Англетер

Собственные мысли всегда казались мне чем-то сумбурным и бестолковым, настолько глупым, что даже думать лишний раз совестно было. На уроках и во время тестов я постоянно сомневалась в правильности своего ответа, часто переспрашивала вопрос учителя, перепроверяла бланки, мямлила, защищая доклад и жутко волновалась, попадая под объектив взглядов сокурсников. Едва ли в этом виновато банальное незнание теории или промахи в области практики, это было, скорее, комплексом, нежели чем-то вытекающим из лентяйства и нехватки времени, потому что последнего у меня как раз-таки было предостаточно. А общеизвестно, что комплексы берут начало из детства, из порядков воспитания и прочих, обычно незначительных мелочей. Мои родители - Флора и Бенджамин Гастлеры - растили меня в условиях, граничащих с казарменным режимом, где балом правили строгость и вездесущность и где отсутствовало само понятие семейности или уюта. Я была должна им послушание, манеры, хорошие оценки, обезоруживающую внешность, блестящую карьеру, красавца-мужа и троих внуков. Я всегда была им должна. Думаю, именно атмосфера постоянного эмоционального давления, вечные порицания и недовольство родителей сказались на мне столь пагубным образом: в свои семнадцать я толстая, замкнутая, неуверенная в себе троечница с эскадрой комплексов и непрекращающимся потоком самокритики в мыслях. Я шла и пыхтела, переступая через поваленные деревья, то и дело цепляясь мыском того или иного ботинка о ни к месту выступающую кочку или корень, неумело чертыхаясь и продолжая идти, едва поспевая за Эдвардом и личными сомнениями. Судя по ощущениям, наш променад длится уже чуть более часа, за время которого мы с Забини не перемолвились ни словом, так, словно бы находились в жуткой ссоре или все темы для разговоров разом исчерпали себя. Однако мы просто не видели необходимости в диалоге: я была поглощенна собой и препятствиями природы, а он - выполнением приказа Розье. Нет, конечно, количество комаров им не учитывалось (таковых тут, к счастью, просто-напросто не было), но карта составлялась наиподробнейшим образом с учетом всех географических и климатических особенностей квадрата. Интересно, зачем это Администрации? Неужели решили расширить границы своих "владений" или же просто поддались научному интересу Коллекторши? Последнее, кстати, наименее вероятно, потому что уж кто-кто, а Талия меньше всего походила на человека, заинтересованного в академических достижениях. Тут уж, скорее, Блэк или, на худой конец, Эйвери, но никак не она. А так как ни того, ни другого среди них не было... Не было! Только сейчас я поняла, что среди всех собравшихся сегодня администраторов не было ни одного Галочника и присутствовало совершенно минимальное количество Парламентеров. Да, изначально была Аманда, но ее, пользуясь подвернувшимся на то предлогом (что в данную минуту казался мне смехотворным) спровадили от "основного состава", а когда та вернется с Кодексом (или Блэком) остальных уже и след простынет. Что до Торфинна, который внезапно куда-то делся, то, думаю, для него тоже сыскался повод отправиться куда подальше. С моей стороны раздался нервный смешок. - Увидела что-то смешное? - не отрываясь от описания нестандартного вида коряги спросил мой спутник, не испытывая при этом ни толики интереса к последующему ответу на него. - Д-да. Увидела. П-почему Аманда у-ушла? - я не сводила горящего взгляда с его обтянутой тканью тонкой куртки красивой спины, но все еще путаясь в предположениях: "Зачем им надо было убирать Гамильтон, если она все равно член Администрации и так или иначе обо всем узнает? Какой резон был прогонять Финна, если полной конфиденциальности не получится избежать ввиду присутствия Алана и Стюарта?" - я решительно не понимала их тактики и намерений и, честно говоря, побаивалась ее разгадать. - Нам нужен был Кодекс, - рассеянно и явно желая от меня отвязаться пробормотал слизеринец, оставляя крестовидную засечку на дереве. Он делал подобные через каждые пять метров и никуда не торопился, видимо. Что ж, тем лучше для моих породнившихся ляжек. - Э-это н-неправда, - фальцетом возразила я, ускоряя шаг и пригибаясь под обвисшей веткой. - Талия будет очень рада услышать твою теорию, - коротко хохотнув, ответил Забини, в очередной раз за полчаса прикуривая. Стоило мне открыть рот, дабы продолжить эту бессмысленную словесную пикировку, меня перебили: - А кем работают твои родители, Гастлер? - Мама - уч-читель музыки... - А отец? - нельзя было сказать, что Эдварду действительно интересно узнавать что-то новое обо мне, но это явно имело какое-то значение или даже выгоду. Таким тоном богачи обычно спрашивают цену приглянувшейся вещички. - Папа он...