Zwei Seelen in einem Herzen

Стук все-таки прекратился, а я еще долго не мог привести свои мысли в порядок. Набросав, на скорую руку пару строк в дневнике и поставив дату, я решил спуститься на завтрак. Как бы спокойно и безопасно не было в номере, я не мог сидеть взаперти вечно. Парни уже были на месте, неспешно завтракая, обсуждая вчерашнее шоу и не особо обращая внимания на мое опоздание. Лишь Ландерс недовольно фыркнул, но ни слова не произнес в мой адрес. И если честно, то я этой ситуации был несказанно рад. В голове вопросов было непомерно много, а дать внятных, вразумительных ответов я не мог. Сегодняшний день, как и парочка следующих будут небольшой передышкой в плотном графике. Парни вроде как планируют провести время вместе, как там говорит Лоренц в таких случаях: «как в старые добрые времена». Решив, что все мои «чудные» проблемы подождут и лучшее, что я могу сделать это присоединится к ним, я облегченно выдохнул. Я обязательно со всем разберусь, но пока можно окунуться в очередную небольшую авантюру. Дум предложил парочку клубов, Тилль не прочь был бы поехать за город и каждый предлагал, предлагал и так по кругу. Пытаясь найти лучший вариант мы перебрали все, что только можно, но в итоге некая лень и предсказуемость настояли на том, чтобы собраться в номере у Ландерса и накидаться до чертиков. Сказано — сделано. К вечеру мы уже организовали подобие клуба, Оли принес какие — то гирлянды и диско шар, а Тилль и Дум отвечали за выпивку и музыку. Ну, а я решил принести парочку дурацких костюмов для нашей «невероятной» вечеринки. И вуаля через пару минут все преобразилось, музыка играла, а бутылки уже стояли открытыми. Пауль надел на себя белый венок из каких — то жутких цветов и накинул на плечи боа. Тилль надел ковбойскую шляпу, разорвал футболку и схватив бутылку громко произнес: — За нас! Бокалы, бутылки и музыка гремели в этом номере. Разговоры переходили в споры, а то и в песни, нелепое подпевание некоторых веселило посильнее самого крепкого алкоголя. Пока остальные разбирали тот треш, который я принес, Пауль подошел ко мне и немного сжав руку спросил, почему я не открыл ему сегодня. Я не хотел врать, только не ему, но я так хотел этого неведения для нас обоих, что слова сами сорвались с губ. — Я был в душе, а ты бы мог и подождать. Знаешь, я прямо не мог оторваться, горячая вода, отдых, ты ждешь меня за дверью. Романтика, одним словом. Он прыснул. Глаза четно пытались найти что-то, но я открыто смотрел и улыбался. Лоренц пил сегодня за троих и уже начал воображать себя диджеем. — Объявляю белый танец! Дамы, приглашайте своих кавалеров! Это композиция для вас! — Флаке, черт бы тебя побрал! Я еще слишком трезв для этого дерьма. Слов Тилля он не слышал или не хотел слушать. Дум с Оли допивали похоже четвертую бутылку коньяка и были согласны даже на голубой танец. Смех разразил эту комнату, когда они реально вышли танцевать под какую — то медленную композицию. Я даже зааплодировал. Тилль решил подпевать этой песне на явно ломанном молдавском. Пауль пытался меня пригласить, но даже понимая, что все это обернется в шутку я не мог пойти с ним танцевать. Композиция закончилась, а эти придурки еще так галантно поклонились и пошли пить дальше. Флаке все это умудрился снять на телефон, а я решил обязательно пересмотреть это безумие завтра. Новый трек уже играл и наш очкарик снова всех звал на импровизированный танцпол. Я осушив рюмку водки решил таки покорить всех своими танцами и вышел первым. Таких криков я даже на концертах не слышал. Тилль решил зажигать со мной и вот мы уже вместе пели We could be friends With a kiss in flow Choose your weapon, time to go A military fashion show! Получалось не всегда в ноты, но зато от души. Сказать честно, вечер был отличным и вчерашний вечер уже не так сильно всплывал в моей памяти. Пауль то и дело шутил, мы много пили. Даже сыграли пару раз в карты и я ухитрился выиграть. Чем меньше оставалось алкоголя, тем больше все танцевали и творили неимоверную фигню. Пауль начал все настойчивее меня лапать, а мои отказы он просто игнорировал. В итоге около пяти я всем отсалютовал и направился к себе в номер. Ноги уже не держали, рухнув на кровать я пытался черкнуть пару строк в тетради, но так и уснул, не сняв даже кеды. Что я там вчера говорил об отличном вечере? Адская боль была первой, кто встретил меня с утра. Больно было даже открывать глаза, а шевелиться и подавно. Рядом валявшая тетрадь маячила лишь одной фразой «Пьян». Такое вообще трудно забыть. Хреново так, что сил нет. Еще и долбит кто — то в дверь. — Открывай! Я знаю, что у тебя есть таблетки от этой чертовой боли. Голос Линдеманна оглушал меня подобно раскатам грома. — У меня ничего нет. — голос меня не слушался. — Открывай, я ничего не слышу! На ватных ногах я доскреб до двери и предо мной стоял еле живой Тилль. Вид оставлял желать лучшего. Отправив его к Оли, сам решил добраться до Пауля и проверить его на какие-либо признаки жизни. Номер был не заперт, его обладатель валялся на полу в спальне. — Может уже встанешь? Мы тут воскресаем все и тебе бы тоже не мешало. Невнятное мычание меня не устроило и подхватив его на руки, донес до душа, опустил и нещадно облил холодной водой. — Ненавижу! Ты покойник Рих! — Лучше твоя свежая рожа и смерть, чем вид побитого пса. Торопись, позавтракаем все вместе. Выскочив из душа я напаривался к себе, принял душ, привел волосы в относительный порядок и вернулся к Паулю. — Больно уж сильно светишь своим великолепием после такой попойки. — А тебе и завидно, Пауль! Давай живее. За столом не было Шная, от стыда или принятого видимо не cмог прийти. Лоренц отдал телефон и от увиденного я прыснул в кулак, танец «парочки» был выше всяких похвал! Слить в инет может или себе такое сокровище оставить, ох, прямо дилемма. Разговоры не клеились и мы молча ели, каждый думая о чем — то своем. Мои мысли оборвались как раз в тот момент, когда Пауль уверено начал гладить мое бедро. Я посмотрел в его сторону и попытался убрать руку, но тщетно, он лишь сильнее вцепился. Пока этого никто не заметил я решил просто свалить к себе. Что он себе позволяет, идиот, я же просил. Бесит. — Круспе открывай! Разговор есть, — голос его ничего хорошего не предвещал.