Англетер

Гастлеры - не волшебники. Совсем нет. В крови моих предков нет ни капли магической крови, а родители не прыгали от счастья, узнав, что их единственная дочь, не такая как соседские дети и никогда такой не будет. Я умерла для них на вокзале Кингс-Кросс: одиннадцатилетняя, отчаянно машущая им из купе, но не получающая в ответ ни единого нежного взгляда. С самого начала своего обучения в Хогвартсе я получала по одному письму в субботу от соседа сверху мистера Бозуорта, который, кстати, был сквибом и вечно выпрашивал флакончик с парочкой воспоминаний. И я честно, но не без сожаления, отдавала ему по кусочку от самого яркого воспоминания за неделю, как бы возвращая долг за неравнодушие и заботу. Но утро следующего дня было особенным: мне пришло сразу два письма, принесенные двумя разными совами, а следовательно эти письма были от разных людей. Первое, изрядно поистрепавшееся в дороге и с каплями жирного соуса на пергаменте, было от вышеупомянутого мистера Бозуорта и пахло дорогой. А второе имело достаточно специфичный вид: маленькое, конверт отливал то когтевранскими сапфирами, то змеиными изумрудами, а печать и вовсе казалась отбавленной из цельного куска золота. Это письмо не выглядело измятым, а пахло горькими чернилами и было теплым, сухим. Никогда прежде я не получала такие письма. Возможно, оно адресовано и не мне вовсе, однако птицы путали адресатов крайне редко и потому я испугалась: кто мог послать мне такое? Уж точно не тайный поклонник. Недолго колеблясь, я решила спросить совета у Гюнтера Сэя. Как-никак он умный парень, да и сидит недалеко. - Ты знаешь, что это? - не знаю, почему, но шепот казался мне уместным в данной ситуации. - Дотронься до него, - Гюнтер замер, отложив сэндвич в сторону и явно предвкушая что-то. - Зачем? Вдруг оно проклято или еще чего похуже... - Во-первых, письма нельзя проклинать. Их можно только отравить - это аксиома ЗОТИ. А во-вторых, если ты до него не дотронешься, то оно превратится в громовещатель и впоследствии взорвется. Такое уже было с Дорказ в прошлом году. Это особенные письма, - Гюнтер, конечно, был умным, но рассказчик из него прямо-таки отвратный. - Особенные? В каком смысле "особенные"? - О, Мерлин, просто вскрой его! - на этот его вопль - слава Моргане - никто не обратил внимания. Впрочем, от позора меня это не спасло, потому как письмо зашевелилось. Сначала едва-едва, стряхивая с себя сине-зеленую пыльцу и открывая моему взору темно-серый, как флоббер-червь, конверт, а потом более ожесточенно сминая себя и принимая очертания человеческого лица. Я вся сжалась, но отвернуться не смела, хоть и отдаленно понимала, что так легко отшучиваться от вездесущих сокурсников, как Дорказ, у меня вряд ли получится. А потом оно заговорило: Уважаемая мисс Дебора Гастлер! Доводим до Вашего сведения, что вчера в восемь ноль девять Вами была нарушена статья седьмая Административного Кодекса Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, согласно которой вы обвиняетесь в разглашении вверенной Вам личной информации, пособничестве стороннему лицу, шпионаже, попытке взлома частной печати, хищении документов и скрытию сего факта от Нас. Мы недовольны, мисс Гастлер, и окажемся немилосердными на слушании, которое пройдет сегодня в девять ноль-ноль утра. Точное место проведения Вы узнаете позже. С наилучшими пожеланиями, Администрация Хогвартса. Большой Зал онемел, каждый из учащихся искренне сочувствовал мне, награждая ободряющими улыбками или дружеским похлопыванием по плечу. Каждый, кроме тех, кто сидел разношерстной группкой где-то с краю Слизеринского стола. Будучи на другом конце Зала, я видела немногих, но точно сумела узнать среди них Талию, которая с самым что ни на есть сосредоточенным видом что-то кому-то втолковывала, Забини, что отрывисто хохотал над, наверняка, не первой за утро, перепалкой Скарлетт и Блэка. Самого Блэка, который, впрочем, был не особенно увлечен беседой с Паркинсон, так как настороженно переводил взгляд с одного Администратора на другого. И Эйвери, полусонно кивающего в ответ на вопросы какого-то первокурсника, но все же поддерживающего замешательство Галочника. Тогда я ненавидела их всеми фибрами души и боялась до дрожи в коленках. Полагаю, это было обычным состоянием школы в те дни и если и были люди, способные изменить такое положение вещей, то они либо выпустились, либо сама Администрация. * Чтобы явиться на импровизированное слушание мне пришлось пропустить факультатив по Травологии, на который ходило еще по меньшей мере человек десять-пятнадцать. Регулус Блэк был в их числе. Но если я выбрала Травологию оттого, что она сравнительно легкая в изучении и сдаче, то Блэк лишь потому, что с его заоблачными показателями просто нужно было куда-то ходить. А, как я уже говорила, факультатив по этому предмету самый легкий: минимум времени, мозговой активности и предэкзаменационных тестов. Администрация задерживалась на добрых пятнадцать минут. Коридоры уже успели окончательно опустеть и даже шаги опоздавших учеников перестали нарушать их привычную тихость. Устало облокотившись о дверь, а после и вовсе усевшись на каменный пол, я ждала. Ждала, ежеминутно утирая стылые слезы теплыми, пухлыми ладошками и теребя край левого белого гольфа с оборочками, определенно, слишком красивого для моих ног. Я ведь не хотела, чтобы все вот так вышло. Я сказала это вслух. Кажется. - Да, ты права, ноги у тебя совсем не красивые, - звонким мальчишеским тенором подметил кто-то, находящийся совсем рядом. Это был Торфинн Роули со своими веснушками, что целыми созвездиями облепляли его острое лицо. Он не был рыжим, не