у-уборщик. О-очень х-хороший уборщик, м-моет полы всегда очень тщ-щательно, - сейчас я уже и не помню, что побудило меня тогда оценить его работу, да еще и так подхалимски, но мне даже сейчас жжет щеки румянцем от воспоминания об этом диалоге. Наверное, мне хотелось, чтобы Забини меня заметил, чтобы не считал жалкой, а в итоге все вышло в точности да наоборот, и Коллектор, бодро шедший впереди меня, улыбнулся уголками губ и как-то картинно приподнял брови, словно говоря: "Ебушки-воробушки, вот это достижение. Обязательно возьму на заметку." Я улыбнулась, продолжая разглагольствовать и расхваливать всех членов своей немногочисленной семьи, косым взглядом ловя каждое его телодвижение и каждую мелькавшую эмоцию, непременно искреннюю и полную. - Так, все, стоп. Заткнись, - остановив раскрытую ладонь на уровне моего лица Эд, дождавшись пока до меня дойдет смысл сказанного, присел на корточки, сосредоточенно рассматривая какое-то растение под ногами, заглядывая под его широкие, толстые, зеленые лепестки, не касаясь их руками и пользуясь для этого тонким, близлежащим прутиком. От растения исходил странный, тухлый, тошнотворный и сладкий запах лежалого мяса, а на травинках, растущих подле оного, гнездились частые, крупные капли влаги, как после дождя или рано утром. - Ты понимаешь что-нибудь в травологии, Дебора? - тон его был тягуч и размерен, а глаза прикованы к мягкому, зеленому нечто, спрятавшемуся на миниатюрной, живописной полянке. - Разве ч-что совсем н-немного. А в ч-чем дело? - Смотри сюда, - не поднимаясь, Забини подвинулся, давая мне больший обзор и продолжая ковырять прутиком поверхность черной, теплой земли под ногами. Я присела рядом, пытаясь собрать воедино все свои знания в области растений британских лесов и все прочитанные диссертации на эту тему, но получалось достаточно плохо, чтобы я могла сказать что-либо конкретное. Во всех фолиантах растения показывались ученикам в разрезе, с четкими зарисовками внутреннего строения клеток и подписями к ним, а здесь, в жизни, оказалось гораздо сложнее, нежели в умных научно-приключенческих романах, где главная героиня будто бы заранее знала ответы на все вопросы и всегда была готова к любым неожиданностям. - Ну, что скажешь? - Это... З-знаешь, это очень похоже на Созеволу, - я безмолвно попросила Забини отдать мне этот прутик и продолжила рассматривать, думая вслух и жутко стесняясь: - Она обычно растет... ну... там, г-где протекают горячие источники или... ну, и-или часто писают животные, - под конец предложения голос мой стал походить на шепот, но, не заметив и толики смущения на лице слизеринца, я продолжила, уже более уверенно: - Созевола питается мелкими насекомыми и... и на п-протяжении всей жизни питает почву, разлагая собственную к-орневую сис-систему и отравляя воздух едкими газами. Это рас-стение является обязательным условием в составе любовных зелий и... и... - И че? - Но это не она, Эд. Очень похожа, но... - я неуверенно сжала пухлые ручки в мягкие кулачки и отвела взгляд. Промах. Это не Созевола и никак не могла быть ей, потому что таковая обитает лишь на экваторе и ни за что бы не прижилась на промозглых британских островах, просто когда он спросил, я чувствовала себя обязанной ответить хоть что-нибудь, лишь бы не выглядеть совсем уж глупой, потому что гипотезы, пусть самые бредовые, всегда выглядят более внушительно, нежели затяжное молчание. - Я понял. Ладно. Ты пока посиди тут, подумай, а я попробую связаться с Талией. Под "связаться с Талией" подразумевалось