Нежная забота

Строчки в таком шрифте — это мысли Эрена За неделю до начала занятий, они решили съездить в родной город Леви. Они даже взяли с собой Леви №2, так как Эрен не хотел оставлять его на попечение кого-то другого. Леви было хорошо с ним, пока щенка не начало укачивать и он не облевал все заднее сиденье. Леви не был рад черному псу. Он дал понять это очень ясно, когда ткнул его носом в то отвратительное месиво, которое украшало его заднее сиденье. Он знал, что так делают только тогда, когда щенки ссут в домах, но он злился из-за этой грязи, которую можно будет убрать только, когда они приедут в его дом. Поэтому он был рад. Им предстояло еще час трястись в машине с зловонием смерти и испорченной еды. Это было неприятно. Сам Эрен, смотря на это, чуть сам не блевал. Но конечно, он не сделал этого. Леви постарался передать в своем взгляде всю его мучительную смерть, если он посмеет загадить его машину. Даже если это будет случайностью. Он просто случайно убьет парня. После долгой двухчасовой поездки, они наконец подъехали к дому Леви, и как только машина остановилась, Эрен выпрыгнул из нее и плашмя упал на землю. Он буквально начал целовать ее. Леви, если бы не был таким чистоплюем и не думал бы о микробах и прочем дерьме, сделал бы то же самое. Вместо этого он просто вышел из машины, посмотрел на Эрена, а потом выпустил собаку, и ощутил вспышку гнева, увидев, что она насрала на сиденье. — Я не буду это убирать! — крикнул юноша, захлопывая дверь, и подошел к багажнику, доставая сумки. Он бросил Эрену его багаж, не волнуясь, что от такой силы парень столкнулся головой с землей. — Занеси свои вещи в комнату и очисти весь хаос, что натворила твоя собака, иначе я убью и тебя, и ее, — прошипел Леви, заходя в дом и направляясь в свою спальню, даже не взглянув на своих отца и сестру, что стояли в проходе, чтобы поприветствовать его. Юноша бросил сумки в угол своей комнаты и направился прямиком в ванную. У него было чувство, будто он весь покрыт рвотой собаки, и немедленно хотелось смыть это с себя. Конечно, он знал, что ничего из этого не попало на него, но все же. Когда ты застрял в воняющей машине, рано или поздно это сказывается на тебе, и теперь он чувствовал запах, исходящий от его снятой одежды. Ему нужны были затычки для носа. Когда Леви снял одежду и бросил ее в корзину для грязного белья, то решил, что сжечь ее это не самая лучшая идея, ведь тогда он будет пахнуть костром, и придется повторять все снова и снова. Приняв душ, он спустился вниз, в гостиную, где нашел всех, кроме Эрена. Его отец знакомился с Леви №2, в то время как Микаса кидала острые, как кинжалы, взгляды на собаку. Леви зашел в гостиную и сел напротив них, молча наблюдая. Никто не говорил. Леви не нужно было говорить отцу, что знает о том, что он не его родной сын, потому что, он был уверен, мужчина знал это. Почему? Потому что тот кинул ему сочувственный взгляд. Леви взглянул на Микасу, которая смотрела в другую сторону. Они оба посмотрели на своего отца, когда тот вздохнул. Прежде чем он успел что-то сказать, в гостиную вошел Эрен. Шатен выглядел не очень хорошо. Парень обвел взглядом троих людей в зале, и вдруг почувствовал, что чему-то помешал. Он уже хотел было извиниться, как его схватила Микаса и потащила вон из гостиной. — Пойдем, придурок. Нам лучше сейчас не заходить туда, — сказала она и потащила его наверх, к их комнатам. — Думаю, тебе стоит принять душ, — сказала Микаса, сморщив нос из-за запах, исходящего от подростка. — Ты пахнешь, как дерьмо. — Мне не нужна была твоя помощь, чтобы узнать это, — сказал Эрен, оттолкнул ее от себя, и пошел дальше сам. — Не трогай меня, — прошипел он, и на секунду почувствовал гордость, увидев боль в ее глазах, но потом почувствовал себя плохо, потому что Микаса все еще была сестрой Леви, и, несмотря на то, что случилось, брюнет все еще любил ее. — Извини, — сказала она после минутного молчания. — Я не хотел тебе грубить, — сказал Эрен извиняющимся тоном. Микаса покачала головой: — Я не виню тебя за стервозное отношение ко мне. Я заслужила это, — сказала она, застав шатена врасплох. — После всего, что я наговорила… — Я не хочу говорить об этом, — сказал Эрен, решив, что у него нет времени на то, чтобы жалеть девушку. Насколько он знал, она не была полностью виновной в происшедшем, но он просто не мог простить ей боль Леви, что она принесла, и он не собирался сейчас выслушивать жалость девушки к самой себе. — Ты все еще можешь быть его сестрой, и он мог простить тебя, но не я. Я не обязан. Ты мне не сильно нравишься, но ради него я постараюсь хотя бы быть вежливым к тебе. Чего не сделаешь ты, хоть и заявила, что любишь его. Если бы ты действительно заботилась о нем, то позволила бы ему быть счастливым и перестала бы вмешиваться в его жизнь. Микаса ничего не ответила. Эрен развернулся и пошел прочь. Он пошел в свою комнату, как его схватили за руку и развернули. — Я знаю, что то, что я сделала, было непростительным, но попробуй поставить себя на мое место. Попробуй любить кого-то годами, надеясь, что тебе взаимно ответят на чувства, а потом узнать, что вы никогда не будете вместе, потому что тот, кого ты любишь, презирает тебя больше всех. Я не собиралась ничего рассказывать ему. Я собиралась просто отпустить все мои чувства. Я хотела, чтобы он был счастлив, действительно хотела, но все, о чем он говорил, это ты. Эрен это, Эрен то. Я была так раздражена, так зла… В конце концов я просто сорвалась и сказала то, чего не должна была говорить… Эрен смотрел на нее, не зная, что ответить. Через