улыбался и говорил предельно серьезно, как если бы речь шла не о моих ногах, а о вступлении в ряды Пожирателей. Но я не придала этому значения - Торфинн Роули странный, а быть может, просто не кичится тем, что когда-то, шесть лет назад, поступил на Слизерин. В любом случае, зеленый ему чертовски не шел. - Я - Финн, - он запрыгнул на подоконник, почему-то не задавая вопроса о том, почему я не поступила также. Скажу честно, я просто не смогла. Из-за веса. Или роста. - А ты, видимо, та самая Дэбби. - Д-да, я тебя знаю. Его брови взлетели вверх, точно мы и вправду видим друг друга впервые, точно это не я убирала его комнату после неудачного экперимента с зельем пару недель назад и не я гладила его рубашки, но потом он, кажется, понял, что к чему и иронично улыбаясь краешками тонких, светлых губ, ответил: - Ну, конечно... Конечно, ты меня знаешь. Я же Парламентер. Известный парень, наверное? - нет, до него не дошло. Он не помнит меня. Послышался шорох сдираемой с пачки сигарет целлофановой упаковки. Финн закурил, не без усилий открыв старое окно. Я постеснялась пожаловаться на холод. - Ты молчишь потому что тебе нечего сказать или потому что тебе нечего сказать конкретно мне? Кстати, я ненавижу молчаливых людей. Особенно девушек. Потому что это нихрена не загадочно, как вы считаете, а наоборот невъебенно глупо - молчать, когда парень пытается завести с тобой разговор. А может... Может я просто не нравлюсь тебе, а? Такое ведь тоже может быть. Финн почти бросал мне вызов. Я его не принимала. Клуб дыма рассеивался в воздухе промозглого пейзажа, а я все смотрела на него, не понимая, что именно должна сказать. Несомненно, ответ должен иметь в высшей степени остроумную или лаконичную формулировку, но ни того, ни другого я не умела. А искренности он не оценит. В их кругах подобное считается обузой, я думаю. - Поговори со мной, Дэбби. Я хочу тебя услышать. Он вновь затянулся, а у меня мурашки по телу побежали от его слов. Как вообще возможно, чтобы такой как Роули вдруг захотел услышать такую как я? Ту, которая была готова отдать вчера их всех за один лишь проблеск улыбки Яксли хотел услышать тот, кто стал виновником ее позора за завтраком. Я разозлилась. - Дебора. Не Дэбби, не Дэбз и не Дэбри. Пожалуйста, - я попыталась. Финн рассмеялся, сгибая одну ногу в колене и кладя поверх нее локоть руки. Мне почудился интерес в его глазах. Всего на секунду, но этого было достаточно. Я принялась отчаянно краснеть под эти взглядом. - О, Мерлин, прекрати! Прекрати краснеть, Дэбора, ты становишься похожей на яйца соплохвоста, - я вспыхнула еще сильнее, ощущая как горят мои щеки и как зябко становится внутри. На глаза вновь навернулись слезы, а в горле противно защипало. Не нужно было говорить с ним. - Эй, Дэбора, - Финн спешно потушил сигарету. - Ты чего? Это же просто шутка, эй. - Это очень обидная шутка. Сидя под дверью запертой аудитории, краснющая и зареванная, чаще обычного шмыгая носом, - я выглядела жалко. Опять. Это просто отвратительно - быть мной. - У нас тут все шутки обидные. Это не повод ныть, - он присел передо мной на корточки, вынуждая смотреть себе в глаза. - Ну, подумаешь, какой-то сраный Роули сказал, что у тебя щеки похожи на яйца соплохвоста, ну подумаешь трагедия. Это неважно, понимаешь, Дэб? Это не важно ровно до тех пор, пока ты сама не начинаешь в это верить. А как можно поверить на слово первому встречному пацану? - Финн шутливо щелкнул меня по носу. Я постаралась изобразить хоть какое-то подобие улыбки. Опозорил. Обозвал. Но у меня не было права злиться. Он Администратор. Им можно так делать. - Никак. - Вот и не верь мне, Дэбора, - буднично заявил слизеринец, поднимаясь на ноги. - А теперь давай вставай - сейчас Розье придет. - А она всегда опаздывает на слушания? - безрезультатно пытаясь расправить школьную юбку и не без благодарности косясь на Финна, который в свою очередь столь же безуспешно пытался закрыть окно, отчего стекла в нем опасно позвякивали и вот-вот грозили выпасть из рам. - Она, - еще одна неудачная попытка и вполне себе обоснованная пауза в разговоре, - она на них обычно не приходит. Это, знаешь ли, немного не ее прерогатива, да и не особо она нужна там. - Но... - Она - Коллектор. Выходки вроде трехчасового опоздания на двухчасовое слушание - их визитная карточка. А что, малышку Дебору никто не предупредил? - Финн выгибает бровь дугой и смотрит до противного снисходительно, хуже, чем на младшую сестру. Я продолжаю расправлять складки юбки, пропуская мимо ушей последнюю фразу. Слизеринец сладко хмыкает и замолкает. - А почему ты пришел? Он неопределенно поводит плечами. - Захотелось. А ты? - Финн улыбался и крошечные лучики морщинок расходились из уголков его глаз, кажется, синего цвета. Это была улыбка провокатора и шутника, нечто среднее и очень хитрое. - В смысле? Я... - Да-да, ты получила наше эксклюзивное письмецо, и тебе приказали сюда прийти, и бла-бла-бла... Но ты ведь могла не делать этого. Разве мы тебе указ? - не нужно быть трижды умнейшим волшебником, чтобы понять, что утвердительный ответ разочарует парня, но и солгать я не могла, потому как мои дальнейшие поступки раз за разом бы, несомненно, опровергали сказанное. А если задуматься, то Роули прав: власть Администрации не подкреплена ничем, но все покорно соглашались с ее главенством. Апломб и спесивость участников по отношению к своим словам и действиям, несомненно, играли немаловажную роль, но за всем этим - пустота. Они гордо именовали себя анклавом Хогвартса, но не могли даже вовремя явиться на встречу, так как не желали прогуливать занятия. Администрация - это просто кучка