создание телесного патронуса и последующая передача сообщения, но Эдвард, хоть и считался одним из сильнейших магов своего поколения, был полнейшей неумехой в данном вопросе - это бросалось в глаза с первого взмаха палочкой - а посему я оставила надежды на скорую подмогу со стороны Назначенной и принялась усиленно напрягать свои заплывшие жиром извилины, все еще не совсем понимая, почему так принципиально название и мельчайшая зарисовка каждого растения. Это точно не Созевола, но вокруг не было ни единой мошки, пахло просто отвратительно, а трава цвела пожухлыми слабыми пучками. Это не Катупуллус - нет ни бутонов, ни соцветий, да и листья по форме не подходят и не Капскера, потому что почва вокруг таковой должна быть уплотненной, высохшей и колючей, как овсяное печенье после долгого пребывания в хлебнице, а тут... Несколько раз неуверенно ткнув прутиком в дерн под коленями, я, не долго думая, отшвырнула его в сторону и начала рыть. Сначала аккуратно, только указательным и средним пальцами, опасаясь навредить хрупким корневым мочкам незнакомого растения, но потом, когда липкая, мокрая земля облепила пальцы толстым слоем, я поняла, что даже самые молодые начала его находятся глубоко дальше, чем казалось на первый взгляд. Бросив беглый взгляд на злого, как сто собак, Забини, я с удвоенным рвением продолжила копать, уже помогая этому нелегкому делу ладонями и локтями, выгребая глину, песок и рыхлый чернозем целыми горстями, тем самым пачкая мятую школьную рубашку и юбку. Первые догадки о назначении и подвиде этого сорняка начали терзать меня уже на третьей минуте, когда по моим рукам побежали черные, мелкие муравьи и я испуганно взвизгнула, машинально отползая на полметра назад. В течение следующего времени я присматривалась буквально к каждой букашке и прислушивалась к любому лесному сквозняку, который все равно не перебивал удушливый кислый запах исходящий от растения. Я вновь испугалась: быть того не может. А когда кончики моих пальцев коснулись податливого, склизкого и ненормально пульсирующего корня, и вовсе закричала, потому что от этого прикосновения на них остался алый, густой след, точно бы от крови или кетчупа. - Ты чего орешь, Гастлер? Решила на кентавров поглядеть? - рывком подняв меня с колен, шепотом прокричал Эдвард, столбенея от вида крови на моих трясущихся пальцах и перекошенного лица. - Н-не будет т-тут к-кентавров. И-и... мух н-нет, н-не будет. Н-ник-кого т-тут не б-будет.... - слезы солеными ручьями потекли по щекам, скатываясь к подбородку и падая куда-то вниз, к нашим ногам, на мою одежду. Воздух к моему собственному удивлению стал поступать в легкие короткими, рваными глотками - мне его явно не хватало. - Соберись, идиотка! - явно выйдя из себя слизеринец отвесил мне звонкую, целесообразную пощечину, что мигом вернула мне самообладание и злую обиду на всех администраторов. На секунду мне даже почудился страх в глазах спутника, но в тот момент я списала все свои подобные "почудилось" на болевой и эмоциональный шоки, выныривая из пасти подступающей к горлу паники. - Теперь говори. - Э-эт-то, Дь-дьявольские силки. Я не с-сразу их у...узнала, в учебниках они о-обычно показываются более... - Короче, блять! - Забини хорошенько встряхнул меня за плечи, отчего моя немаленькая голова закачалась вперед и назад, вторя движениям корпуса. Я почувствовала себя неразумным болванчиком. - С-скажи Т-т-талии и остальным, чтоб не ш-шли дальше. Организм, видимо, не выдержав накала страстей с непривычной живостью извергнул из себя содержимое желудка и мой "завтрак чемпиона" в одночасье оказался под ногами у Эда, совсем едва задев их каплями и кусочками тыквенной мякоти. Юноша равнодушно поморщился, но в целом не обратил внимания на сие происшествие, отходя в сторону с затяжным "ну пиздец" на устах и, должно быть, самым счастливым воспоминанием в мыслях, раз в следующую секунду из его палочки светлого дерева вырвалась тощая, гиеновидная псина с круглыми, торчащими ушами и прямо-таки ненормально огромной пастью. Текст сообщения я расслышать не успела, полностью занятая собой и отхаркиванием желчной