гораздо безопаснее и проще любить на расстоянии. Яко машинально закивала его словам, но, натолкнувшись на уничижительный взгляд Нейро, взяла себя в руки: — Потом все изменилось? — Может быть. Не знаю. Точнее, — Ито раздраженно потер подбородок. — Да. Наоко всегда была такой… отстраненной. Холодной. Словно бы живущей в другом мире, где есть только она. Но это не было высокомерием, это было… как добровольное заточение. — После смерти родителей она не хотела подпускать кого-либо к себе, — отозвалась Яко. — Не хотела опять чувствовать боль потери. Накамура кивнул. — Да, я тоже так думал. На ее день рождения я решил сделать подарок. Она любила песни Ника Кейва, а уж эту… Что говорить. Я купил альбом и тайком бросил в почтовый ящик Косуги. Я ничего не написал, но Наоко как-то поняла, что это от меня. На следующий день, в школе, она меня поблагодарила, и я был счастлив. Потом, когда мы перешли в старшую школу, оказалось, что мы теперь учимся в одном классе. Все шло как прежде, но в один прекрасный день… Наоко заглянула ко мне после школы. Сказала, что хочет, чтобы я ее нарисовал, и я не смог отказаться. Накамура мечтательно прикрыл глаза, а на губах его дрогнула слабая полуулыбка. — Я до сих пор вижу ее лицо перед глазами. Она была идеальной моделью, могла часами сидеть неподвижно и молча. А потом, когда я дописал ее портрет, она сказала, что любит меня. Мы стали встречаться… и тогда начались проблемы. — Что вы имеете в виду? — удивилась Яко. На ее взгляд, как раз в этот момент все проблемы должны были исчезнуть. Ито вздохнул. — Когда тебе на голову сваливается счастье, можно либо засунуть голову в песок и сделать вид, что ты этого достоин, либо понять, в чем подвох. Быть всегда настороже и не доверять никому. Включая… Включая ее. Яко прикусила язык, с которого уже были готовы сорваться довольно язвительные комментарии. Нейро, судя по виду, тоже с трудом удержался от своих обычных подколок. Накамура, не обращая внимания на их лица, продолжил свой рассказ: — Я не мог поверить в то, что она меня действительно любит. В какой-то момент я даже решил, что она просто очень талантливая актриса — она прикасалась ко мне без содроганий, она смотрела на мое лицо так, словно я был совершенен. На это способна не каждая девушка. Ей бы в театральный институт поступить… Сейчас я презираю себя за то, что поверил ей на те несколько недель. Что поверил в то, что меня можно полюбить. Яко с трудом подавила желание взять художника за уши и пару раз приложить головой о журнальный столик, а потом долго и нудно беседовать о самооценке и самопринятии. А еще — о доверии, которое, как она уже успела убедиться на личном опыте, бывает жизненно необходимо. Накамура ненадолго смолк, разглядывая свои руки. Затем, не отрывая от них глаз, произнес: — Я не был ее первым парнем. Я хотел, я очень хотел поверить в то, что это — неважно, важно лишь то, что сейчас Наоко со мной. Но не мог не думать о нем, об этом человеке, который забрал ее невинность. Ведь говорят, что первый раз никогда не забывается? — он устало поднял глаза на Яко, и та, издав невнятный звук, пожала плечами. Посвящать художника в тайны собственной личной жизни — точнее, ее полное отсутствие — она не собиралась. Зато вот Нейро, явно оживившись, слегка приподнял бровь: — Вы опасались, что Наоко сравнивает вас и его? — Я был в этом уверен. До нее… у меня не было опыта. Теория никогда не заменит практику, но я пытался. Спрашивал совета у Юичи… Яко, не удержавшись, прижала ладонь к лицу. Безнадежный случай. А у Накамуры словно сломался барьер, сдерживающий эмоции и память. Теперь это уже походило не на рассказ, а на исповедь. — Юичи был за меня рад, но я видел, как он мрачнеет день ото дня. Я спросил его, что происходит, и услышал, что Наоко пыталась… пыталась его соблазнить. Юичи утверждал, что он не поддался на ее усилия, но я понял, что вот он, тот подвох, о котором я говорил раньше. Было ли что-то между ними — не знаю. Но я уже не мог смотреть на Наоко так, как прежде. — Стоп! — Яко порывисто вскочила с дивана, слегка поморщившись от стрельнувшей в затылок боли. — А при чем тут она? Вы не думали, что ваш друг вам бессовестно врал? — А какой ему был от этого резон? — Ито удивленно взглянул на нее. — Юичи ведь знал, что я люблю ее, и просто хотел меня предостеречь. Так всегда поступают друзья. Яко поняла, что в некоторых случаях логика просто бессильна. — Через несколько недель после этого разговора, мы с Наоко встретились за городом, в лесу. Это было наше любимое место. Наоко сказала, что беременна, и я сразу все понял. — Что вы поняли?! Почему вы не решили, что это ваш ре… — возмутилась Яко — Да потому что я — бесплоден! — рявкнул Накамура, теряя самообладание. — Я ей этого не говорил, и вот оно, доказательство ее лжи о любви ко мне! Она хотела меня обмануть, хотела выставить меня дураком перед всеми, но я… Я был предупрежден. Не дал себя провести. Я ей сказал, что знаю