заигравшихся подростков с манией величия. Финн не говорил об этом напрямую, но успешно наталкивал на рациональные мысли. Думаю, что все великие восстания начинаются вот с таких вот Торфиннов. Я замялась. - Нет ничего постыдного в том, что ты согласишься, Дэбора. Любому мнению свойственна изменчивость, - чертов подстрекатель, вот кто он! - И времени встречи. Особенно, если ты встречаешься с Розье, - нагло прокомментировал невесть откуда взявшийся Забини и, подражая Роули, запрыгнул на высокий подоконник, легко подтянувшись на руках. Я все еще подпирала собой стену. - Нет, ну вы представляете, я опоздал почти на час, а её все нет! Это просто пиздец, ребятки, - он выразительно округлил глаза, как бы показывая, насколько все катастрофично (нет), и принялся открывать окно. Я тихонько прыснула в кулак. - О, Дэбора. Привет. Ты сегодня какая-то...красная. Волнуешься? - Вроде того... - Ну и фрафильно. Хося, думаю, нифего сегьехного тебе не будет и туф уф благодаги Блэха, - ритмично пережевывая кусок пирога и прикуривая сигарету от палочки, Эдвард утешал меня в своей, как выяснится с течением времени, привычной манере. - Блэка? - Финн смерил сокурсника пытливым взглядом, буквально вклиниваясь в диалог и озвучивая мои мысли. - Угу. Они с Талией здорово посрались из-за этого. Рег говорил, мол она создает совершенно бестолковый прецедент, ведь папку-то так и не открыли, а следовательно - ничего криминального. Розье как всегда встала в позу и принялась читать ему лекции. А ты ж знаешь, как он этого не любит. Особенно в ее исполнении. Там поч... - парень говорил быстро и сбивчиво, размашисто жестикулируя, и я едва поспевала за рассказом, но тем не менее хотела впитать как можно больше информации, впитать как можно больше их мира. - Кхкм-кхм, Эд, - перебивший его Роули, неоднозначно кивнул в мою сторону, намекая на то, что они не одни и в моем присутствии нельзя вести задушевные беседы с перемыванием косточек Назначенным. - Ну в общем Блэк сказал, что все это - херня и ушел. Мне было неуютно в их обществе по многим причинам. Одна из которых была эта извечная недоговоренность. Конечно, я понимала, что и речи быть не может об абсолютной открытости с их стороны, но ведь можно было хотя бы постараться не так явно "разграничивать территорию". - И ч-что это значит? Они оба уставились в мою сторону и мной вдруг овладело чувство собственной ничтожности в плане интеллекта. - Не ссы, тебя это не тронет. Эд курил с каким-то особенным остервенением, точно каждая сигарета для него - последняя. Это выглядело агрессивно и чертовски завораживающе. Он топил легкие в никотине, укутывал их в горький серый дым, мучал удушьем. В такие моменты его бледные щеки пропадали, втягиваясь, а руки чуть подрагивали от удовольствия, ровно как и прикрытые веки. Он затягивался редко, но глубоко, полностью отдаваясь процессу и ощущениям. Это было свойственно ему: полное погружение. И это завораживало. - А к-кого тогда? - Того, кто на самом деле хотел открыть папку. Это ведь не ты была. Финн знал. Знал не только то, что не я потрошила грязное белье Галочников, но и то, кто на самом деле это делал. Ему просто нужно было услышать признание непосредственно от меня. Тогда я об этом не подумала. - С ч-чего ты взял? - Ой, брось, - застонал он, закатив глаза. - Все знают, что магия оставляет след на неживых объектах, типа росписи или там отпечатка пальца. И чем сильнее магия, тем ярче выражен этот след, а чем он ярче, тем легче вычислить по нему примененное заклинание. Так вот поверь мне, Дебора, такие заклятия, которые мы нашли... Ты мало того, что понятия не имеешь об их существовании, ты их просто-напросто выговорить не сможешь, не то что применить. Вот с чего я это взял, Гастлер. Он говорил, а я все думала: "Сколько бы баллов дал ему Флитвик за такой ответ?" Но потом посмотрела на себя со стороны и изумилась: какая же я идиотка! Меня только что изобличили во лжи, а я думаю о Флитвике и показателях чужого факультета. Факультета Джордан. Такой милой в своем любопытстве Джордан! Отзывчивой Джордан, согласившейся проводить меня до Содома! Умной Джордан, знающей столько сложных заклинаний! Смешной Джордан, подарившей мне настоящее приключение! Остроумной Джордан! Красивой Джордан! Популярной Джордан! Абсолютно совершенной Джордан Яксли. Я просто не могла ее подставить. - Уфф, слушай. Если это пацан, то он - последний мудак, раз из-за него ты сейчас сидишь тут и слушаешь лекцию по чарам за пятый курс в моем исполнении. Если ты любишь этого пацана, то ты - последняя дура. Ваш альянс априори провальный, и не думай даже верещать, что вы будете вместе всегда-всегда, - он забавно пропищал последнюю пару слов. - Не будете. Точно тебе говорю. - А если это девушка? - я словила на себе горящий взгляд Забини: нетерпеливый, внимательный и снедаемый жаждой. Имя. Им обоим нужно было имя. - Если это девушка, то ты кормишь крыс своим реноме. Можешь продолжать, конечно. Мне-то все равно. Вот только не удивляйся и не зови на помощь, когда начнешь обрастать серой шерстью. У Торфинна Роули была исключительная тяга ко всевозможным метафорам и аллегориям, а я безуспешно пыталась догадаться, что такое "реноме". Наверное, что-то важное. Эд в ответ на речь сокурсника обреченно вздохнул и принял эстафету, начав свой монолог: - Финн прав, Дебора. Лучше скажи правду. Ты не должна получать пиздюлей от нас за то, чего не делала. А вот эта сука - должна. Особенно, если эта сука - местная. Сегодня она подставит тебя, завтра - меня, а через неделю убьет обоих. М? Как тебе такой сюжет? Меня пробила дрожь. По спине крупными бусинами катился пот, оставляя за