некоторое время он просто развернулся. — Может быть он бы тоже тебя любил. Может быть, если бы он никогда не встретил меня, он выбрал бы тебя. Я думаю, ты смогла бы это сделать. Но суть в том, что этого не случилось. И уже поздно. Сейчас, когда он сделал свой выбор, ты должна принять его… или стать злой сукой, потому что не можешь получить то, чего хочешь. И с этими словами он зашел в свою комнату и закрыл дверь перед ее лицом. Оказавшись внутри, он прислонился спиной к двери, прислушиваясь к окружающим его звукам. Он слышал, как Микаса развернулась и пошла по коридору туда, где, он надеялся, ее комната. Как только Эрен понял, что она ушла, он сполз по двери на пол и закрыл лицо ладонями. До него кое-что дошло. Он понял, что то, что он сказал Микасе, было правдой. Если бы Леви не встретился с ним, он бы остался с Микасой. Это казалось извращенным и неправильным. Парень не сомневался, что Микаса смогла бы найти способ сделать Леви своим и только своим. Она похожа на своего брата. Хитрая и очень притягательная. Не то чтобы он чувствовал притяжение к ней. Но он знал, что она была очень похожа на Леви. Хоть они и не были родными братом и сестрой, но соответствовали друг другу. Эрен встал и отошел от двери. Он подошел к кровати и лег на нее, чувствуя себя странно. Его голова была пуста, кроме одного вопроса, крутящегося внутри него. «Что, если?» Что, если бы его не было в жизни Леви? Что, если бы они никогда не знали друг друга? Как бы Эрен себя чувствовал? Он предположил, что, вероятно, не почувствовал бы ничего. Ведь он бы никогда не знал Леви. Логично, что он бы ничего не чувствовал. Ведь ты не можешь чувствовать что-то к тому, кого никогда не существовало в твоей жизни. Но он знал одно. Он, безусловно, чувствовал бы утрату, ощущая, что ему не хватает чего-то важного. Эрен был вынужден признать, что брюнет многое изменил в его жизни за эти два с половиной месяца. Он чувствовал себя намного счастливее, даже блаженно. Конечно, они ссорились, но им так и не удавалось злиться друг на друга дольше, чем один день. И это было хорошо. Они ругались и не злились друг на друга. Кто-то сказал, что ссоры делают отношения крепче. Но он был неправ в одном. И это одно очень раздражало Эрена. Леви сказал, что не готов к серьезным отношениям, хотя он чувствовал, что юноша готов. Он был уверен, что подростки его возраста не ищут долгосрочных отношений, но он не такой, как большинство подростков его поколения. Но он был не против подождать. Он не очень терпелив, но он будет ждать столько, сколько это потребуется Леви. В этот момент Эрен пришел к выводу. Если бы он не встретил Леви, то все равно скучал бы по нему. Он бы не знал по кому именно, но он уверен, что его сердце тосковало бы по тому, кого не было бы рядом. Вот почему он рад, что он знал Леви, и что они были вместе. Через некоторое время, как он просто лежал и смотрел в потолок комнаты, парень встал и подошел к своей сумке, достал чистую одежду, вышел из комнаты и не удивился, когда увидел Леви №2 за дверью, терпеливо ждущего его. — Иди отсюда, парень. Я злюсь на тебя, потому что ты втянул меня в неприятности, — сказал Эрен, глядя на собаку сверху вниз, а потом прошел мимо, направляясь по коридору к ванной. Он вдруг понял, насколько от него несет рвотой, и ему сразу же захотелось искупаться, чтобы смыть все с себя. Когда Эрен зашел в нужную комнату, то закрыл за собой дверь, открыл воду, наполняя ванную, и добавил пены для удовольствия. Пока ванная наполнялась мыльной водой, он снял с себя одежду и сел на самый край ванны, опуская ноги в горячую воду. Когда он почувствовал, что налилось достаточно воды, то наклонился к крану, и выключил ее, а затем полностью залез в ванную, погружаясь под воду с головой. Он лежал под водой до тех пор, пока не почувствовал жжение в легких, указывающее на нехватку воздуха, что грозило ему обмороком и утоплением в ванной. Эрен резко сел, набирая полную грудь воздуха, наполняя ее кислородом. Он чувствовал, как его сердце бешено колотилось в груди. Он даже слышал беспорядочный звук отдающий в ушах, и почему-то этот звук успокоил его. Это успокаивало, потому что это было доказательством, жив ты или нет, а сердце свободно билось в твоей груди. «Ох, это расслабило бы еще сильнее, если Леви был бы со мной рядом прямо сейчас», — подумал Эрен про себя, откидывая голову на край ванны и закрывая глаза, позволяя своим мыслям овладеть им. Я сидел между ног Леви, прижимаясь спиной к его груди, пока он мыл мою голову. Его пальцы ерошили мои волосы по кругу, взмыливая шампунь. Он был аккуратным и следил, чтобы пена не попадала мне в глаза. Он будто делал мне массаж, а не мыл мою голову. Я чувствовал, что скоро усну, но был уверен, что не сделаю этого. — Убедись, что твои глаза закрыты. Я собираюсь смыть шампунь, — предупредил Леви. Я только промычал в ответ. Мои глаза уже были закрыты, но я зажмурил их посильнее, чтобы быть уверенным, что в них не попадет пена, заставляя глаза жечь. Леви немного отодвинул меня, наклоняя мою голову назад, смывая с волос шампунь. — Готово, — сообщил он, после того как вылил несколько кувшинов воды на мою голову. Я поднял руку вверх, вытирая ладонью глаза от пены, что могла остаться там. Когда я был уверен, что мои глаза не начнут гореть, я их открыл. — Спасибо, — сказал я и оттолкнулся от брюнета, чтобы сесть в другой конец ванны, поворачиваясь к нему лицом. — Ты не должен принимать со мной ванную, чтобы сделать это, но… — пробормотал я и он только усмехнулся: — Ты собираешься жаловаться? — спросил Леви и я