горечи, но мне показался странным тот факт, что неумеха-Забини, до этого целых двадцать минут тщетно пытавшийся призвать свою зооморфную сущность, вдруг в миг освоил сложнейшее заклинание Патронуса. Но было не до этого. - Ты как? - будничным тоном осведомился он, подходя ближе. До меня донесся крепкий запах курева и я с трудом подавила в зародыше очередной рвотный позыв. Забини позади обреченно вздохнул и, быстрым движением зажав мои руки и подбородок, засунул два своих пальца мне в рот, заставляя блевать снова и снова, вытравливать из себя стресс и чувство сытости. Когда в болезненного вида траве образовалась немаленькая такая желто-коричневая лужица, а мое собственное лицо приняло не менее здоровый вид, он ослабил хватку, теперь лишь аккуратно придерживая за локоть, попутно вытирая ослизлые пальцы о тканевую подкладку куртки. Я же, в свою очередь, воспользовавшись подвернувшим случаем, робко отошла в сторону, отираясь подолом мантии и отплевываясь в кусты, стараясь не поднимать взгляда лишний раз. - Слушай, Гастлер, давай, кончай истерить. Минут через сорок тут будет Розье и к тому времени ты должна точно знать, что это за хуебень такая. Очевидно, его ни коим образом не трогало нынешнее происшествие: стоял и курил себе, как ни в чем не бывало, пока я тут умираю со стыда. - Э-это Дьявольские силки. С-совсем еще молодые... О-они сейчас размягчают почву и увеличиваются в размерах, ввиду... - Тогда какого хера мы все должны топать обратно? - Они размягчают почву, говорю же. Следовательно п-под дерном образовываются п-пустоты и тр...трава вянет, видишь? - я указала влажной рукой на объект упомянутый объект и, дождавшись утвердительного кивка от слизеринца, продолжила: - К-к-корневая система дерна и без того хлипкая, а п-под влиянием силков истончается окончательно и п-погибает, оставляя после себя ли-лишь... видим-мость... - Ты точно не заика, да? - приложив к ямочке подбородка бледный длинный палец, Эдвард состроил до ужаса задумчивую мордашку, хмурясь и потирая лоб другой рукой - не хватало только шестеренок над головой, как в диснеевских мультиках. - Я... - Это риторический вопрос, Дебора. И я, если честно, нихрена не понял из твоего объяснения, - явно ожидая от меня более подробной и продолжительной тирады, парень уселся прямо на траву, нисколько не заботясь о грязи и сохранности брюк. - Мне...я... Мне нужно ч-что-нибудь... типа палки или там... - я стала крутиться на месте огромным, дезориентированным волчком в поисках этого самого "чего-нибудь", которое должно было значительно облегчить и сократить все дальнейшие объяснения, но как на зло в радиусе нескольких метров ничего подходящего не находилось, о чем не преминул сообщить мне сам Забини с видом как минимум дурмстранговского профессора, но предательские ямочки на его щеках выдали мне и без того слишком очевидную издевку. - Ботинок подойдет? - с абсолютно ангельским безразличием осведомился слизеринец, начиная расшнуровывать кожаное изделие и бросая на меня вопросительные взгляды изподлобья. - Б-ботинок? - я опешила. Меня поразило, как легко он был готов расстаться с вещью, стоившей как гектар земли в экологически чистом районе. Вопиющая расточительность, конечно, но здравый смысл обессиленно кивал, признавая отсутствие иных альтернатив. - Дебора, черт тебя дери, я же просил заканчивать с закосами под Пирс. Реально блять раздражает, - Эдвард протянул мне терракотовую мужскую туфлю с заостренным носом, тонкими, стертыми шнурками, что болтались в воздухе двумя тощими червями, чуть раскачиваясь из стороны в сторону из-за ветра. - Он, может, и воняет слегка, но против этого не попрешь - я пытался. Действительно, пора завязывать с переспрашиванием. Особенно, если прекрасно слышала все с первого раза. Тихонько прыснув с этой маленькой шутки, я взяла протянутый мне предмет гардероба и, прошептав короткое "смотри", завела руку, в коей держала оный, за спину и тут же резким движением выбросила ботинок далеко вперед, с замиранием сердца ожидая его приземления, которого, впрочем, не последовало - туфля просто-напросто прорвала гнилую дерновую подкладку, улетая