собой влажные следы на рубашке и коже. Дыхание заметно участилось. Я нервничала. Сильно. Джордан ведь не могла никого убить. И она меня не подставляла. Меня подставили те, кто решил, что это я пробовала открыть папку. Однако все это было лишь самоутешением. В глубине души я понимала. "Яксли - твой кумир," - скандировал внутренний фан-клуб. "Яксли - крыса," - отзывалось эхо здравого смысла. Это просто отвратительно - бороться с самой собой. Как будто два разных человека тянут за руки и каждый в противоположную от другого сторону. Внутри у меня бушевала гражданская война между любовью и страхом, между справедливостью и Совершенством. Все они были по-своему сильны и по-своему несокрушимы. - О-она х-хорошая. П-правда, хорошая. Она п-просто любопытная, вот и всё. Ей п-просто б-было интересно... Ей... - я замерла, собирая сопливые остатки смелости. - Дж-жордан. Джордан Яксли. Имя далось мне с трудов, как и все признание в целом, но чувство вины не спешило терзать мое сердце. Скорее наоборот, мне стало легче. Намного легче. Едва поняв свою мысль, я поспешила себя пристыдить: нечему тут радоваться, я ведь предала ее. Когда я подняла взгляд, Забини и Роули собирались уходить, попутно обсуждая, кажется, очередное нововведение Комиссии и совершенно не намереваясь ему следовать, так как оно "слишком благородное, и невыгодное, и придумано Эванс, и не нужно им вовсе." Все это подкреплялось красивым мальчишеским смехом и создавало видимость того, что ничего такого тут не было и ничего важного не выяснялось. А, может быть, это действительно было так по их мнению. - Куда вы? - я растерялась. - В Хогсмид, дуреха, сегодня же суббота, - Финн ловким движением закинул школьную сумку на плечо, выуживая из нее пальто. Забини же воспользовался простым Акцио и уже через несколько секунд держал в руках дутую куртку, чем-то напоминавшую маггловские с распродаж. - А... - Первая буква алфавита, неплохо. Он откровенно ржал надо мной, а я стояла и хлопала глазами, не зная, как ему нагрубить, потому что не умела этого. Когда ты попадаешь на Пуффендуй, то теряешь в подобном всякую нужду. У нас тебе всегда рады, всегда приветливы, и теперь, благодаря этой приторной атмосфере взаимовыручки, я чувствовала себя беспомощной и глупой. Эдвард даже не пытался осечь товарища. У нас тут все шутки обидные. Это не повод ныть. - А м-можно мне с вами? Смех тотчас же прекратился, оставив после себя лишь искренность и нерешительность. Они молчали, а я не смела прервать их немой спор и терпеливо ждала: насмешки ли, грубости ли, согласия ли - неважно. Я ждала исхода. - Ладно. - Ладно? - Торфинн явно был недоволен. - Пусть идет, почему нет? - создавалось впечатление, будто Забини и вовсе было наплевать на то, что он сейчас сказал. Это решение слетело с его губ легко, почти беспечно. Таким тоном родитель соглашается подарить своему чаду котенка, если тот ляжет спать. Я не могу сказать, что меня не задел сей факт, просто тогда он представлялся мне настолько ничтожным, что я вскоре забыла о нем. - Розье ты тоже так скажешь, когда она спросит, почему ты таскаешь с собой груду мусора? Скажет Розье...Скажет...Розье... Значит не будет никакого слушания не будет. Значит все это было искусной постановкой: и письмо, и мнимое опоздание Талии, и ее ссора с Блэком. Блестящая игра двух актеров. Меня развели, как дурочку, а я и рада. - А тебя ебет? Розье - это мои проблемы, - Эд и не думал защитить меня. Эду было плевать. Ну, или он хотел, чтобы я и Роули думали, что ему плевать. - Иди одевайся, Дебора. Мы с Финном подождем тебя в Холле. * Едва зайдя за угол я очертя голову бросилась в родную гостиную, не чувствуя ног, расталкивая редких студентов, спотыкаясь на ступеньках и нетерпеливо подпрыгивая на месте, если лестница долго не желала принимать нужное направление. Вы не знаете, что такое счастье, если не бежали так куда-нибудь и если при этом не казались себе самым медленным на свете существом. *** Рыжая куртка, розовая шапка и перчатки в карманах джинс - они заметили меня почти сразу. Такие восхитительные издалека и такие непонятные, когда близко. Торфинн брезгливо поморщился и не двинулся с места в то время как его сокурсник пошел мне навстречу, поспешив прервать диалог. Мы не сказали друг другу ни слова - нам не о чем было говорить. Мы с Эвардом были из разных миров и сейчас я в гостях у его жизни, до нелепого осторожная и счастливая. А он мою разодрал бы на части своей бешеной энергетикой: глядя на Забини всегда казалось, точно он готов в любой момент сорваться с места и выкинуть нечто из ряда вон, нечто совсем сумасшедшее или дикое. Возможно, есть люди, которых привлекает нечто подобное, но я точно не из их числа. Ржавые октябрьские листья шуршали под подошвами моих не новых кед, рассыпались в мелкую труху, играли в салочки, гонимые сырым ветром и как-то обреченно слетали с веток деревьев. Я не поднимала головы, все боялась вновь наткнуться на эти вездесущие взгляды, глумливые шепотки, хотя пределы замка давно были нами покинуты. - А мы втроем пойдем? - я как могла старалась придать голосу наиболее беспечный тон, но выходило из рук вон плохо. - Если бы мы шли втроем, то на моем месте был бы кто-то более безнадежный и тупой. - В таком случае, ты явно льстишь себе, детка, - коротко хохотнув, парировал Коллектор, далее обращаясь ко мне: - Нет. Мы встречаемся с остальными в условленном месте. С виду оно так себе, но это ведь присуще всему значимому, правда? Вопрос был скорее риторическим, однако я все равно смущенно кивнула и, получив в ответ демонстрацию политики игнорирования со стороны Финна, продолжила задавать вопросы: - А вы... Вы часто вот так вот собираетесь...