Игра вслепую

— Ну и кто же будет меня учить? — требовательно спрашивает Крыса Слепого, придя в назначенное время в зал. Он сидит за роялем и барабанит пальцами по глянцевой крышке. — Явно не Сфинкс. — Слепой изображает кривое подобие улыбки, открывает крышку инструмента и принимается ощупывать пальцами клавиатуру. — Ты шутишь? — спрашивает девушка. Слепой явно намекает на то, что мучить её будет именно он. Вожак молчит с минуту, потом встаёт из-за рояля и сажает за него Крысу. — Разве ты умеешь?.. — недоверчиво интересуется она. — Ты же… — Крыса запинается на полуслове. Какой бы вредной она ни была, девушка никогда не скажет Слепому, что он… — Слеп? — совершенно спокойно подсказывает Вожак. — Мне и не нужно зрение. «Музыку слушают, а не видят. Если ты хочешь увидеть в ней красоту, просто прислушайся. Пропусти через себя.» — Так говорил Лось. — Ну и как же ты тогда читаешь ноты? Как ты играешь? — Вопросов у ученицы появляется всё больше, а ответов она не ожидает услышать. Но Слепой, к её удивлению, начинает отвечать. — Я и не умею читать ноты с листа, как другие, — признаётся Вожак. — Я подбираю музыку на слух. Слышу мелодию, запоминаю и пытаюсь повторить. Читать с листа ты будешь сама. Табаки сказал, что ты владеешь нотной грамотой из курса сольфеджио. Мне остаётся лишь помочь тебе освоить новый инструмент и технику игры на нём. — Ну, допустим… — нервно вздыхает Крыса, пытаясь придумать какую-нибудь отговорку, чтобы откосить от занятий. Чтобы её учил Слепой?! Да что вы! Уж лучше тихий зануда Валет со своими этюдами, чем тот, кто хранит при себе нож, которым убили его кумира. Чем тот, кого хочет подсунуть ей Рыжий. — Ну… эээ… сыграй тогда что-нибудь, чтобы я удостоверилась, что это не очередная мальчишеская злая шуточка. Докажи, что умеешь.       Слепой только пожимает плечами и, выждав минуту, чтобы Крыса успела освободить ему место, садится на стул. Спина его приобретает непривычно прямой вид. Выпрямившийся, он оказывается намного выше, чем был прежде. Он сидит на самом краю стула, будто птица на жёрдочке. Будто стул размером с детский игрушечный кубик. Он ставит ногу на правую педаль и принимается ощупывать клавиатуру снова. Найдя нужные октавы, начинает играть. Длинные пальцы Слепого, настолько бледные, что почти сливаются с белоснежными клавишами, с поражающей воображение скоростью бегут, увлекаемые сложной, чарующей мелодией. Его руки похожи на щупальца Дейви Джонса. Кажутся неуклюжими, но ни разу не ошибаются. Они прыгают с места на место, легко преодолевают сложные пассажи. Будто хищные птицы, руки Слепого взлетают, пикируют и с точностью приземляются там, где нужно. Глаза Вожака, до этого казавшиеся Крысе мёртвыми, будто бы оживают и начинают жадно «следить» за направлением рук, извлекающих звук. — Что ты слышишь? — внезапно спрашивает Слепой, не отрываясь от игры. Он произносит это неожиданно, поэтому увлечённая его игрой Крыса вздрагивает. — На что это похоже? — На капель весной, — не раздумывая отвечает девушка и удивляется сама себе. — Капель?.. — Да, когда талая вода капает с крыши Дома. — Близко. Это романс «Вешние воды». Рахманинова, — поясняет Вожак. — А почему же ты не поёшь? — хихикает Крыса. — Это же романс.       Слепой вдруг останавливается, прервав мелодию и встаёт из-за рояля. — Ты чего? — косится на него девушка удивлённо, но потом вспоминает, что он этого не видит, и просто дожидается ответа. Но его так и не озвучивают. Вместо этого Слепой говорит: — Садись и начинай разбирать первую строчку. — Вожак вручает Крысе нотную тетрадь, раскрытую на пьесе «Болезнь куклы». — Янус ведь её хочет услышать?       