В Бомбее, городе мечты

      К удивлению Роберта, на следующий день Джимми не сказал ему ни единого слова по поводу позднего подъёма, лишь, усмехнувшись, произнёс: «Что, герой-любовник, поехали в студию, а то Разарк застоялся, как стреноженная лошадь, да и музыканты ждут не дождутся, когда же мы почтим их своим присутствием». Роберт ответил другу самой лучезарной из своих улыбок и, подхватив под ручку Кэти, направился к выходу, где возле намытой до зеркального блеска машины скучал идеально отглаженный Разарк. Интеллигентный бомбейский шофёр, впрочем, не проявлял никаких признаков недовольства медлительностью своих клиентов: Цеппелины платили ему посуточно и гонорары были щедрыми — Разарк вряд ли заработал бы столько простым извозом. А присутствие рядом с музыкантами мадам де Нуво давало надежду на хорошую премию. Потому таксист и был совершенно спокоен, зная, что в течение ближайших двух недель работа будет лёгкой, а кусок хлеба — сладким. Прибыв в студию, Роберт и Джимми первым делом перезнакомились с музыкантами. Запомнить непривычные английскому слуху индусские имена оказалось делом не из лёгких, но Цеппелины с этим справились, тем более Роберт как следует нахватался от многочисленной индийской родни Морин ещё в те времена, когда новоиспечённое семейство Плантов, не имея своего угла, ютилось под крышей старого дома Уилсонов. К тому же в Бомбейский симфонический оркестр кого попало не брали: музыканты были людьми довольно образованными и по-английски разговаривали очень даже прилично. Так что к вечеру оба британца свободно общались с культурными индусами, которые быстро смекнули, что от них требуется, и включились в творческий процесс. Весь день Джимми, руководивший аранжировкой выбранных песен — «Four Sticks» и «Friends» — приглядывался к гитаристу, затесавшемуся в компанию скрипачей, флейтистов и перкуссионистов, которых выписал для репетиций. И под занавес он, протянув смуглому парню свой инструмент, попросил того сыграть что-нибудь для души. Индус с почтением взял пейджевский «Гибсон» и разразился таким умопомрачительным соло, что Джимми лишился дара речи. Пейдж долго не мог прийти в себя, а когда способность говорить вернулась к нему, затормошил Планта: «Перси, послушай, этот парень с гитарой, он же круче Джона Маклафлина*! Ты только представь, что было бы, попади он в лапы хорошего европейского или американского продюсера! Это чудо, просто чудо, что мы откопали такую жемчужину здесь, в Бомбее! Даже мне не под силу сыграть так, как играет он!» Плант улыбнулся своей кошачьей улыбкой, радуясь за друга, который, похоже, нашёл нечаянный остров сокровищ и будет теперь получать удовольствие, терзая инструмент наперегонки с индийским гитарным Паганини. За репетициями время летело незаметно. Каждое утро Разарк вёз Цеппелинов в студию EMI, у ворот которой Роберт прощался с Кэти. Мадам де Нуво горячо целовала любимого и ехала в лучшую бомбейскую школу танцев, которую порекомендовал их всезнающий шофёр. Разарк, припарковав машину где-нибудь под сенью пальм, терпеливо дожидался, когда же его сиятельная пассажирка натанцуется вдоволь, а потом отвозил нагулявшую аппетит Кэти в ресторан. Причём она настояла, чтобы таксист обедал вместе с ней и слышать не хотела никаких отказов. Пришлось Разарку подчиниться, хотя поначалу его здорово смущало общество высокородной парижанки. Но за столом Катрин де Нуво поведала индусу о том, что французской графиней стала лишь по воле случая; на самом же деле она — простая русская девчонка, каких полным-полно в Москве. А в Советском Союзе, как известно, очень хорошо относятся к Индии и в особенности там почитают индийское кино. «Не хотите ли посетить съёмочную площадку, мэм? — поинтересовался Разарк. — В Бомбее каждый день снимают по нескольку новых кинокартин. Если очень повезёт, можно даже увидеть, как Радж Капур играет в чужих фильмах, чтобы заработать денег на продолжение собственного». Кэти эта идея привела в полный восторг. «О, Радж Капур**! — воскликнула она. — Товарищ Бродяга, как его называют у меня на Родине! Познакомиться с ним — голубая мечта моей мамы, она большая поклонница его