покачал головой: — Не на все, — сказал я. — Но я знаю, насколько ты подлый, и чувствую, что ты что-то задумал своей головой. — Какой головой? — спросил он, и я на мгновенье уставился на него, прежде чем ответить: — Обеими, — пробормотал я и Леви склонил голову в знак вопроса: — А почему я должен был что-то задумывать? — спросил он почти невинно и я закатил глаза. — Мы оба знаем, что ты извращенец. Ты, наверное, думаешь о том, что можно сделать со мной прямо здесь, в этой ванне. — И что, если так? — спросил он. — Ты бы позволил мне сделать это с тобой? — добавил Леви, пристально глядя на меня. — Это зависит от того, что именно ты хочешь сделать со мной, — сказал я, глядя на него так же пристально. Брюнет ухмыльнулся. Он наклонился вперед и протянул руку, хватая меня, и потянул вперед, чтобы усадить к себе на колени. Я застонал, когда почувствовал, как кое-что упорно потерлось о мой зад. — Черт возьми, о чем ты думаешь? — спросил я, а Леви лишь усмехнулся: — Я не люблю выражать свои мысли словами, — сказал он. — Поэтому показать тебе — это единственный вариант. — Вот как? — спросил я, придвигая свое лицо к его, и нас разделяло всего несколько сантиметров. — А кто сказал, что я позволю тебе? — на это он только усмехнулся и протянул руку, оглаживая мою щеку. Я инстинктивно закрыл глаза и уперся своим лбом в его, а мои руки обвили его плечи. — Мы не можем ничего сделать. Вдруг кто-нибудь зайдет? — спросил я, а он пожал плечами: — Тогда нам придется показать им, — сказал Леви, и его слова заставили меня улыбнуться: — У тебя какие-то странные предпочтения, — сказал я, а он усмехнулся: — Как и у тебя, — сказал он и увлек меня в мягкий, нежный поцелуй. Поцелуй был мягким недолго. Почему нет? Ну, это был Леви, и не стоило ожидать, что ему нравились мягкие и нежные вещи. Ему нравилось что-то погрубее, более захватывающее, то, что заставит кровь кипеть в жилах. Я не возражал. Я наслаждался, каким грубым он был временами. Меня можно было бы назвать мазохистом, но я наслаждался этим только от Леви. Тогда это делает меня мазохистом для него? Что ж, это не важно. — Ты легко отвлекаешься, — из мыслей меня вывел голос Леви. Я открыл глаза и увидел его, смотрящего прямо на меня. — Извини, — сказал я, отворачиваясь от него. Я даже не пытался скрыть румянец, появившийся на моих щеках и ушах. Прятаться все равно уже бессмысленно, особенно, когда мы в такой непосредственной близости. — Не тебе теперь стесняться. В этом ничего нового для тебя, — сказал Леви, и я подавил желание закатить глаза. — Засуди меня за то, что я чувствую себя неловко, когда целуюсь с тобой в то время, как сижу на твоем гребаном члене, и должен добавить, что это довольно трудно. — Серьезно, почему ты не можешь сказать что-нибудь сексуальное? — спросил Леви. — Это даже не возбуждает, — добавил он, разочарованно качая головой. — Мне жаль, что я не стону как шлюха, — прорычал я, а он усмехнулся: — Пока нет, дорогой, — сказал он невыносимо сладким голосом. — Просто замолчи и продолжай то, что ты делал, — пробормотал я, снова закрывая глаза и позволяя ему делать, что ему вздумается. Когда я стал таким податливым? Я не знаю, да и не хочу знать. Кажется, много изменилось, когда я встретил, ошибочка — вновь встретил, этого глупого человека. Но вынужден признать, что мне очень нравятся все изменения, что произошли. Как-то моя жизнь стала менее стремной, когда в ней появился он. Мои мысли были прерваны зубами, которые впились в мое плечо, и клянусь, я почувствовал, как они прокусили мою кожу. Мне пришлось закусить щеку, чтобы сдержать слезы боли. — Каждый раз, как ты будешь отвлекаться, будет происходить это, — сказал Леви, и я предпочел не отвечать. Я боялся, что если открою рот, то из него вырвутся тревожные звуки. Поэтому я просто кивнул головой и попытался сосредоточиться на его действиях. Во-первых, я посмотрел на место, куда был укушен, и увидел, что он действительно прокусил кожу и оттуда текла кровь. Это не угрожало жизни, но эта сука, кажется, и не жалеет. — Эй, в следующий раз я попробую кое-что другое, — предупредил он и я закатил глаза: — Только попробуй. Я сразу оторву твой член и засуну себе в задницу, — сказал я, а он покачал головой: — Серьезно, попробуй хоть раз сказать что-нибудь сексуальное. — Оторвать член и засунуть в зад это недостаточно сексуально? — спросил я, а он усмехнулся: — Вообще нет. — Я всегда могу засунуть его в себя? — Это неправильно в очень многих смыслах, — сказал он, посмеиваясь, и я тоже улыбнулся. — Ладно, давай покончим с этим, — сказал он, а я немного приподнялся над ним: — Мы не можем переместиться на пол или еще куда-то? Тут очень неудобно, — спросил я и он посмотрел на меня немного задумчивым взглядом. — Может и можем. Я не думаю, что хочу купаться в нашей сперме, — сказал он, кивая головой. Я вздохнул, поднимаясь, и вылез из ванной, стараясь не поскользнуться как обычно. Я стоял рядом с ванной и вдруг почувствовал себя неловко, не понимая, что делать дальше. Может, нам следовало остаться в ванной. Я собрался предложить, чтобы мы вернулись в нее, как почувствовал руки, оплетающие мою талию, и губы, касающиеся моей шеи сзади. — На полу будет не так удобно, как ты думал, но, безусловно, лучше тесной ванны, — сказал Леви, заставляя повернуться к нему лицом. — Теперь будь хорошим мальчиком и, может быть, я вознагражу тебя. — Хм, почему бы Леви-сэмпаю не побыть хорошим мальчиком сейчас, и я вознагражу его, — промурлыкал я и он впечатлено посмотрел на меня. — Теперь вы сказали очень непристойные вещи, мистер Йегер, — сказал