Хмыкнув, Крыса усаживается на стул и ставит ноты на пюпитр. «Видимо, пояснять причину своего поведения он не собирается, » — думает она. Девушка пристально смотрит в партию и, помедлив, берёт первую ноту. Её тут же прерывает Слепой. Он хватает Крысу за запястье и тянет руку на себя. Ощупывает длинные когти Крысы и выносит им смертный приговор: — Прости, но с ними тебе придётся распрощаться. — Слепой достаёт из заднего кармана брюк канцелярские ножницы и протягивает ученице. — Они мешают и жутко стучат по клавишам. — Ещё чего захотел! — скалится Крыса, взглянув на свои прекрасные заострённые ноготки, покрытые чёрным лаком. — Это моё персональное оружие для самозащиты от таких опасных индивидов, как ты! — Это приказ, — холодно отзывается её персональный учитель. — Что ж. Тогда вот тебе моё веское «нет»! — Она даже скрещивает руки на груди для большей убедительности, хотя и понимает, что он этого жеста не видит. — Ну, тогда извиняй. — Слепой снова хватает Крысу за руку и сам принимается жестоко расправляться с её маникюром, неровно отрезая коготки. — Отпусти, придурок! — кричит девушка. Вторая рука её не остаётся без дела: ей она мигом раскраивает Вожаку губу и щёку. Но Слепой будто бы не замечает, что его лицо медленно превращают в фарш. Держит крепко, будто в стальных тисках. Как такой… щуплый на вид человек может быть настолько сильным? Он увлечённо отстригает когти Крысы под самый корень. — Изверг! — бурчит девушка под нос, когда от длинных ногтей остаётся лишь воспоминание. — Чтоб тебе пусто было! — Продолжай разбирать ноты. — Слепой удовлетворённо вздыхает, берёт другой стул и подсаживается за рояль к ученице.       Крыса разваливается на своём стуле, скрючившись, и всматривается в нотный текст. Внезапно она чувствует на своей спине руку Слепого и вздрагивает всем телом. — Что ты делаешь? — возмущается она. — Выпрямись! — слышит Крыса вместо ожидаемых извинений. Он легонько хлопает Крысу по пояснице и прибавляет: — Сядь на край стула и разведи локти в стороны. — Это ещё зачем? — Так надо, — нехотя объясняет Слепой. — Удобнее. — Ничего это не удобнее! Удобнее мне будет тебя придушить! Расцарапать морду, прости, уже не получится!       Слепой не отвечает. Он снова легонько хлопает Крысу по пояснице. Той ничего не остаётся, кроме как подчиниться. На удивление, играть становится намного удобнее, и Крыса почти без запинки исполняет партию левой руки. Это ей даже нравится. Приятно, когда тебе не орут под руку, как делал это ПРИП во времена её обучения игре на гитаре. Этот напыщенный гамадрил, называвший себя отцом девушки, в детстве страстно мечтал научиться играть на гитаре, поэтому, когда Крыса подросла, он без спросу её мнения отдал девчушку в музыкальную школу. А после занятий заставлял её играть до мозолей на пальцах. И каждый день орал. Просто так. Для отвода души.       Девушка и не замечает, как Слепой начинает ей подыгрывать правой рукой. Вместе у них получается грустная, но очень красивая мелодия, к которой невольно привыкаешь, а потом целый день не можешь отделаться. — Неплохо для первого раза, — отмечает Слепой, закончив пьесу. — Да что уж там! — горячо восклицает Крыса, потирая многострадальные ручки. — Я просто мастер! — А теперь попробуй двумя руками сама. — Слепой немного отодвигается, чтобы Крыса могла сесть по-свободней. И она начинает играть двумя руками. Медленно, но уже не запинаясь. Незамысловатый мотив пьесы переливается из одной руки в другую. Крысе это нравится. Нравится сама мелодия. Нравится то, что всё так просто получается. Нравится…       Слепой нежно, насколько это возможно при всей его внешней суровости, накрывает своими руками руки девушки и направляет их. Это лёгкое, ненавязчивое прикосновение заставляет её сердце трепетать. — Не оттопыривай пальцы, — мягко шепчет он Крысе на ухо, и дыхание его приятно щекочет ей шею. — Ладони должны передвигаться ровно, как пауки. Только чуть приподнимай «лапки».       Вожак ставит Крысе запястье: — Не поднимай кисть, — говорит он, склонившись над макушкой девушки. Совсем близко. Его чёрные волосы касаются лица ученицы. — Представь, будто на тыльной стороне ладони у тебя стоит блюдце с водой. Постарайся, чтобы ни капли не пролилось.       Девушка улыбается. Легко было улыбаться тому, кто об этом никогда не узнает. Но Слепой будто бы чувствует это. Он тоже расплывается в улыбке. «Что ж, Рыжий, — думает Крыса. — Будь по-твоему.»