все про нее и про ее грязную натуру. Сказал, что между нами все кончено. Конечно, я проводил ее до дома, ведь было уже поздно. Там горел свет, и я знал, что она не будет одна. Наоко всю дорогу молчала, лишь перед домом она разрыдалась, умоляла меня о помощи. Я посоветовал ей обратиться к Юичи и ушел. А потом, когда стало известно, что она пропала… Я ненавидел ее. Ненавидел себя. И ненавидел Юичи. А тот вел себя так, как будто бы ничего не произошло. И я слегка… дал маху. После выпускного меня уже ничего и никто не держали в этом городе. И я уехал — сначала в другой город, потом в другую страну. Яко обхватила голову ладонями. Она не могла понять, как такому человеку удается писать такие прекрасные картины. — Судя по всему, ссора ваша закончилась, и теперь вы вновь общаетесь с Сакаи, как ни в чем не бывало. — Нейро чуть шевельнулся, меняя позу. Накамура кивнул. — Он мой друг. Конечно я простил его за те слова и те поступки. Он ведь был не виноват, что Наоко его соблазнила. Нейро красноречиво закатил глаза. После того, как Накамура ушел, Яко дала выход бушевавшей злости. — Да это же каким надо быть придурком?! Он вообще слышал о таких вещах, как логика, здравый смысл… Доверие, в конце-то концов! — У людей с этими вещами вообще все плохо, — отозвался Нейро, разминая пальцы. — Но ты права, вошка. Здесь просто клинический случай. — Я впервые поняла, как становятся убийцами, — рыкнула Яко, садясь за компьютер. — Во всяком случае, Накамуру я очень хочу убить. С особой жестокостью. — Вот так и меняются люди, — притворно вздохнул Нейро, останавливаясь у ее стола. — Из детектива — в убийцу, за считанные секунды. Не хочешь написать об этом статью для конференции? — Нет, — пробурчала Яко, вновь обхватывая голову. — Я хочу чтобы это дело, наконец, закончилось, и не омрачало мне новый учебный год. Надо звонить Шизуке, пусть проверят Юичи. — Нужны улики. Косвенные доказательства его адвокаты разметут в щепки, — сказал Нейро, осторожно протягивая руку вперед и дотрагиваясь до ее головы. — Насекомое, хватит уже скулить, иди домой или выпей таблетку. Яко промычала что-то себе под нос, чувствуя его ладонь. «Ведь умеет же быть человечным, зараза!» — подумала она, боясь шевельнуться. Ладонь Нейро скользнула по ее щеке, и тут же отдернулась, когда Акане возбужденно застучала карандашом по столу, привлекая их внимание. — Чего там? — спросил Нейро, подходя к косичке. — О, нашли следы статуэтки эпохи Дземон, которая считалась потерянной… Хорошая работа, Акане-тян. Он рассеянно погладил косичку. — Насекомое, раз уж тебя занесет в Вену, поищи там магазины антиквариата и контакты различных коллекционеров. — Хорошо, — Яко кивнула и тут же скривилась — от этого нехитрого движения в голове словно взорвался фейерверк из боли. Решив переупрямить собственный организм, Яко упорно просидела в офисе до вечера, разглядывая фотографии старых раскопок. Часам к семи вечера, головная боль перешла все границы, и Яко решила сдаться. — Я домой, — жалобно сказала она, натягивая куртку. Нейро, не отрывая глаз от компьютера, кивнул. — Я еще раньше тебе это предлагал. Иди уже, креветка безголовая. Выйдя на улицу, Яко прикинула свои силы: дойдет ли она до остановки, или лучше потратить деньги на такси. По всему выходило, что надолго ее не хватит. К счастью, рядом с офисом остановилась машина такси, и Яко решила не искушать судьбу. Назвав адрес, Яко прислонилась головой к приятно прохладному стеклу, позволив себе ни о чем не думать. Возможно, завтра уже поймают Сакаи, и дело можно будет смело считать закрытым. В носу засвербело, и Яко тихо чихнула. Все-таки, резкий был освежитель воздуха в этой машине, хоть и приятный — запах роз. Водитель остановил машину у светофора, и Яко, приоткрыв глаз, отметила, что возле зеркала заднего вида ничего лишнего не висит. Значит, это не освежитель воздуха… Она медленно выпрямилась. И почему она сразу не обратила внимание на слова Ито? Накамура сказал, что дома у Наоко горел свет. Значит, там уже кто-то был. Наохито, в свою очередь, утверждал, что в этот вечер он был на работе. Кто-то из них соврал, и до Яко медленно доходило, кто. Когда из динамиков машины полилась знакомая песня, Яко даже не вздрогнула. Водитель стянул с лица марлевую повязку. — Добрый вечер, Кацураги-сан, — вежливо поздоровался Наохито, проезжая нужную улицу и направляясь к парку. — Надеюсь, вы тоже любите розы. — Терпеть не могу, — негромко ответила Яко. — А сейчас — особенно. Можно спросить — зачем? — Так надо. Вы не сможете этого понять. Яко осторожно сдвинулась с места, пытаясь выбрать удачную позицию для атаки. — Может, попытаетесь объяснить? — не особо надеясь на успех, спросила она. Наохито покачал головой и резко вильнул в сторону. Яко шатнуло и отбросило на сиденье, и Наохито повернувшись, с силой ударил ее по затылку. «Да какого черта это всегда происходит со мной?!» — мелькнуло в голове у Яко, после чего она потеряла сознание.