Леви, сокращая расстояние между нами и накрывая мои губы своими. — Но твое желание — закон для меня, — сказал он, когда отстранился от меня. Он подарил мне последний мягкий поцелуй, и начал выцеловывать мои скулы. Он жестко посасывал кожу под подбородком, получая от меня одобрительный вздох. Когда Леви оставил мне внушительный засос, то перешел к основанию шеи, делая то же самое, что и секунду назад. Но на этот раз он прикусил ямку между ключицами, и я не мог сдержать тихого стона, сорвавшегося с моих губ. Да. Боль принесла мне удовольствие. Как я и говорил, мне нравится только, если это Леви. — Ты снова отвлекаешься. Мне придется вновь наказать тебя, — сказал он, а я отрицательно покачал головой: — Я не отвлекаюсь, — сказал я, заставляя его продолжать. — Кто-то тут нетерпелив*, — сказал он в шутку, но продолжил свое дело. Вместо того чтобы продолжать оставлять засосы у ключиц, он обвел языком укус на плече, и полностью вылез из ванны, а я почувствовал, будто пленен его меткой, оставленной на мне. — Я должен укусить настолько сильно, чтобы оставить шрам, — сказал он, и мне пришлось признать, что мысль, что он это сделает, была странно возбуждающе. Что он оставит на мне свое клеймо. Прежде чем я успел продолжить эту мысль, он начал обсасывать мою рану, из-за чего она приятно жгла. Часть меня надеялась, что он снова вопьется в нее и оставит мне шрам. Хотя не думаю, что это хорошая идея. Будет трудно объяснить происхождение такого следа, если люди увидят его. Так и вижу, как скажу: «Ох, извините, мой извращенец-возлюбленный оставил его мне. Это означает, что я принадлежу ему». Это похоже, будто Леви жестоко обращается ко мне или что-то вроде того. Мои мысли вновь прервал сильный укус в ту же самую рану, созданную им, и мои колени не выдержали, и мы оба опустились на пол. Кажется, мы сделали этот шрам. — Эй, это будет не так-то легко объяснить людям, — пожаловался я, хотя действительно хотел этого. — Ну прекрати тогда отвлекаться и не нужно будет ничего объяснять, — прямо сказал он, и я просто закатил глаза. Вместо того чтобы обсуждать шрам, Леви опустился вниз и остановился прямо перед соском с затвердевшими ореолом, опаляя его горячим дыханием. Я застонал от… Парню пришлось остановить свои мысли, больше похожие на фантазию, потому что заработал одну проблему внизу. Он это знал, потому что большинство мыльных пузырей лопнули и он мог вполне ясно видеть проблему во всей красе. У него было два варианта. Эрен мог сидеть там и молиться, чтобы она прошла или избавиться от нее сам. Он не знал, был ли второй вариант хорошей идеей. Он был не у себя дома, поэтому мастурбировать в чужой ванне было бы неловко, но он знал, что это лучшее из вариантов. Если он будет сидеть и молиться, чтобы это прошло, то станет только хуже, и ему все равно придется решать эту проблему самому. И вот почему Эрен выбрал второй вариант. Потому что первый вариант приведет ко второму варианту. Он позволил руке опуститься под воду и обхватить стоящий член, потому что слишком хотел этого. Это было бы решением проблемы, не выполняя его желаний. Было бы хорошо, если бы рядом был Леви и выполнил его желание. Но его не было, а был только Эрен и его руки. И его мысли, конечно. Хотя его мысли и были причиной, почему он сейчас в таком состоянии. Но он не собирался думать об этом. Прямо сейчас он хотел сосредоточиться на устранение проблемы и желательно быстро, потому что он и так просидел в ванной слишком долго, и кто-то мог что-нибудь заподозрить. И они имели полное право на это. Эрен мог утонуть или поскользнуться и удариться головой, и сейчас был занят, истекая кровью на полу. Парень пожелал, чтобы все было именно так. А вместо этого он сидел в ванной, которая не принадлежала ему, и был занят тем, что дрочил. И он даже не намекал об этом. Если кто-то случайно зайдет в комнату, то он бы сразу узнал, что он делает, так как его рука двигалась по члену, расплескивая воду, и это было достаточным доказательством. Но сейчас Эрен просто надеялся, что никто не будет настолько глупым, чтобы войти в комнату без стука и застать его врасплох за этим делом. Если ему повезет, то в ванную зайдет Леви, а затем они смогут осуществите те сцены, о которых он думал пару минут назад. Но Эрену не повезет. С его удачей в ванную, скорее, зайдет Микаса или мистер Аккерман. Эрен выругался про себя, что вообще подумал о них двоих, пока его рука была на члене, хоть это было и не в сексуальном плане. Единственный подходящий человек, чтобы думать о нем во время таких грязных вещей, был Леви. Что он и сделал. Эрен чувствовал себя немного неловко от того, что делал, и о том чью руку представлял вместо своей. Он был уверен, что ему было позволено думать о Леви в сексуальном плане, но это не означало, что он гордился этим. Ну, он не стыдился. Просто было неудобно от того, что он мастурбировал в ванной, которая не была его собственной. Но Эрен просто проигнорировал свое смущение и продолжил двигать рукой верх-вниз вокруг затвердевшего члена. Его темп был медленным, и он не спешил прийти к разрядке. Хоть его и могли застукать, но он хотел насладиться… эээ, избавиться от этого. Медленно. Думая о Леви. Эрен продолжил свои мысли, начиная с того момента, где Леви оказался напротив его сосков. Я застонал от влажной жары, окутавшей мои соски. Я застонал громче, когда он вобрал в рот горошину и начал чувственно облизывать ее языком. В это время он придерживал меня одной рукой за талию, чтобы я окончательно не упал, а свободной рукой потянулся к второй горошине Когда он оторвался от