Ну, вместе? - "Мы" в смысле "я и Роули" или "мы" в смысле Администрация в целом? - видимо, заметив замешательство на моем лице, которое выражалось в нахмурившихся бровях и крайней степени задумчивости, такой, как если бы я решала в уме сложную нумерологическую задачку, Забини отмахнулся от своей предыдущей фразы, произнося новую: - Ай, ладно, ответ-то все равно один - никогда. - Это как? Вы ведь... Вы ведь Администрация... Вы должны собираться вместе... - Да нихера мы не должны. Кто тебе сказал такую чушь? - слизеринец смешно всплеснул руками, выражая искреннее возмущение, и я тихонько хихикнула в желтый шарф. Если бы кто-то спросил меня тогда, сможет ли этот человек убить кого-то, то я бы посчитала его умалишенным. Этот Эдвард, который загребал мысками туфель золотые отголоски лета, не мог причинить кому-то боль, а мог лишь улыбаться и перечить. И если бы кто-то рассказал мне, сколько омерзительных вещей он сделал за всю свою жизнь и сколько ему предстоит сделать, то я бы просто стерла себе память. Этот грубый парень не мог быть Коллектором в полном смысле этого слова. Тогда я просто отказывалась верить в подобное. - Н-никто. Я... Я просто подумала, что так было бы правильно... Например, решать какие-нибудь проблемы или...или что-нибудь еще... Вы ведь Администрация... - последняя фраза была моим, по сути, единственным аргументом и я не рискнула заводить настоящий спор, в отличие от Забини, которого это все жутко веселило. - Ну, Администрация, допустим, и что дальше? Ты ж не ходишь за ручку с Макмилланом и не ешь с ним из одной тарелки, а вы ведь старосты. - Я... Это совершенно другое. М-мы не решаем ничего толком, так как вы все равно потом все п-переделаете... - промямлила я и тут же пожалела о том, что вообще открыла рот. - У-у-у. Неужели ты недовольна нами, Дебора? Где-то на периферии щелкнула зажигалка. В нос ударил кислый, горький, но не противный дым от сигареты. Он смешивался с пряностью осеннего ветра и убегал высоко в грязное небо. А мне мечталось заиметь в кармане маховик времени, чтобы крикнуть самой себе: "Замолчи, глупая!" Я отрицательно замотала головой в ответ, пытаясь обвести вокруг пальца саму себя, но не обводя их. Даже не пытаясь. После того утреннего представления не мне с ними тягаться. - Интересно, все пуффендуйки такие пиздоболки? - Я не вру! - Оправдываться - значит обвинять себя. А если серьезно, Гастлер, то вообще-то нами все немного недовольны. Но тем не менее вы нас боитесь и следуете нашим правилам, - Эд самодовольно цокнул языком и развел руками, как бы говоря "с этим ничего не поделаешь, милая". - На то они и правила... - рассеянно пробормотала я, натягивая сползшую вверх шапку на уши. - О, Мерлин, - его шепот был преисполнен поддельного ужаса и недоумения. - Ты хоть читала Кодекс? Помнится, первого сентября нас-таки заставили раздать вам брошюрки с перечнем нововведений. Как раз тогда я понял, что магглы - изобретатели самых отвратительных профессий. Например, почтальоны. Бля, да они же реально святые люди! Каждый сраный день ходить и относить сраным людям их сраные письма, которые тебе даже вскрывать запрещено! Это ж постоянное искушение, стресс, а какая у них, должно быть, сила воли... Вот кого надо печатать на карточках из шоколадных лягушек, а не этих бородатых ушлепков. У них же пузо больше чем у Хагрида! Так отожраться на бедных филантропах - это ж еще уметь надо! - Твой отец, между прочим, один из этих бородатых ушлепков. А еще в конце года тебе подарят поместье, построенное на пожертвования этих самых филантропов, которые, кстати, должны были пойти на изучение дядей Димером флоры и фауны Вязкого леса. А еще... - Финн вошел в эту странную дискуссию, как люди входят к себе домой. Он не волновался, не думал подолгу над ответной репликой, не переходил на личные оскорбления. Они обсуждали Димера Забини не как отца Эдварда, а как потенциального ученого. Потенциально нечестного в финансовом плане ученого. Это был первый раз, когда я стала забытым свидетелем настоящей светской беседы, лишенной официоза и должного лоска, но оттого не менее светской. Также это был первый раз, когда я так хохотала: до рези в подреберье, до слез, до слабости в ногах и мочеиспускательных позывов. Я хохотала над ними и вместе с ними и в те самые минуты я была для них равной, но не "своей". Иногда они обрывали друг друга на полуслове и тем самым не давали мне забыть, кто я в этой компании и на каких правах. Я тоже замолкала, но вскоре говорила что-то крайне глупое, чаще всего - умышленно, и этой своей глупостью давала новый старт нашему общению. Забини и Роули были из разных сфер и, опираясь на слова самого Забини, впервые вели полноценный +вынужденный+ диалог (сей факт казался мне практически невозможным), но то, что я наблюдала шло вразрез со всеми ходящими по школе слухами, типа: "Парламентеры и Коллекторы терпеть друг друга не могут" или "дуэли между ними проходят чаще, чем кашляет моя прабабка", потому что дальше шуток их прения не заходили. Наоборот меня терзало чувство, будто бы им нравятся и эти шутки, и прения, и общество друг друга в целом. Эти двое могли бы стать друзьями. * Условленным местом оказалась старая детская площадка с перекошенной и ржавой горкой, скрипучими качелями и песочницей, которая сейчас служила вместилищем для костра. На мой вопрос, зачем им костер, Эдвард не ответил, отвлекшись на визгливый смех со стороны и направившись к его источнику - тощей девушке в броском темно-зеленом полушубке. Такое нечасто увидишь в Магической Британии. И еще реже - в кругу чистокровных волшебников. Зеленый