дальше вниз, в те самые пустоты, глухо ударяясь о торчащие корешки и камни. Забини за спиной негромко присвистнул, запуская пятерню в жесткие соломенные волосы. А потом он опять закурил. * Мы с Эдвардом сидели под одним из деревьев стандартно-исполинского размера, прислонившись спинами к его морщинистой коре и едва касаясь друг друга плечами. Слизеринец вот уже четверть часа гипнотизировал взглядом раскидистую поросль Дьявольских силков, а я с наинесчастнейшим видом пыталась отряхнуть руки от грязи выковырять оную из-под ногтей. Ожидание порядком затягивалось и я невольно начинала нервничать - мало ли что. Забини догадывался о моих чувствах, но тем не менее не стремился разуверить в вероятности их подтверждения, буркнув в ответ лишь то, что Администрация сама как одно большое "мало ли что" и вовсе не зачем забивать себе голову всякой хуйней - если задерживаются, значит есть причины. Честно говоря, его монументальная уверенность в сокурсниках меня воодушевляла и даже шокировала - о той же Дорказ или Сэме я так отозваться не могла, хотя... наверное, именно поэтому Комиссия выбрала их, а не кого-то еще, верно? - З-зачем м-мы их жд-дем? - после продолжительного молчания мой голос тихо скрипел и был далек от оперных эталонов. - Розье сказала ждать - мы ждем, - безразлично прикрывая глаза ответил Эд. - А поч-чему она т-так с-сказала? - Сама подумай: сколько человек в нашей школе разбираются во всех этих корешках-цветочках? - голос его четкими, ленивыми волнами ласкал мой слух. Я приподнялась на локтях, выбрав более удобную для логических умозаключений позу. Сам факт того, что сейчас от меня снова ждут самостоятельной мозговой активности и худо-бедно сносного ответа заставлял меня ежиться и трястись. Со скоростью бладжера в голове проносились портреты всех отличников-травожуев: вот рыжая Эванс с кучей принципов и веснушек, вот Долгопупс в измазанных зеленью джинсах и гнусавым голоском, вот Снейп с сальными патлами и прям-таки устрашающим видом, вот Нарцисса Блэк, бывшая галочница, мечта любого пацана, вот ее кузен Регулус... Точно. Регулус. Один на всю школу, так как остальные вышеупомянутые выпустились. Вот я балда, как же сразу не догадалась - это ведь самое элементарное, что можно было спросить, а на размышления потрачено почти две минуты. Полное фиаско. - Блэк! - Выпалила я, ожидая реакции задремавшего Забини. - Я спросил "сколько", а не "кто". Совет номер четыре: не ищи подтекста в фразах, а слушай их. И запоминай, по возможности, - подняв указательный палец вверх со знанием дела протянул администратор. - Так вот. Блэк у нас один, весь из себя древний и чистокровный, а растение, как ты говоришь, смертельно опасное, следовательно мы не можем послать это смазливое рыло на борьбу с ним - Вальпурга разорвет на сотню маленьких медвежат за единственного наследника. Дальше думай сама, зачем мы ждем Розье. Но я не могла думать - сказывался дефицит знания внутреннего устройства этой системы, хотя и я, и собеседник склонялись к варианту с мозгами. - У м-меня н-не п-п-пол-лучается... думать. - Ух ты, какая честность. Молодец, Дэбора, очень похвально, но меня не устраивает такой расклад, - отвратительно широко зевая, протянул Эдвард, почесывая предплечье и щурясь солнцу. - В любом случае, объяснять я тебе ничего не буду. Допрешь сама до истины - умничка, нет - продолжишь гладить рубашки Ролла. Это можно было бы назвать прелюдией дебюта, звездным часом, минутой славы, которую я безбожно спустила в унитаз, промолчав в ответ и понуро опустив взгляд. Забини было плевать. Он вообще тогда больше походил на человека, сидящего перед камином в собственной гостиной и греющего ноги, чем на студента, заблудившегося в лесу вместе с бестолковой мной. Талия объявилась с визгливым "Блять!" (видимо, зацепилась за что-то) и самым что ни есть раздраженным видом в исключительно Коллекторской компании. Все они как один были злые, бодрые и дико эпичные со всем этим своим местным жаргончиком и замашками гопников. А так вообще аристократия, высшая лига, да. И, кстати, то ее возглас был единственным, что мне довелось услышать, потому