первого соска, то перешел на второй, обдавая его своим дыханием, и вобрал его в рот, сжимая второй сосок двумя пальцами, поглаживая его, заставляя меня застонать: — Л-Леви, — простонал я, лениво опуская свои руки ему на плечи и утыкаясь лбом в сгиб его шеи. Когда у тебя слишком чувствительное тело, это хорошо и плохо одновременно. Хорошо, потому что это делает ощущения приятнее; плохо, потому что это заставляет вести меня, как слабая девушка. Не то чтобы я знал, как ведет себя слабая девушка. Но я действительно не собирался жаловаться. Не тогда, когда парень передо мной ласкал мои соски. — Ты снова отвлекаешься, — сказал Леви. И за этими словами последовал укус за сосок. И это не было мягким, если брать во внимание такую чувствительную часть тела. Нет, это было сильно, и я даже подумал, что он собирается откусить мне сосок. Часть меня подумала, что это было бы чудесно. Черт побери, мои мысли становятся опасными. — Теперь, когда я стал хорошим мальчиком, как я должен получить награду, если мой кохай* не обращает на меня внимание? Мне нужно откусить это, — спросил он, вновь кусая меня за сосок, давая понять, что именно «это». — Мгм… пожалуйста… — прошептал я и, затаив дыхание, посмотрел на него. — Пожалуйста что? — спросил он, наклоняя голову вбок. — Пожалуйста… — я попытался сказать, но запнулся, когда он снова укусил меня за горошину, и я, не сумев сдержаться, выгнулся в спине и застонал. — Пожалуйста что, мистер Йегер? — спросил он чуть насмешливо, а его руки с сосков переместились по моему телу к бедрам, поглаживая их. — Чего вы хотите? — спросил он, и я почти ответил, но он укусил меня за рану на плече и я не смог сдержать вскрика. — Пожалуйста, прекрати дразнить меня, — жалобно попросил я. — Перестань быть придурком и прикоснись ко мне, где захочешь, — я почти рычал, а он удивленно присвистнул: — Ого, кажется, ты научился некоторым сексуальным словечкам. Я собрался отругать его за комментарий на мои слова, но мои собственные слова погибли на моих губах из-за нового стона, когда брюнет, наконец, обвил руку вокруг моего стоящего члена… — Л-Леви, — простонал Эрен вслух под наплывом своих фантазий, которые играли в его голове. Его дыхание было рваным, а лицо и тело, будто полыхало в огне. Он опустил взгляд на руку, которая не делала то, что ей нужно было. Которая должна была дрочить. Вместо этого обе его руки играли с его сосками. Эрен даже не понял, когда перестал дрочить и начал ласкать их. Он так погрузился в свои фантазии, что забыл о том, что должен был делать, чтобы решить свою проблему. Но судя по всему, стало только хуже. «Черт возьми, но это было так реально», — подумал парень про себя, проводя рукой по плечу, где он нафантазировал шрам от Леви. Он был разочарован, когда не почувствовал следов от зубов. Он разочаровался, будучи уже разочарованным. — Я превращаюсь в гребаного мазохиста, — пробормотал Эрен себе под нос, смотря на свою нижнюю часть тела. Он вздохнул, когда увидел, насколько ухудшилась проблема с стояком. Это было похоже на утро, когда он мог просто поссать, чтобы избавиться от этого, но сейчас это не поможет. Сейчас, к сожалению, придется решать проблему вручную. Вот только его мыслей и руки недостаточно. Он знал это. Эрен не смог бы просто удовлетворить себя, используя только свои руки и думая о Леви, конечно, это помогает, но не хватает. Он хотел большего. Эрен выругался в сотый раз за этот день и вылез из ванны, садясь на пол возле нее, потому что вода уже остыла и нет смысла оставаться в ней. Из-за сидения на полу, он почувствовал странное чувство дежавю. Игнорируя это, он прижал ладонь к губам и, закрыв глаза, засунул три пальца в рот, посасывая их и делая влажными и скользкими, перед тем как вытащить. Он встал на колени и развел ноги в стороны, держась за бортик ванной одной рукой, а вторую завел вниз. Эрен сделал глубокий вздох, прежде чем позволить кольцу мышц обхватить первый палец, и опустил голову на руку, лежащую на ванне. К удаче, он с легкостью впустил в себя первый палец, поэтому позволил проскользнуть еще одному скользкому пальцу во влажный вход и смазка позволила ему свободно войти двумя пальцами. Эрен ласкал себя, двигал двумя пальцами внутри себя, вытаскивая и засовывая их обратно. Это не был его первым разом. Он уже делал это перед Леви и, возможно, еще раз сам, и до этого, и еще. Именно поэтому парень отказался добавлять третий палец. Он уже пытался сделать это, когда Леви наблюдал за ним, но это было, потому что он в ту ночь нашел себе приключений под воздействием алкоголя. Сейчас он не был пьян, потому и знал, что третий палец будет мешать. Не сильно, но боль бы была. Хотя в его фантазиях ему казалось довольно нормальным испытывать боль. «Потому что это Леви делал мне больно, — подумал Эрен про себя. — Я могу наслаждаться этим, только если это он приносит мне боль». Это был странный вывод, но он объяснял, почему ему так нравились те укусы, от которого у него шла кровь. Если бы его укусил кто-то еще, то Эрен, наверное, ударил бы его в лицо. Даже если бы это был укус в шутку. Только боль от Леви казалась ему приятной, и именно поэтому он не осмелился вставить третий палец. Эрен не будет причинять себе боль. Ну, он не знал, нравится ли ему боль от самого себя, но он не хотел пробовать и узнавать. Ему было хорошо и с двумя пальцами, скользящих внутри него. И, конечно, мысленно Эрен заменил свои пальцы на пальцы Леви. Мысли о Леви и правда заставили его застонать, когда его пальцы начали двигаться быстрее и усерднее. Он даже отпустил ванную, не заботясь о