полушубок сидел прямо на липких, бронзовых листьях и кричал Забини что-то нечленораздельное но, судя по выражению лица обоих, довольно забавное в своем содержании. Но я не понимала ни единого слова, а потому решила не гадать по поводу общего смысла и поспешила отойти подальше, дабы не смущать никого своим присутствием. Особенно себя саму. Вот только их бы не смутила даже голая Спраут, зашедшая "на огонек", разве могла я хоть что-то? Оглянувшись, я заметила в отдалении Торфинна, разговаривающего с Аланом Мальсибером и Стюартом Ноттом и поспешила отвести взгляд. "Эти ребята будут смешить тебя только для того, чтобы вытащить твои золотые зубы," - Дорказ Медоуз, моя бывшая соседка по комнате, любила отвечать на мои вопросы касательно элитарной части хогвартского общества, вот только ответы у нее всегда были злые, а потому они казались мне лживыми и даже в какой-то степени смешными: ну а как еще могла мне ответить девушка, над которой Ал и Стю издевались весь четвертый курс? В то время пока между Парламентерами гуляла обыденная беседа, тягучая масса острот и важности, в пятнадцати метрах левее зеленый полушубок и явно неуравновешенная рыжая девушка с крупными, мясистыми веснушками на щеках расходились в стороны, звонко считая шаги под аккомпанемент не менее звонкого хохота Забини и Мэнди Гамильтон. Они считали, ругались, сбивались, вновь сходились и начинали заново несколько раз подряд, ровно до тех пор, пока загадочная «Гамля» не согласилась «метнуться по-бырому в замок за Кодексом. Или Блэком.» Она, кстати, как мне показалось, не пользовалась особым авторитетом, а если и пользовалась, то он явно был выражен не так сильно, как в случае с гостиной Пуффендуя, которую та терроризировала одним фактом своего существования вот уже полгода. - Эй, Гастлер, хуле ты там стоишь? Иди к нам! - Эдвард широко улыбался, кидая мокрые листья в костер, отчего его дым становился черным, густым и пахучим. Однако, не смотря на то, что слизеринец был бы рад видеть меня рядом с о своими друзьями, они сами были далеко не столь радушны и смотрели как-то неприязненно, недобро, будто бы уже разочарованные тем, что я вообще поступила в эту школу. Мне мгновенно вспомнилось их безразличие к моему позору за завтраком, их абсолютное высокомерие по отношению к остальным студентам и их напыщенная суверенность. Я разозлилась и ответила отказом, продолжив увлеченно ковырять податливую землю носком ботинка. Однако лишь сейчас, спустя почти тридцать лет я понимаю, что пошла тогда не из-за злости или упрямства, а из-за тех комплексов, которые из меня вскоре вытравит общение с им подобными. - Что ты тут делаешь? - густой голос Талии заставил меня вздрогнуть, прозвучав над самым ухом. - Я.. ох... Я не... Ну... - У нас нет времени на твою застенчивость, - достав из внутреннего кармана пальто толстую сигарету и привычным жестом чиркнув спичкой о бок коробка, Талия затянулась и подняла на меня свой серьезный, усталый взгляд. - Я... Я пришла с Эдвардом и Торфинном, - как на духу выпалила я, трусливо жмурясь и ожидая как минимум побоев. - Заебись компашка, - непонятным мне тоном ответила она, опираясь плечом о ржавую балку качелей так, будто бы имела на нее имущественные права. Затем гриффиндорка стряхнула пепел, на мгновение прикрыла глаза и, услышав, что ее позвали, словно бы ожила, явно что-то успев решить для себя. - Я не против. Но определись с кастой. А потом она просто двинулась вперед, а все остальные следом, словно по щелчку или ментальной команде. Я смотрела на них завороженно и восхищенно, точно те были Королями или скопищем богов. На самом деле так и было, но в более локальном смысле. - Ау, Гастлер, мы уходим! - Забини насмешливо приподнял брови и сложил руки рупором у рта, дабы его было лучше слышно, однако в подобном я не видела нужды - его голос и без того был слишком громким. Как ошпаренная я вскочила с места и засеменила вслед Администрации, стараясь никого не трогать, не обгонять и не встревать в чужие разговоры. Хотя насчет "разговоров" я была уверена меньше всего, ибо среди всех этих людей гулял, казалось бы, один общий разговор с вечно меняющейся темой и оттого он представлялся мне охмелительным, непонятным месивом скользких смыслов. Здесь одновременно шла речь о банковском деле и отношении курса галеона к доллару, практиковались иностранные языки (Талия говорила на косом-кривом-беглом немецком, Забини отрывисто отвечал ей на знакомом английском, а Мальсибер с завидной регулярностью вставлял свои пять копеек на журчащем, словно речка, французском, отчего каждая его шпилька в сторону суждений Коллекторов слышалась мне бесподобным, постыдным комплиментом, в отличие от остальных, что, судя по презрительным выражениям лиц и интонациям ответов, прекрасно понимали истинный смысл сказанного. Со стороны Талии же каждое слово, по моему мнению, было провокацией, а каждая жуткая буква - объявлением войны.), разрабатывался план по легализации незаконной торговли бомжами, на память и скорость пересказывались статьи и поправки Администрационного Кодекса все теми же Полушубком и Рыжей. Я, кстати, тем временем все ждала, что же будет, когда таковой исчерпает себя, но, как оказалось, зря - ему на смену пришел стандартный перечень школьных правил, затем Статут о секретности, следующим на очереди были Уголовный Фикх Британского Магического Сообщества и... Этому перечню нет конца, так как если Полушубок и Рыжая затевали спор, то заткнуть их могла только Розье, которой в большинстве случаев было плевать. Или она просто делала вид, что ей плевать. В общем, никогда нельзя было с полной уверенностью