творчества. Едем, Разарк, вдруг да удастся взять для неё автограф». И всю вторую половину дня Катрин де Нуво провела в Болливуде***, наблюдая за тем, как снимается индийское кино и попутно общаясь с актёрами. Надо ли говорить, что вечером она взахлёб делилась впечатлениями с Робертом и Джимми, рассказывая о том, как интересен процесс съёмок, как зрелищны постановочные танцы, как изумительно красива восходящая кинозвезда Хема Малини, как мил и прост в общении великий Радж Капур. Цеппелины посмеивались над безмерным восторгом Кэти. Их день прошёл не менее плодотворно и следующий тоже обещал быть весьма насыщенным. В конце недели Пейдж с Плантом решили, что музыканты отлично справляются с поставленными перед ними непростыми задачами; репетиций уже достаточно и можно приступать к записи аранжированных в восточном стиле композиций. И с утра пораньше работа закипела. Загляни в студию какой-нибудь европейский или американский поклонник Лед Зеппелин, он был бы немало удивлён, услышав необычное звучание знакомых песен. В самом деле, индийская перкуссия вместо барабанов Бонзо, флейты и скрипки вместо гитары Пейджа, душещипательное соло на ситаре, которого в оригинале и в помине не было, а также до невозможности сладкий вокал Планта, жидким мёдом льющийся в уши слушателей (а и мог ли он быть иным после ночи удовольствий с любимой женщиной?) — всё это казалось столь экзотичным! Даже циничный Ричард улыбался, внимая тому, что в содружестве с индусами наваяли за эту неделю Пейдж и Плант. А уж как были довольны сами Цеппелины! Роберт и Джимми так и лучились счастьем, в сотый раз прослушивая записанный материал. Что ж, парни славно поработали, теперь можно было немного развеяться. Удачное окончание бомбейской сессии решено было отметить походом на дискотеку. Цеппелины заехали в отель и, прихватив с собой Кэти, отправились развлекаться. И уже будучи в клубе, придумали, как банальный отдых превратить в незабываемый фейерверк эмоций. Что ж, смекалки моим героям не занимать. Дождавшись, когда игравшая в этот вечер группа сложит свои инструменты и уйдёт со сцены, Роберт и Джимми пошептались о чём-то с хозяином клуба. Тот, почуяв бесплатное и по всей вероятности очень качественное шоу, согласно кивнул. И вот уже всё внимание посетителей клуба приковано к двум длинноволосым белым парням, руки одного из которых любовно сжимают гитару, а другого — микрофон. «Дамы и господа, только сегодня и только у нас — несравненные Джимми Пейдж и Роберт Плант!» — выхватив у возлюбленного микрофон, выкрикивает подскочившая откуда-то сбоку Кэти. Роберт едва успевает удивиться, а девушка быстро чмокает его в губы, давая знать всем и вся: этот парень занят, он мой! — суёт микрофон обратно и направляется к барной стойке, чтобы занять местечко поудобней. Да, Катрин де Нуво привыкла довольствоваться самым лучшим. Личный самолёт, шикарная Феррари Берлинетта, роскошные апартаменты в сердце Парижа, банковские счета с огромным количеством нулей, одежда от кутюр, сработанные на заказ драгоценности, Лед Зеппелин в друзьях и самый обаятельный рок-принц Вселенной в качестве возлюбленного — на меньшее молодая графиня не согласна. Роберту известно о непомерно высоких запросах любимой женщины. Но будучи не менее амбициозным, он совершенно ничего не имеет против. Пусть у Кэти будет всё по высшему классу, она этого достойна. Вот только сейчас маленькая графиня немного обескуражила солиста Лед Зеппелин своим неожиданным напором. «Love me like a hurricane», — пробормотал себе под нос Плант и тут же подмигнул Пейджу. Джимми улыбнулся: он-то любил гитару куда больше самой сладкой девчонки. Даже Шарлотта — его Госпожа — не выдерживала конкуренции с «Лес Полом» или «Данэлектро». Впрочем, каждый из Цеппелинов оставался при своём, а вместе они творили музыку. Парни весело переглянулись, и Джимми заиграл подсказанный Робертом незатейливый мотивчик из репертуара Johnny Kidd And The Pirates.