том, что может упасть лицом на холодную плитку, и обхватил свой член, про который уже и забыл за это время, пытаясь попасть под ритм второй руки. С мыслью о Леви его пальцы быстро скользили вместе с рукой на члене, чувствуя, что скоро достигнет кульминации, как хлопнула дверь и раздался вздох. Движения Эрена сразу прекратились и он поднял голову на вошедшего человека. Его глаза распахнулись, увидев человека, на которого он только что дрочил, а потом глаза расширились еще больше от его везения. — Стучи в следующий раз, гребаный идиот! — воскликнул Эрен, глядя на Леви, который смотрел на него совершенно неподвижно. — Закрой эту чертову дверь, — пробормотал парень, поднимаясь, чтобы взять полотенце, оборачивая его вокруг бедер, к которым прилагался затвердевший член. — Закрой дверь, ублюдок! — прикрикнул Эрен, когда увидел, что брюнет до сих пор не сдвинулся с места, уставившись на парня. Эрен не знал, было ли это от переваривания увиденного или он просто был в шоке и не имел подходящих слов. Поэтому Эрен сделал самое логичное в этой ситуации. Он бросил в него кусок мыла. Леви, конечно, увернулся, и прежде чем Эрен что-нибудь сказал, он подошел к нему и остановился, пристально вглядываясь в его лицо. — Ч-что? — спросил Эрен, чувствуя себя неловко. Леви ничего не сказал, а просто посмотрел еще пару мгновений на него, и, наклонившись, взял парня на руки, как жених невесту, даже не обратив внимания на слетевшее с бедер подростка полотенце, и вышел из ванной в коридор, где встретился с Микасой и своим отцом. Мистер Аккерман просто тупо уставился на них, пока у Микасы расширились глаза, а челюсть упала на пол. Ее щеки покраснели, превращаясь в свеклу, при виде брата, несущего голого парня на руках, и не будь Эрен в таком положении, то он бы свалился на пол от смеха, от такого выражения лица. Но он очутился в самой неловкой ситуации, чем когда-либо, а Леви лишь сказал то, отчего Микаса упала в обморок. — Извините меня. Я собираюсь трахнуть своего парня на следующей неделе. Эрен был в шоке. И не от того, что Микаса упала в обморок, что, когда он подумал, выглядело ненормально. Он был в шоке даже не от «трахнуть» или «на следующей неделе» в одном предложение. Нет, его повергло в шок слово «парень». Эрен был так поражен, что забыл о своей неловкости и просто пялился на Леви, пока тот нес его в свою комнату, закрывал дверь, подошел к постели и бросил на нее Эрена, заваливаясь сверху и впиваясь в его губы. Как только шок Эрена прошел, он сразу растворился в поцелуе. Он был слегка озадачен пылающей страстью, что чувствовалась в поцелуе, но под этой страстью он чувствовал что-то еще. Печаль. Эрен не знал, действительно ли это было этим чувством, и он собирался спросить, что случилось с юношей, но остановился, когда рука Леви скользнула вниз и обхватила его член. — Я надеялся, что моя решимость не заниматься сексом с сопляком младше меня не поколеблется, но, честно, это было последней каплей. Эрен уставился на него, чувствуя смущение от этих слов. — Что ты имеешь в виду? Ты обиделся на меня за это?.. — спросил он, и Леви усмехнулся: — Я не обиделся. Просто разочарован, что не сдержал обещание, данное себе. — Ты не… — Да, я сделал, — зарычал брюнет, и Эрен отпрянул назад на резкость в его голосе. — Нет никакого способа, чтобы сдержать обещание. Если речь о тебе, я просто не могу устоять. Я надеялся, что сдержу себя, но после увиденного в ванной, не думаю, что смогу. Эрен продолжал молча пялиться на Леви. Он не знал, что делать. Он был в недоумении от этих слов. И напуган. Леви заметил небольшой страх Эрена и его взгляд вдруг смягчился. — Но если ты не хочешь, то мы не обязаны, — и чтобы закрепить свои слова он мягко поцеловал шатена в лоб. — Я не буду заставлять тебя делать то, что ты не хочешь. Тебе решать, — сказал он, — какой выбор сделать, чтобы потом не сожалеть. Эрен был ошеломлен. — Ты сказал «парень»… Что случилось с тем, чтобы подождать, пока я подросту? — спросил он и юноша усмехнулся, но как-то натянуто: — Я понял, что умру от старости, если мне придется ждать, когда ты созреешь, чтобы официально назвать тебя моим мелким сопляком. — Это было бы проблемно. Не думаю, что я похож на некрофила, — пошутил Эрен, на что Леви засмеялся: — Даже твои предпочтения должны иметь границы, — сказал он, отпуская член шатена, и смотря на него с надеждой. Его глаза так и кричали «Сделай свой выбор, Эрен», заставляя парня чувствовать тяжесть, тянущуюся у себя в груди. Эрен отвел взгляд с Леви на плюшевого кота на подушке рядом с той, на которой сейчас лежала его голова. Эта игрушка всегда была с Леви. Когда они к ездили к нему домой, то он всегда упаковывал ее с собой. Эрен считал, что в возрасте юноши такая привязанность к белому плюшевому коту была странной, но сейчас парень понял. Как будто каким-то образом он прилагался к Леви. Это было странно и необычно. Но узнав, что в детстве они были друзьями, он понял, что близость и привязанность, что он испытывал к Леви, не была странной. Это было чем-то естественным и любой нормальный человек чувствовал это к тому, кого любит, даже если этот человек не любил его в ответ. Прямо как мягкие игрушки. Леви любит ее, а она не может любить его, но брюнета это не волновало. Это было чем-то особенным, что дали ему. Эрен не мог сказать, что Леви был дан ему, потому что технически это правда. Он был человеком, принадлежащий сам себе, и Эрен не мог владеть им. Но он знал, что заботился о Леви, как тот о Тедди, возможно даже больше. Его любовь — да, любовь, — почти ослепляла, потому он так и