сказать, плевать ей ли нет. Думаю, это основ... - Не молчи, это выглядит странно, - Эдвард, что буквально несколько мнгновений назад вел увлеченную беседу с Назначенной, теперь плелся по правую руку от меня в самом хвосте. - Я... - Совет номер раз: не знаешь, что ответить, - переводи тему. Ну-ка, попробуй. Я лихорадочно начала прокручивать в голове все те темы для беседы, что могли бы хоть мало-мальски оказаться интересными для меня и приемлемыми - для слизеринца. - Я... Ты говорил, что мы идем в Хогсмид, но... но мы идем не в Хогсмид, - я стала покрываться некрасивым багрянцем. - Никогда больше в этой жизни не используй метод дедукции: из твоих уст даже эта донельзя логичная белиберда звучит просто убого, - парень брезгливо сморщил нос и максимально обреченно развел руками. Не успела я вновь поменять тему ( в моем бедственном положении легче было просто составить перечень всех возможных и зачитывать их сплошным текстом, как Рыжая - подпункты сто девятнадцатой статьи...чего-то), а Забини уже продолжил говорить: - А что насчет Хогсмида, то, как ты правильно поняла, наши планы несколько изменились. Теперь мы идем в Оранжерею или, как мы ее еще называем, Дурную, забираем оттуда Краба и пиздуем гулять в Лес. Блять. Блять. Блять. Лес? Огород? Крабы? - вопросов было много, ответов по нулям, а смелости и вовсе гоблины отмеряли. Очередное безвыходное положение за день. А я еще голову ломала в начале года, зачем Слизень впаривает нам Фелицис. Вот зачем. - Все-таки Роули был прав, когда предупреждал о твое исключительной непредрасположенности к большому объему информации. Исправь это и как можно скорее - совет номер три. С этими словами Эд вернулся в разговор, успевший к тому времени кардинально изменить свое течение и в данный момент вестись аккурат между темой проблем античной скульптуры и стандартных размеров мужских гениталий. * Стоило нам пересечь холодную, прозрачную и не шибко сильную границу защитного поля Дурной, как в нос мне ударил резкий, неестественный запах трав, спирта и чего-то горького, точно паленого. А еще тут было жарко и влажно, как поздней весной после мелкого дождика - тяжелый пар, легкая задымленность и бесконечная потребность свежего воздуха. Я закашлялась, на мгновение прикрывая глаза и отдаваясь этому старому, но всегда радостному ощущению дежавю: знойным летом, что родом из детства, я часто приезжала в загородный домишко к деду, набивала рот сливами и вишней, давила голыми пятками мелких букашек и лежалые яблоки, а потом громко фукала. Но больше всего в том месте я любила нашу теплицу, чьи стеклышки всегда приветливо искрились на солнце и были покрыты капельками конденсата изнутри. Я редко бывала внутри, но зато часто подолгу сидела у ее хрупких стен, навещала местных зеленых обитателей почти ежедневно, становясь заботливым и любопытным зрителем их роста и гибели. И сейчас, открыв наконец глаза я увидела побитую временем хогвартскую теплицу, подобную тем новым, что располагались по другую сторону замка и по праву считались пуффендуйской собственностью и помешательством. В пределах защитного поля негромко разговаривали, мало что трогали, мягко ступали по пышной, густой траве и вообще вели себя как в музее или природном заповеднике. Я бы обязательно рассмеялась, если бы не соответствовала им. Часто вдыхая липкий пар я осторожно приблизилась к Финну, что стоял в отдалении, под навесом, рядом с какими-то ящиками из дерева, задумчиво вглядываясь в их содержимое. - Что это за место? - голос мой был тонок и до невозможного глуп, но юноше, вроде как, не было дела до всех этих моих нюансов самокритики. - Дурная. Забини вроде как собирался тебя просветить, - равнодушный ответ и я почти пожалела, что выбрала его в качестве справочника, а не, скажем, ту же Рыжую или Нотта, ведь стоило мне отвлечься, как Эдвард куда-то исчез вместе с Талией и Мальсибером. Должно быть, в теплицу. - Д-для чего она? - произнесла я, прежде чем опустила глаза вниз и тихо ахуела. - Э-т... Э-э-это что? Ч-что это, Финн? Что у тебя в руках? - сбивчиво говорила я, неотрывно глазея на измельченные зеленые листья самых разных оттенков: от бледно-серого до салатового. Все они мерно покоились внутри больших, наскоро сколоченных ящиков, упакованные в прозрачные водонепроницаемые целлофановые пакетики с жирной, четкой и стандартной маркировкой: дата, количество, сорт и фамилия. Видок у меня, наверное, был тот еще, но Роули не смеялся, даже не улыбнулся, гад, продолжая перебирать пальцами жесткие кусочки растения. - Это каннабис, - заметив мой перепуганный и непонимающий взгляд, слизеринец пояснил: - Ну там, марихуана, гашиш, дурь - называй как знаешь. - Наркотик? - Нет. Я так не считаю. Каннабис, скорее, психотропное вещество, нежели то, что ты озвучила. Можешь взять себе немного из моей кучи, если хочешь, - бросив горсть обратно и тщательно отряхнув ладони от пыльцы, Торфинн уже собрался было уйти, но, завидев, что я собираюсь двинуться за них следом и задать очередной вопрос, остановился, подняв указательный палец вверх: - Нет, Дебора. Со всем остальным пиздуй к Эду - я тебе в экскурсоводы не нанимался. * Спустя пару минут из теплицы вышли ожидаемые всеми Забини, Розье, Мальсибер и грузный, улыбчивый парень, что сыпал пошлостями направо и налево, получая в ответ лишь скупые смешки или вовсе равнодушие. - Так, вы, наверное, до сих пор знакомы не были, поэтому: Крабыч, - это Гастлер, Гастлер, - это Крабыч. Дальше сами, у нас мало времени. Кстати, Дебора, взяла себе что-нибудь? - слизеринец выразительно стрельнул глазами в сторону треклятых ящиков и, дождавшись моей отрицательной реакции, рассеянно