**** Этот необыкновенный концерт надолго запомнился всем, кто этим вечером посетил модное заведение. Индусы с раскрытыми ртами наблюдали за тем, как Джимми извлекает чарующие звуки из скромного инструмента фирмы «Ямаха». Наивным зрителям и в сладком сне не могло присниться, что можно вот так играть на гитаре: проникновенно, жадно, самозабвенно. А уж каким соловьём заливался Роберт! Певец был в ударе; ему пришёлся по душе оказанный бомбейцами тёплый приём, да и сама Индия чрезвычайно нравилась вокалисту Лед Зеппелин. Плант с удовольствием поездил бы по городам и весям знойной Родины своей жены, но, к сожалению, сейчас у него не было такой возможности. Морин уже на восьмом месяце, и не сегодня-завтра Роберт должен вернуться в лоно семьи, а ведь хотелось ещё и во Францию заглянуть на пару дней. Посему мечту о путешествии по Индостану пришлось отложить до лучших времён. Впрочем, это не помешало Планту наслаждаться собственным пением и игрой Джимми. Кэти, сидя на высоком табурете возле барной стойки, лениво потягивала через соломинку свежевыжатый апельсиновый сок, в котором плавали, отдавая напитку свою морозную свежесть, кусочки льда. Высокий запотевший бокал приятно холодил руку графини: ей, несмотря на исправно работавший кондиционер, было жарко. Кэти понимала, что жар этот идёт изнутри, он вызван любовным томлением, которое охватывало её всякий раз, когда она созерцала гарцующего по сцене Роберта. Поэтому мадам де Нуво не пугало это состояние. Она была уверена, что лихорадка пройдёт, стоит только прижаться к полуобнажённой груди Планта, на которой весело поблёскивают купленные недавно на одном из шумных бомбейских рынков новенькие бусы — её скромный подарок. К тому же маленькой графине в отличие от возлюбленного не приходилось переживать из-за голоса и она могла с чистой совестью позволить себе освежиться ледяным соком или мороженым. Поймав довольный взгляд Роберта, Кэти на мгновение оторвалась от бокала и послала возлюбленному воздушный поцелуй. Тот улыбнулся широко и с ещё большим энтузиазмом принялся терзать микрофон. Кэти вдруг вспомнилось странное признание, совсем недавно сделанное Робертом. «Самые сильные, ни с чем не сравнимые эмоции я испытываю в студии, когда, надев наушники, остаюсь один на один со своим вокальным треком. Вообрази, милая: в этот момент в мире нет больше ничего, только я и мой голос. Когда я впервые вот так встал перед микрофоном и осознал, насколько это заводит меня, то чуть с ума не сошёл от счастья. Я готов был смеяться и плакать одновременно, понимая, что для меня нет на свете ничего слаще, чем звуки моего голоса. Ни одна, слышишь, Кэти, ни одна самая что ни на есть золотая девочка не сравнится с этим; любой, даже самой замечательной подружке я предпочту то райское блаженство, которое ощущаю, слушая собственное пение. Знаешь, когда-то давно я отверг несколько девчонок, к которым испытывал довольно сильные чувства, а всё из-за того, что они ставили меня перед выбором: или я, или рок-н-ролл. Да я не протяну и пары дней, если буду знать, что мне запрещено творить, что впереди меня ждёт банальная рутина и ничего более! В моей голове столько идей, что если я их не реализую, то меня просто-напросто разорвёт на мелкие кусочки, как перекачанный воздушный шарик. И я очень рад, что ты всегда идёшь мне навстречу, драгоценная моя Кэти, и понимаешь, что музыка для меня была, есть и будет на первом месте. А иначе нам было бы очень трудно, потому как моё сердце бьётся в твоей груди, и я расстаться с тобой не смог бы, но и счастлив в полной мере не был…» Кэти тогда лишь робко улыбнулась в ответ: она-то совсем не против рок-н-ролла. Их с Робертом любовь казалась маленькой графине куда важнее собственных амбиций, потому-то вся её жизнь и превратилась в одно сплошное ожидание. Кэти терпеливо ждала за кулисами, когда закончится очередной концерт; ждала, когда Джимми решит, что репетировать на сегодня хватит и отпустит Цеппелинов по домам; ждала, когда голодный, уставший, охрипший после бессчётного количества дублей возлюбленный покинет студию звукозаписи и появится на Риджент-стрит; ждала, когда у Роберта посреди гастролей по родной стране случится выходной и они смогут провести его вместе; ждала, когда же подойдёт время очередного заграничного тура, чтобы на чужой сторонушке спокойно побыть вдвоём с