не смог понять, кем был Леви. Но у него было ощущение, что он всегда знал его, хоть ему и не было так больно от его потери, потому что он забыл Леви. Он забыл лицо Леви, его имя, но была одна вещь, которую он никогда не забывал. Его сердце. И оно было ему знакомо. Он был привязан к биению сердца в его груди. К его звучанию. Оно было спокойным, словно колыбельная, которую, он клянется, он слышал раньше. И он был прав. Потому что слушал этот звук все время, когда был ребенком. Звук сердца его любимого человека, которое свободно бьется в груди, качая его жизнь. Эрен повернулся к Леви, который смотрел на него в ожидании. Он поднял руку и положил ее на грудь парня, чувствуя успокаивающее биение под своей ладонью. Ощущению чужого бьющегося сердца заставило его улыбнуться, к замешательству юноши. — Мое решение было принято уже давно, — сказал Эрен, притягивая Леви для поцелуя. Он знал, что ему было пятнадцать лет, но сейчас он хотел этого так же, как и Леви. И не для удовлетворения сексуального желания. Он хочет этого, потому что это хочет его сердце. Ведь став одним целым с человеком, которого любишь, это становится чем-то важным. И он знал, что не пожалеет об этом. — А теперь просто попробуй сказать что-нибудь сексуальное. Эрен, вероятно, не будет сожалеть об этом, но он определенно убьет Леви в один прекрасный день за его глупые комментарии. — Да, сэмпай, — пробормотал он, на что юноша усмехнулся и поцеловал его. Поцелуй был медленным и чувственным, но Эрен до сих пор ощущал то же самое, что и раньше. Печаль. Но он решил проигнорировать это. Ему могло просто показаться. Он сосредоточился на другом. Леви был странно мягким. Парню это не нравилось. Обычно брюнет был груб и резок. Или ему это просто кажется? — Пожалуйста, не сдерживайся, — сказал шатен через некоторое время после их занятия. — Ты уверен? Могу тебя заверить, что настоящее дело не похоже на пальцы, — сказал Леви, и Эрен только покачал головой: — Перестань быть мудаком. Я прошу об этой боли. — Ты маленький мазохист, — ухмыльнулся брюнет. — Я знаю, что мы шутили, но не думаю, что тебе действительно нравится эта хрень. Я думаю, что это нормально. Мне всегда нравилось причинять боль другим немного больше, чем полагается. — Мне не кажется это столь привлекательным теперь, когда я думаю об этом, — сказал парень, немного беспокоясь. — Не волнуйся. Я позабочусь, чтобы это было приятно для нас обоих. Подожди, — сказал Леви, быстро поднялся, подошел к своему столу что-то достал из ящика. Эрен покраснел, когда увидел, что именно брюнет вытащил, на что юноша с удовольствием ухмыльнулся. — Почему ты стесняешься? Все было нормально, когда твой отец дал это, заставляя меня краснеть, — сказал он, бросая бутылку и небольшую упаковку на край кровати, и начиная раздеваться. Как только вся его одежда была снята, юноша лег обратно на парня. — Теперь ты можешь либо дать мне себя подготовить, либо выбрать то, что ты уже делал. На твой выбор, — сказал Леви, смотря на задумавшегося подростка. — Первый вариант звучит лучше, — сказал Эрен и съежился под взглядом юноши. — Но… — начал он, но не смог заставить себя сказать то, что хотел. — Но? — спросил Леви, приподнимая бровь. — Не мог бы ты, пожалуйста… укусить меня? — спросил парень, зажмурив глаза. Между ними воцарилось молчание, и Эрен захотел забрать свои слова обратно и попросить Леви забыть об этом, как почувствовал прикосновение к своему плечу, а затем укус, на том же месте, где он и фантазировал. — Ты не должен просить о том, что я бы сделал в любом случае, — сказал юноша, и на мгновение парень смутился, краснея от смысла этих слов. Леви планировал впиться в него зубами, даже если бы Эрен и не попросил. — Скажи, это было то, о чем ты думал в ванной, когда делал это? — спросил Леви, и шатен предпочел промолчать. Это было слишком неловко. — Просто делай то, что должен и не задавай глупые вопросы, — прорычал он и брюнет только усмехнулся: — Твое желание — закон для меня, — сказал он и потянулся к маленькой бутылочке на краю кровати, открыл зубами и вылил липкую жидкость себе на ладонь. — Откуда у тебя это? — спросил Эрен и Леви пожал плечами: — В прошлом году Эрвин подумал, что это было бы смешной шуткой. На самом деле, было довольно забавно. Когда я пнул его по яйцам. — Это жесть. Он больше тебя. Ты не сломал ногу? — пораженно спросил шатен. — Почти. Растянул ее, но ничего серьезного. Я все еще злюсь на него, но, думаю, должен поблагодарить. Потому что, блять, это действительно пригодилось. — Это несвойственно даже для тебя… Я имею в виду, такое грязное дело, — пробормотал Эрен, чувствуя, как юноша раздвигает его ноги в разные стороны. Леви прошел скользкими от смазки пальцами по внутренней части бедра, а потом ко входу, прежде чем просунул в кольцо мышц сразу два пальца. — Несвойственно. Но кажется, что из-за тебя все мои неприятности и беспокойство пропадают, и ты единственный, кто поглощает мои чувства. Ты как наркотик. Я бы с удовольствием убивал себя, лишь бы получить тебя, — сказал Леви, и Эрен хотел усмехнуться, но сейчас, когда у него в заднице два пальца юноши, был неподходящий момент для смеха. Поэтому вместо дальнейшего разговора, они просто остались в полной тишине. Эрен думал о том, что Леви сказал, что он, как наркотик. Если бы это было правдой, то он бы мгновенно убил бы его. И каждый раз, когда он поглощал его, Леви убивал его так же. Каждый раз, когда он прикасался к нему, целовал его, разговаривал с ним, он убивал его. Понемногу он и сам убивает его. Не его целого, а лишь одну часть. Ту, что