что далее разговор шел без моего непосредственного участия, без непосредственного участия всех, кроме Розье и Забини. - Шифраторы хуевы, - недовольно фыркает Рыжая, теребя в руках желудь-переросток и буравя взглядом "хуевых шифраторов". - Говоришь так, будто тебе потом не сольют, - парирует Полушубок на автомате, безразлично и пусто глядя куда-то в дебри леса. - Все? Выебнулась? Теперь завали. С первых же слов мне стало ясно, что подобные дискуссии для них привычны, каждодневны и всякий раз имеют одну и ту же принципиально агрессивную эмоциональную окраску. Я б рехнулась на их месте, чесслово. Да и вообще, пробыв всего пару часов в обществе администраторов, я с неожиданной ясностью осознала - они здесь все отбитые. И я почти уверена, что где-то в школе стоит ящичек для пожертвований им на лечение. - Я тебе сейчас ухо отгрызу, - смачно сплевывая себе под ноги и неохотно доставая правую руку из кармана джинс. Тут мне стало страшно. Я даже поднялась с земли и вылупилась так, точно мимо меня прошел Темный Лорд со всеми своими приспешниками - вот насколько сильно я тогда пересралась. Нет, ну серьезно. Вот представьте: вы всю свою жизнь живете в мире тепленьких подушек и радуги, кушаете кашу, слушаете мамашу, а потом вас просто берут и выкидывают куда-то в сырой, вонючий двор, к голубокровным я-тебе-сейчас-ухо-отгрызу и центнерам мата, из-за обилия которого понять смысл фраз иногда просто не представляется возможным. Ну стремно же, ну. - Рррр-ваф! Апорт, Грызлик! Фас! - Полушубок издевательски и сумасшедше передразнивал слизеринку, тяфкая совсем по-собачьи, скалясь и виляя филейной частью точь-в-точь подражая животному. - А тебе к лицу. Может махнемся ролями по-бырому? - Грызлик, гляди, ухо. Няма-няма. Взять! Ррр-ваф! - "псина" все не успокаивалась, в то время как я, окажись вдруг на ее месте, определенно точно померла б. Рыжая с явно враждебными намерениями двинулась в сторону дразнящейся сокурсницы и я, не успев даже осмыслить мелькнувшую в голове, аки молния, мысль, что есть мочи завизжала, закрывая уши руками, пряча лицо в коленках и вся трясясь. Секунда - и все взгляды прикованы точно ко мне и в каждом из них читается лишь одно: "что за нахуй?" Поразительное единодушие. Я прям растрогалась. - Че случилось? - Эдвард сорентировался по ситуации одним из первых и уже совсем скоро присел на корточках возле меня. Мысли путались, сердце колотилось бешено, а взгляд неуемно метался от Забини, к Талии, затем к этим двум и вновь по кругу. - Эй, я не хочу снова тебя бить. - О-она ей у-у...ухо с-сейч-час о-отгрызет, - запинаясь и попискивая выдавила я, с ужасом уставившись на Рыжую. - Кто, Джин? Нимерии? Да и хуй бы с ним, новое отрастит. Чего ты так... Однако окончание душещипательного монолога мне было столь же не суждено услышать, как и успеть успокоится - поднялся невообразимый грохот, солнце почти скрылось за пеленой редких осенних облаков, Полушубок побледнела и, как мне показалось, встала на низкий старт, готовая по команде выйти на первую космическую. Рыжая, которую Эд обозвал Джином, как подкошенная упала на колени, прижимаясь целехоньким ушком к земле и, нахмурясь, слушая. Долго, напряженно. Грохот все стоял и, наверное, даже приближался. Земля под ногами вибрировала, но я тогда списала это на дрожь в коленках и общее кратковременное психическое расстройство. Что тогда делала Розье я не видела, так как спина Эдварда подобно щиту загораживала ее. Когда вреди грохота, вибрации и прочего стали явно различим стук копыт - мы рванули по единой команде вовсе не трусливой Нимерии. Как я и предполагала - та тот час же ушла в олимпийский отрыв и быстро пропала из виду и тогда я наконец заметила Бальтазара - добродушного, полного юношу, с которым познакомилась в Оранжерее и который пока что не вызывал во мне страха. Он весело козырнул мне на ходу и пуще прежнего припустил, петляя между деревьями и бросая меня на попечении Джин-я-отгрызу-тебе-ухо-Рыжей, Эдварда-хуле-ты-такая-тупая-Забини и Талии-я-тут-вообще-то-главная-Розье. - Заебись компашка, - не иначе как прочитав мои мысли, подхватывает последняя сбоку и