любимым; ждала, ждала, ждала… Впрочем, тягостное это ожидание щедро вознаграждалось искренней радостью новой встречи, отчего все невзгоды улетучивались куда-то и на душе становилось уютно и тепло. Пожалуй, ради этого стоило жить. Размышления Кэти прервал угнездившийся на соседнем табурете Ричард Коул. — Наши парни сегодня необычайно хороши, не находишь, Кэтрин? — силясь перекрыть гитару Джимми и кошачьи вопли Роберта, тур-менеджер склонился к самому уху графини. — Бьюсь об заклад, никто в Индии сроду не видал таких крутых музыкантов, как Пейджи и Перси. — Это точно, Ричард, — закивала головой Кэти. — А почему бы Лед Зеппелин не устроить тур по этой прекрасной стране? — Боюсь, что это будет весьма проблематично, Кэтрин, — вздохнул Коул, — если вообще возможно. Без сомнения, на каждое наше шоу соберётся достаточно народа для того, чтобы концерты проходили с полной отдачей. Но что-то подсказывает мне, что во всей Индии вряд ли найдётся даже пара площадок, отвечающих нашим требованиям. Сама понимаешь: тонны аппаратуры, потребляющие кучу электричества, безопасность команды и так далее… даже говорить об этом не хочется после Австралии! Давай-ка лучше я угощу тебя коктейлем, пока Перси не может поухаживать за тобой. Ричард повернулся к смуглому бармену, протиравшему и без того чистые стаканы кипенно-белым полотенцем. — Эй, приятель, двойной виски для меня и «Текила Санрайз» для дамы! И льда не жалей, клади побольше! Было забавно наблюдать, как услужливый бармен наполняет выставленный перед Ричардом тумблер льдом, от одного взгляда на который становилось зябко; как он опрокидывает бутылку виски, отчего золотистого цвета жидкость змеится по стенкам стакана, протискиваясь в щели между прозрачными, оплывающими от соприкосновения с тёплой влагой кубиками; как, разделавшись с первой половиной заказа, берётся за хайболл, предназначенный для коктейля Кэти; как вливает текилу, а затем апельсиновый сок поверх льда, занимающего добрую половину посудины; как аккуратно добавляет гранатовый сироп, стараясь не смешивать его с разбавленным соком спиртным. В завершение бармен ловким движением руки цепляет на край стакана тонкий кружок одуряюще сладко пахнущего апельсина и, воткнув соломинку, двигает готовый коктейль в сторону Кэти. Красное облачко гренадина, секунду поколебавшись, отрывается от донышка хайболла и начинает медленно подниматься кверху, вызывая у девушки бурный восторг. В это время Цеппелины, поблагодарив зрителей, закончили своё импровизированное выступление. Вернув микрофон на стойку, Роберт подождал, пока Джимми отключит гитару и, схватив того за руку, потянул в сторону бара, где Ричард и Кэти смаковали выпивку. Увидев, что тур-менеджер нашёптывает что-то на ушко графине, отчего она то и дело заливается беззаботным, задорным смехом, Плант слегка нахмурился: уж больно ему не понравилось повышенное внимание Коула к его подружке. — Привет, милая, — сказал Роберт, целуя Кэти в щёчку и усаживаясь на соседний табурет. — Развлекаешься, пока меня нет рядом? — Ага, — не чувствуя никакого подвоха, ответила слегка захмелевшая Кэти. — Смотри, милый, как интересно: восход солнца в отдельно взятом стакане! — Действительно, — оценил внешний вид коктейля Плант и тут же с хитрой физиономией повернулся к Коулу: — Что, решил споить мою ненаглядную, Ричард? — Да брось ты, Перси! — отмахнулся Коул. — Разве этим можно напиться? Это же безобидный слабоалкогольный коктейль, не крепче шампанского. Я же не угощаю Кэтрин «Парадизом» или «Манхэттеном». Хотя, учитывая национальность твоей подружки, ей и пара-тройка бокалов «Чёрного Русского» не повредит.