кивнул и пошел к своим ребятам, принимая из их рук набитый травкой и скуренный наполовину косячок и заливаясь жидким, необоснованным смехом. Мне стало не по себе. Я поежилась, чувствуя, как мокрая от пота водолазка липнет к подмышкам, а капельки испарины катятся вниз по толстому боку, впитываясь в одну из лямок светлого лифчика. - Ну ты и мудак, Эдди! - хохоча, крикнул ему вдогонку тот самый Крабыч, чей голос на фоне всех предыдущих перешептываний звучал раскатом грома или набатом. - Бальтазар Крэбб, вообще-то, но можно и Крабом, как все. - Д-Дебора Гастлер. - Ты заика? - нетактично спросил он, тем самым напомнив мне Талию вчерашним вечером. - Н-нет, вроде нет. - Тогда почему заикаешься? Этот пустой, ознакомительный диалог пытал нас обоих еще долгих тридцать минут, за время которого я узнала, что: Бальтазар любит котов, обожает тушеное мясо, недавно поссорился с отцом, считается лучшим другом Талии и подумывает показать меня мисс Помфри. Я же, в свою очередь, блеяла что-то невнятное о себе и прятала взгляд, мысленно считая, сколько еще раз повторится фраза: "поживее ребят, у нас реально мало времени", в чьей правдивости я стала сомневаться еще минут пятнадцать тому назад. Едва ли Администрация знала истинное значение слова "опаздывать" и "дефицит", потому что у них всего было в избытке, в том числе и времени, а если такового вдруг переставало хватать они все резко заболевали, тем самым получая алиби для прогулов. Меня подобный расклад почти раздражал, но раздражал ровно до тех пор, пока Крэбб не сказал: "Зря вы, мадемуазель, юбку напялили," потому что после этого было уже некогда злиться - они все сорвались со своих мест столь же неожиданно, как и сам Краб. Они неслись вниз по склону разноголосой, беспечно и свободной стаей, вопя что-то на ходу, загребая липкие листья крепкой подошвой, толкаясь и дразнясь, смеясь и падая в кучи веток под деревьями, а потом вновь бежали, догоняя обидчика. Мне резало глаз осеннее солнце, что пряталось в коротких мальчишеских волосах, блеск девичьих золотых браслетов, общих улыбок, встречный ветер, но я бежала за ними, я пыталась догнать этих гордых, сумасшедших ребят, что, видимо, знатно дунули, прежде чем решить на такое - не долго и ноги переломать. Я бежала за ними, мои красные, шершавые щеки тряслись, грудь и бока подпрыгивали в такт быстрым шагам, смущали меня и мешали. Дыхание сбилось и тяготило жирные ребра, билось об них стоударно. Сознание то и дело норовило ускользнуть, а ноги - споткнуться о мелкую ямку, но этого не случалось, потому что за руку меня держал Бальтазар, казавшийся диким и совсем не чуждым таким вот променадам. Он тащил меня за собой, изредка подбадривая, упоминая, сколь близка граница леса и как скоро мы ее достигнем. Однако мне показалось, что прошла вечность, прежде чем их делегация, наконец, остановилась в паре десятков метров от первых, самых низких кустов. - Так, народ, слушаем все сюда! - чуть запыхавшаяся Талия вышла вперед, приподнимая ладони вверх и повышая голос, тем самым акцентируя внимание остальных на себе. - Сейчас вы разбиваетесь по парам и начинаете прочесывать лес, предварительно занося на бумагу карту-схему вашего маршрута, пройденное расстояние, погодные условия, цвет травы под ногами, каждый ебаный куст и каждый слышимый звук, вплоть до количества комаров, поняли? В случае форс-мажора не должно быть никаких снопов искр, никаких криков и никаких пожаров. - А что делать, если на нас все-таки нападут, а, Розье? - ехидно хмыкнул Мальсибер и я вдруг отчетливо ощутила всю небеспочвенность гулявших слухов: эти двое совершенно точно друг друга недолюбливали. - Смирись и помри - окажи услугу обществу, - пихнула в обратку все та же бойкая рыжая девчонка. На эти реплики гриффиндорка лишь устало закатила глаза, продолжив монолог: - Если на Мальсибера все-таки кто-нибудь нападет,- я тихо хихикнула, - то его напарник или любой другой дуэт, находящийся поблизости немедленно должен будет добить Алана и оглушить нападающее существо. - А... Т-Талия, а если и вправду кто-нибудь, ну... н-нападет? Тогда я действительно не понимала, что все вышесказанное Назначенной - самые что ни на есть серьезные предписания последовательности действий при опасности, считая их не более чем шуткой или острым подколом, а потому в следующую секунду почувствовала себя полнейшей дурой. - Джерри? - шатенка ловко щелкнула пальцами, словно бы нажав на "повтор", так как сказанное дальше имело точно такую же интонационную окраску, как и минуту назад. - Смирись и помри - окажи услугу обществу, - мне не оставалось ничего, кроме как заткнуться и потупить взгляд. - Благодарю. Итак, сейчас я вас быстренько раскидаю и мы все дружно пойдем гулять: Стю, Ал - квадрат A1, радиус - три километра; Джерри, Шлюха - В2, километр; Забини, Дебз, северо-запад квадрата C2, дальше шести с половиной не суйтесь; Крабыч, ты со мной на В1. Гастлер, дай волос, - сделав два широких шага навстречу, Розье вытянула руку, ожидая. - Зачем? - Брось, Таллс, ничего с ней не будет. Мы же тысячу раз... - лениво так, по-раздолбайски тянул Эдвард, то ли выгораживая отдельно меня, то ли просто не желая терять времени на подобное. - Эд, заткнись нахуй. Гастлер, волос. Не отдашь, остригу на лысо, как овцу. Медленно подняв руку к успевшей потерять былой опрятный вид прическе, я выудила из ее общей массы тонкий, русый волосок и дернула вниз, почти не почувствовав боли, и отдала его этой странной Розье. - Прелестно, - девушка аккуратно положила его в мастерски трансфигурированный из близлежащего камня флакон и запихнула оный в задний карман джинс, дав отмашку расходиться.