моя память любезно предоставляет мне воспоминание о утреннем разговоре в, несомненно, самый подходящий для того момент. Я бежала где-то в центре. Замыкала Талия с Эдом, а мешающиеся ветки заклинаниями рубила Джин. "И как она только успевает их озвучивать в голове, эти заклинания?" Но к моему собственному удивлению, я не замедлялась и не отставала, а бежала наравне со всеми, хотя, возможно, мне так только казалось, потому что администраторы тоже не железные и у них так же сбивается дыхание, когда мы все вместе запинаемся о поваленное дерево. В любом случае, такой расклад лишь прибавлял оптимизма и пусть немного, но помогал справится с волнением. Уже через сто метров в нас летели стрелы. Здоровые такие, с профессора Флитвика размером, они свистели и выли над нашими головами, а нам только и оставалось что прикрывать руками головы, пригинаться вовремя и иногда вскрикивать, когда задевает или пролетает уж больно близко. Было страшно, чертовски страшно, так сильно, что ноги подкашивались, кровь в жилах стыла и била в лицо, переполняя сердце. - Быстрее, Дэб! - хрипло и запыхаясь прокричала Талия, подталкивая меня в спину, но не обгоняя, как-то сделали Нимерия, Краб и... и, кажется, Джин с Эдом, чиь спины уже маячили в значительном отдалении, но тем не менее они часто оборачивались и кричали что-то истеричное, подгоняющее. Я смотрела на покрышееся свекольными пятнами лицо Забини, пыталась поймать его горячечный взгляд, однако тот был полностью устремлен на Розье, которая, судя по звукам и странным, визгливым, криком, умудрялась еще отбиваться и ставить Протего. А потом я упала. То ли споткнулась об очередную корягу, то ли Талия ударила по спине слишком сильно, то ли я просто устала (мой тесный барсучий мирок априори не знал маршбросков на три километра в ритме гепарда). Упала я достаточно безболезненно, но ногу, наверняка, вывихнула - времени думать о таких мелочах совершенно не было. Назначенная затормозила, поднимая густой столп пыли. - Вставай, Гастлер! Вставай скорее, Дэб! Пожалуйста! - ее лицо, потное и красивое склонилось над моей тушкой, силясь помочь, растолкать, однако грудь мою мучала одышка, ногу острым копьем пронзала боль, а встать ну никак не получалось. - Бросай, Таллс! Никто не хватится! Бросай, мать твою! - Рыжая разве что не рвала на макушке волосы от осознания того, что Розье отказывается уходить, отказывается от спасения ради какой-то жиробасины с Пуффендуя. Я, кстати, охренела от такого расклада едва ли не больше, потому что... Да потому что ну как так: она же Коллектор, она же водится с ухо-отгрызу-Джин и типами вроде Мальсибера, она же даже завтракает за слизеринским столом, она же и ведет себя подстать остальным администраторам, так с чего бы это вдруг ей тормозить и возиться со мной? "С того, что на мантии у нее вышит лев," - изрекает во мне внутренний, писклявый голосок и я, да, послушно ему киваю. Он прав. Талия Розье учится на гриффиндоре и попадают туда отнюдь не блату. - Следующий - Бальтазар! Фразочки типа этой считались в их кругах кодовыми и непререкаемыми никем, кроме как вот такими вот форс-мажорами или внезапной смертью. То есть, если Назначенный в состоянии аффекта передает кому-то свои полномочия, никто не смеет высказываться против даже на открытом голосовании, которое обязательно проводит Комиссия, прежде чем официально утвердить человека на данной должности. Тогда мне все это казалось до усрачки правильным и верным, но, думаю, тут свою роль сыграло и первое впечатление, оставившее на мне неизгладимый след, как и на Талии - встреча с кентаврами. Я явственно слышала, как громко она вскрикнула и какой яркой вспышкой полоснуло последнее, намного превышающее по силе предыдущие и все мной ранее виденные заклинание Рыжей. Я размыто видела и помню, с каким стоном упала Розье на пожухлую траву, словно подкошенная, теряя сознание, не шевелясь больше. Все произошло настолько неожиданно, что я не успела ни вновь испугаться (или же апогей этого чувства был достигнут), ни расплакаться. Перед глазами стояло лишь бесчувственное тело и десяток крепких копыт, а после - удар и темнота.