***** Дружный хохот был ответом тур-менеджеру Лед Зеппелин. — С тобой нарочно не соскучишься, Ричард, — вытирая выступившие от смеха слёзы, проговорил Плант, — хотя иногда ты бываешь таким занудой! — Я зануда? — притворно оскорбился Коул. — Какой же ты неблагодарный, Перси! Я, можно сказать, стараюсь тебе же во благо, подпаиваю Кэтрин, чтобы этой ночью в вашем номере не было скучно. Вы же оба любите погорячее, не так ли, Перси? — Фу, как это неэтично, Ричард! — возмутилась Кэти. — Так хорошо сидели, но пришёл поручик Ржевский и всё опошлил! — А кто это? — одновременно спросили обескураженные Пейдж и Коул. — А вот кто, — ответила Кэти и рассказала до такой степени солёный анекдот про бравого поручика, что Цеппелины от смеха сложились пополам. — Однако ты и в самом деле девчонка с перчинкой, моя крошка! Вот как есть жгучая крапива, до того остра на язык! — воскликнул Плант и тут же через плечо бросил Коулу: — А ты бы, Ричард, не лез в наши с Кэти отношения, сколько можно тебе говорить. Нам и без тебя хорошо. — Не сомневаюсь, — вполне миролюбиво ответил тур-менеджер, приканчивая третью порцию виски. — Вот что, ребята, — вклинился в их диалог Пейдж. — Давайте-ка лучше выпьем как следует. А потом можно будет побродить по ночному Бомбею, подышать свежим воздухом. Разарк, это ведь не опасно? — Нет, — ответил всеми позабытый шофёр, — если гулять по набережной около гостиницы, то никакой опасности нет. А вот в бедные кварталы лучше не соваться, богатых там не любят. Цеппелины позубоскалили ещё немного. И только они собрались сделать заказ, как к барной стойке протиснулся солидный индус в сером костюме — хозяин ночного клуба. — Отличное шоу, парни! — сказал он, протягивая бутылку сомнительного качества индийского виски Пейджу. — Держите, вы честно заработали выпивку. Приходите завтра, я таким хорошим музыкантам всегда рад. Так что бесплатный виски каждый вечер вам обеспечен. Цеппелины с улыбкой поблагодарили щедрого индуса. Тот, пожав руки англичанам, с довольным видом поспешил куда-то по своим хозяйским делам. А музыканты принялись вкушать плоды сегодняшнего успеха. — Эй, парень! — крикнул бармену Коул. — Тащи сюда стаканы для моих друзей да льда побольше. И повтори коктейль для дамы. Наша подруга — французская графиня, не потчевать же её, в самом деле, этим отвратительным пойлом. Исполнительный бармен понимающе кивнул. И вскоре Цеппелины потягивали холодный виски, а Кэти смаковала новую порцию коктейля. — Дай-ка мне попробовать, детка, — попросил Роберт, выуживая соломинку из тонких пальчиков возлюбленной. — Ммм, вкусно! Действительно, искусно приготовленный умелыми руками бармена напиток имел приятный вкус тропических фруктов и сводящий с ума неповторимый экзотический аромат. Ричард не прогадал с коктейлем, он понравился и мадам де Нуво, и её голосистому возлюбленному. — Что, Перси, будешь ещё на меня браниться? — ухмыльнулся Коул. — Или я всё-таки знаю, как угодить твоей женщине? — Ладно, Ричард, один-один, ничья, — заулыбался Плант. — Э, а разве у нас было один-ноль? — озадаченно спросил Коул. — Конечно было, — расхохотался Плант. — Когда моя милая произвела тебя в поручики. Всё ещё смеясь, Роберт соскочил с высокого табурета и протянул руки Кэти: — Не хочет ли моя прекрасная леди потанцевать? — С удовольствием! — оживилась девушка. Роберт подхватил Кэти, немного покружил её в воздухе, наслаждаясь звонким смехом возлюбленной. Потом опустил её на землю и прильнул к сладким от коктейля губам кратким поцелуем. Ещё раз улыбнувшись друг другу, влюблённые взялись за руки и убежали танцевать. — В номере для новобрачных сегодня точно никто не уснёт, — философски заметил Пейдж. — Пусть, — пьяно махнул рукой Коул. — Самое главное, вы уже закончили работу в студии и теперь можете распоряжаться временем как угодно. А немного развлечься и нам с тобой не помешает, не так ли, Пейджи? Как насчёт сдобных бомбейских девочек? — Положительно, — несколько смущённо улыбнулся Джимми. — И знаешь, Ричард, что я думаю? Наверное, аппетитнее индианок только русские. Ты согласен со мной? Коул захохотал во всё горло: Пейдж откровенно намекал на отношения Планта со своими женщинами. К счастью, ни Роберт, ни Кэти, самозабвенно отплясывавшие на танцполе, не слышали этого опрометчивого заявления, иначе Джимми ждала бы незавидная участь мишени для упражнений в острословии, какой совсем недавно был Ричард. Веселье продолжалось почти до самого рассвета. Ричард и Джимми покинули клуб в обнимку с двумя одетыми по последней европейской моде индианками. А что же Роберт и Кэти? Они, как водится, исчезли, не дожидаясь окончания вечеринки. И почему-то это совершенно не удивило ни Коула, ни Пейджа.