бьется в груди. Каждый день он умирал по чуть-чуть. И он любил это. Каждый раз, когда он поглощал чувства Леви, брюнет крал его часть, что никогда не вернется. — Я не супергерой, знаешь ли. — Знаю. Ты суперзлодей. «Ты суперзлодей для моего сердца» Эрен боялся, что однажды он полностью украдет орган, свободно бьющийся в груди. Когда Леви сказал Эрену, что он единственный, кто поглощает его чувства, то ему понравилось думать, что все те удары, что он украл у него, действительно поглощал. Все его чувства, всего его. Эрен выдернул из мыслей, пока они не переросли в более удручающую чушь, новый укус на ту же рану от брюнета. — Обрати свое внимание, сопляк. Будет не очень весело, если я один буду получать удовольствие. Эрен уставился на Леви. В тот момент он понял, насколько он был поглощен своими мыслями, что даже не заметил, что в него добавили третий палец. «Мне нужно перестать думать об этом депрессивном дерьме», — подумал парень про себя, отключая свои мысли, и сосредоточился на юноше. — Слушай... я больше не могу сдерживаться. — Я сказал тебе не сдерживаться, ты, старый пердун. — Тебе серьезно нужно научиться говорить что-нибудь сексуальное. — Да ты уже до... И не успел Эрен закончить фразу, как Леви толкнулся своим твердым членом в его зад, от чего он закричал от ощущения. И как он и думал, боль принесла удовольствие, как никогда раньше, и парень всерьез задумался, потому что это было уже смешно. — У-ублюдок... в следующий раз предупреждай... меня... перед тем как вставить свой тупой хуй, — прорычал Эрен, на что Леви даже не мог издать смешок. Из-за давления, которое давило на его член, а жар нельзя было описать словами. — Сопляк... это даже не полностью, — сказал брюнет. — Но если ты решил стать мелким дерзким паршивцем, я должен изменить это, — сказал он, резко вытаскивая и вставляя свой член обратно без предупреждений, попадая по простате, из-за чего шатен выгнулся на кровати. Удовольствие смешанное с болью от Леви слишком заполнило Эрена, из-за чего он неожиданно кончил. В свое оправдание, он мог сказать, что уже был слишком перевозбужден и ему просто было необходимо выпустить все. Эрен даже не успел насладиться своим оргазмом или отойти от него, как Леви снова вытащил и вставил, убедившись, что попадает именно в ту точку, начал двигаться в одном темпе, заставляя шатена одной рукой сжимать простынь, а вторую закусить, чтобы заглушить крик. — Насколько это резко? — спросил Леви, задыхаясь. — Черт, ты только что получил оргазм, и тебя уже почти сложно. Какое позорное у тебя тело, сопляк, — сказал он, спускаясь к плечу парня, кусая место метки. Если она и не была прокушена раньше, то сейчас определенно была. Эрен перестал кусать руку, которая истекала кровью, так как юноша впился в кожу зубами, заставляя парня закинуть ноги себе на спину. Леви заставил его чувствовать боль, и было справедливо заставить его чувствовать то же самое. Вот так все и началось. Леви резко выходил и входил в подростка, когда тот впивался ему ногтями в спину, оставляя на них царапины. Юноша знал, что его спина кровоточит. Он чувствовал, как кровь текла по ней. И он не был против. Боль, которую он чувствовал, была ничем по сравнению с болью Эрена. Но, опять же, шатен тоже наслаждался ею. — Леви... укуси меня, — умолял подросток, и Леви поморщился: — Если я укушу, у тебя останется шрам. — Шрамы напоминают о прошлом. Я хочу навсегда запомнить об этом. Его слова потрясли Леви. Он даже остановил толчки и просто смотрел на парня. Но спустя мгновение юноша улыбнулся и продолжил толкаться в его тело, впиваясь зубами в его плечо куда сильнее, чем раньше, не останавливаясь, даже когда почувствовал во рту металлический привкус. Он держал зубы сцепленными в плечо, даже когда они оба достигали кульминации. Он отпустил кожу только тогда, когда был уверен, что вся его сперма была излита внутрь парня. И только тогда Эрен перестал неумолимо царапать его спину. Пару минут они просто лежали, тяжело дыша. Они оба уставились друг на друга. Эрен казался потрепанее еще больше, чем Леви, и это не то, что удивило юношу. Леви не был нежен, как должен был, когда дело касается новичков, но Эрен и хотел жестко и грубо, чем он и наслаждался. — Укусы — действительно странная вещь, — сказал Леви через некоторое время и Эрен только промычал в ответ. Он был слишком слаб, чтобы говорить. — Мы должны пойти в ванную и помыться. И к тому же следы твоих ногтей на моей спине, — сказал он. Шатен только кивнул головой, и Леви вышел из него. Эрен хотел было спросить брюнета, почему они не пользовались презервативами, но потом понял, что ему все равно. Зная Леви, он наверняка чище монахини. — Ты можешь хотя бы ходить? — спросил Леви, поднимаясь с Эрена. Тот кивнул головой: — Мои ноги не сломаны, — сказал он, поднимаясь, и уже захотел закатить глаза на брюнета, как упал на свой зад, что заставило его закричать. И это не было приятной болью. — Вот, что ты получил за вранье самому себе, — сказал Леви, беря Эрена на руки, и выходя с ним из комнаты.

***

Как только они помылись и их... следы любви были продезинфицированы и подлатаны, они вернулись в комнату Леви, чтобы убраться, ну, Леви убраться, а Эрен жаловаться на боль в нижней части спины. После того как комната была убрана, Эрен был в том состоянии, чтобы запрыгнуть в постель Леви, и как только его голова коснулась подушки, он уснул, как убитый. Леви улегся рядом с ним, но не спал. Вместо этого он спокойно наблюдал, как спит парень. Он смотрел на шатена, что выглядел таким невинным, но он знал, что под этим кроется.