В Бомбее, городе мечты

      В гостинице Роберта ждал роскошно сервированный ужин. Бутылка шампанского со знакомой этикеткой мёрзла в ведёрке со льдом, терпеливо дожидаясь той минуты, когда сильные мужские руки откроют её. Спелые экзотические фрукты источали совершенно невообразимые ароматы, дразня обоняние. Молодой человек вдохнул этот будоражащий запах, и рот его наполнился голодной слюной: целый день на воздухе и в особенности верховая прогулка на верблюде поспособствовали тому, что Плант нагулял немалый аппетит. Роберту не терпелось приступить к трапезе, но он не хотел садиться за стол без Кэти. В самом деле, куда же она запропастилась? Роберт огляделся в поисках возлюбленной. Кэти действительно не было в номере, но лежащее на кровати дорожное платье, небрежно сброшенное женской рукой и скромно притулившиеся возле шкафа чемоданы с парижскими и бомбейскими наклейками весьма красноречиво говорили о том, что их хозяйка должна быть где-то поблизости. Но где же Кэти, где? Почему не встречает возлюбленного? Что за игру она затеяла вновь? Роберту вдруг вспомнилось, как в позапрошлом году они с Кэти мудровали над Цеппелинами, сбежав с очередной вечеринки. Мадам де Нуво придумала каверзное развлечение и подбила Планта воплотить его в жизнь, на что он незамедлительно и с удовольствием согласился. И пока ребята пили виски, пощипывая группиз, влюблённая парочка прятала их вещи, оставляя записки с подробными указаниями, где что искать. Это была весёлая, увлекательная игра, доставившая любовникам немало приятных моментов. Особенно забавно было развешивать ботинки на карнизах для штор, представляя, какими восклицаниями будут сыпать Бонзо или Коул, снимая их. Осуществив свой коварный замысел, Роберт и Кэти спрятались на запасной лестнице. Добрых полчаса они кисли от смеха, слушая возгласы недоумения вернувшихся после гулянки Цеппелинов. И быть бы скандалу непременно, но к счастью, чувство юмора возобладало над возможным гневом. Парни хоть и поворчали недовольно, всё же по достоинству оценили озорную выдумку Катрин де Нуво. «Так, стоп! Если Кэти решила взять за основу тот случай, то наверняка оставила мне письмо. И лежит оно где-нибудь на видном месте, не будь я солист Лед Зеппелин», — подумал Роберт и отправился на поиски. Так и есть, белый бумажный уголок выглядывал из-под вычурной металлической вазы с фруктами. Роберт потянул за него, прихватив попутно истекающую соком южную грушу. С наслаждением вонзив зубы в сладкую мякоть, Плант развернул записку и принялся читать послание Кэти. «Милый, привет! Я уже приехала. В Бомбее такая жара, что впору залезть по уши в бассейн. Именно это я сейчас и собираюсь сделать. Я ненадолго, буду очень скоро. Соскучилась по тебе неимоверно! Радость моя, зайди, пожалуйста, в душ, там тебя ожидает приятный сюрприз. Целую. Твоя Кэти. P.S. Нет, правда, Роберт, загляни в душ, тебе понравится! К.» «Ох уж эта Кэти! — пронеслось в голове Планта. — Спроста написать она не может, вечно какой-нибудь фортель выкинет! Это, наверно, так по-русски! У соотечественников моей разлюбезной, похоже, без шуток-прибауток ни одно дело не обходится. Ну да ладно, милая моя, пойду посмотрю, что за подарочек мне приготовлен. Надеюсь, ты не завязала мои джинсы мокрым узлом, как штаны ребят в тот раз, когда мы с тобой проказничали после вечеринки». С этими мыслями Роберт подошёл к ведущей в душ двери, из-за которой явственно доносился шум воды. Плант потянул ручку на себя. Дверь тихонько отворилась. Англичанин перешагнул через порог и…

***

      — Как ты думаешь, Пейджи, стоит ли на завтра заказывать студию? Гитарист и тур-менеджер Лед Зеппелин сидели в роскошном номере Пейджа, расслабленно потягивая виски. Джимми смотрел в окно, наблюдая за тем, как догорает жаркий мартовский день. Знойное южное солнце уже коснулось малиновым краем линии горизонта. Вот-вот на землю падёт ночная мгла, призвав на небо мириады не по-северному крупных звёзд. «Наверное, Роберт мог бы вдохновиться этим роскошным закатом и написать хорошие стихи, — подумал Джимми. — Однако сейчас его занимает совсем другое: как пить дать он уже держит в объятьях свою Кэтрин. Именно это свидание и может побудить Перси к творчеству… но не сегодня, конечно же, не сегодня». Погружённый в размышления, он не сразу ответил Коулу. — Надо полагать, в этом нет совершенно никакого смысла, Ричард. Перси дорвался до Кэтрин и вряд ли в ближайшие двадцать четыре часа покинет ложе любви. К тому же и тебе, и ему стоит поправить здоровье после этих безрассудных скачек на верблюде. Завтра ты, Ричард, прочувствуешь на своей шкуре всю прелесть сегодняшнего развлечения, а уж про Перси и говорить нечего: ему будет тяжко вдвойне. Коула потешил этот более чем прозрачный намёк Пейджа. Вообразив, что творится сейчас в номере для новобрачных, который до невозможности сентиментальный Плант снял для себя и своей подружки, Ричард пошло хмыкнул. Увидеть постельные игры солиста Лед Зеппелин и мадам графини не представляется возможным, но хотя бы пофантазировать на эту тему чрезвычайно забавно. — Пожалуй, Пейджи, ты прав. Значит, устроим завтра выходной. Отоспимся, поплаваем в бассейне, снимем парочку местных красоток. Перси от Кэтрин теперь за уши не оттащишь, это верно. Но и я в монахи записываться не собираюсь. Тур-менеджер умолк на минуту. Потом, подумав о чём-то, громко рассмеялся и толкнул гитариста в бок. — Душа просит романтики, а тело — ласки, не так ли, Пейджи? Бедная Кэтрин, Перси теперь заставит её за всё австралийское турне отчитываться! — Пусть эти двое творят что хотят, — улыбнулся Пейдж. — Лично я рад за друга с этой его сумасшедшей любовью. Кэтрин — классная девчонка. Неудивительно, что Перси от неё без ума. Он поднялся с места и подошёл к окну, вглядываясь в быстро сгущающиеся тропические сумерки. В груди нарастало знакомое томление; Джимми знал: ещё немного — и оно выльется наружу новой мелодией. Это будет песня, могучая и прекрасная; она поведёт Лед Зеппелин к неведомым, непокорённым ещё вершинам. Быть может, Джимми напишет её не здесь и не сейчас. Но ритм уже пульсирует в венах, просясь наружу. Откуда-то издалека до слуха Пейджа долетел по-восточному затейливый мотив, восхитительный и строгий одновременно. Гитарист Лед Зеппелин прикрыл глаза и ощутил горячее дуновение ветра пустыни на своём лице. Караван шёл вперёд, к заветному оазису. «Верблюды устали, — обернувшись к Джимми, сказал Роберт. — Но это ничего, привал уже скоро. Отдохнём немного, пополним запасы воды, а завтра снова отправимся в путь. Выше голову, мой дорогой Пейджи, нас ждёт Кашмир!» В лучах закатного солнца силуэт Планта казался золотым. Роберт широко улыбнулся другу и показал рукой куда-то вперёд. Там сквозь марево поднимающегося над песком раскалённого воздуха проступали призрачные контуры города-мечты. Пейдж понял, что это и есть то место, где он найдёт квинтэссенцию своего детища. И хрупкий гитарист во что бы то ни стало должен привести Лед Зеппелин туда. Внезапно Джимми ощутил нестерпимый зуд в пальцах. Как-то сразу забыв о присутствии Ричарда, бросился расчехлять инструмент. Взяв в руки милую его сердцу певучую подружку, Пейдж любовно пробежался по её струнам. Потом плюхнулся на кровать и принялся наигрывать только что пришедший в голову рифф. Творческий порыв охватил гитариста Лед Зеппелин, он уже не видел и не слышал ничего вокруг. Коул усмехнулся, отставил в сторону недопитый виски и осторожно, стараясь не шуметь, пошёл к выходу. На пороге он обернулся, окинул взглядом по самую макушку погрузившегося в музыку Пейджа и тихо закрыл за собой дверь.

***

      Первое, что бросилось Планту в глаза — это валяющийся в раковине модный купальник Кэти. Разноцветные тряпочки промокли насквозь и настоятельно требовали, чтобы их развесили для просушки. Роберт хотел было отнести бикини на балкон, но вспомнил, как Разарк ещё в прошлый раз предупреждал Цеппелинов о том, что не стоит сушить вещи на открытом воздухе: мало ли какие паразиты могут заразить бельё. «Должно быть, Кэти известно об этом, вот она и решила после посещения бассейна оставить купальник в ванной, — догадался Роберт. — Однако я так понимаю, это только часть обещанного сюрприза. А где же всё остальное?» Англичанина привлёк шум воды, доносившийся из душевой кабинки. Он повернул голову, присматриваясь. Сквозь полупрозрачную завесу угадывался знакомый женский силуэт. Роберт отдёрнул изукрашенную морским орнаментом пластиковую занавеску, и сердце его наполнилось неизреченным теплом и нежностью. Под падающими сверху потоками воды, полузакрыв глаза, чуть поворачиваясь то вправо, то влево, стояла женщина его мечты. — Кэти! — изумлённо выдохнул Роберт. И как был в одежде, так и шагнул вперёд, под ласковые струи прохладного душа. Кэти потянулась ему навстречу, и он прижал её к себе — голую, мокрую, любимую. Рубашка тотчас прилипла к спине, набрякшие влагой джинсы отяжелели, намокшие кудри распрямились и облепили лицо. Но Роберт не замечал ничего, прильнув к вожделенным устам цвета неспелой вишни. Он долго пил из этого вечного источника, вдыхая аромат своей ненаглядной, а Кэти самозабвенно отвечала ему, всё теснее прижимаясь к родному телу. Обоим только в эту минуту стало ясно, как сильно они истосковались друг по другу за эти долгие полтора месяца. Жаркое, одуряющее желание охватило влюблённую пару. Повинуясь ему, тонкие пальчики Кэти пробежались по ряду непослушных пуговиц светлой рубашки Роберта, силясь расстегнуть их, а сам молодой человек, не разрывая поцелуя, принялся возиться с тугой застёжкой узких техасских штанов. Наконец одежда Планта поддалась совместным усилиям влюблённых. Рубашка полетела на пол, за ней последовали джинсы. Руки Кэти сомкнулись вокруг шеи Роберта, и двое позабыли обо всём на свете, лишь их сердца выстукивали радостную песнь любви. — Кэти, Кэти, милая Кэти, — как безумный повторял Роберт, — как же я по тебе соскучился! Как же мне не хватало тебя там, в Австралии! — Я тоже бесконечно скучала по тебе, милый, — ответные слова Кэти зажгли огонь в душе Роберта. — Так хотелось быть рядом с тобой! Но теперь мы вместе. — Да, вместе. И ничто не разлучит нас. Роберт подхватил любимую на руки. Он взглянул в её глаза и утонул в их тёмной, завораживающей глубине. Обоим припомнилась маленькая комнатушка в Роял Альберт-Холле, внезапная вспышка страсти и последующее смятение Кэти. Роберт зашептал на ушко возлюбленной слова настолько пылкие, что тотчас вогнал её в краску. Кэти смущённо уткнулась порозовевшим лицом в мокрые кудри Роберта, и с губ её сорвалось сказанное уже не однажды: — Я твоя, мой любимый, душой и телом твоя. Сегодня и всегда. Непроглядная ночь спустилась на сонный город, окутав его звёздным покрывалом. Утомлённый долгим днём Ричард, завернувшись в тонкое одеяло, мирно дремал в своей постели. Довольный новым риффом Джимми стоял у распахнутого окна и жадно вдыхал остывающий воздух, прижимая к себе верную подружку-гитару. А в номере для новобрачных звучала тихая симфония нежности и страсти. Влекомый половодьем чувств, Роберт выводил дивный напев, а Кэти вплетала в его мелодию нежные подголоски. Музыка захватывала влюблённых вновь и вновь, позволяя им расправить крылья и воспарить над суетой. Она отражалась от стен и потолка, постепенно обретая широту и размах, пока наконец мощное крещендо не превратило её в гимн любви, величественный, как океан. Повинуясь этому головокружительному мотиву, губы припадали к губам, тела переплетались и начинали двигаться в извечном танце, где на двоих — одно дыхание, один ритм. Роберт и Кэти позабыли обо всём на свете; они слились воедино и погрузились в бездну наслаждения, не в силах оторваться друг от друга. А музыка всё ликовала; она вела влюблённых к умопомрачительному финалу, который был уже не за горами. Сладкий стон Кэти, вздох восторга Роберта объединились в последний торжествующий аккорд — и двое вновь оказались на краю света, там, где пальмы острова их любви в немом приветствии протягивали им свои зелёные руки.