Игра вслепую

— Браво, браво! — хлопает Янус Крысе после того, как та заканчивает играть. — Ты славно потрудилась, дорогуша. Можешь не беспокоиться. Вопрос о присвоении тебе третьей отметки я замял. — Спасибо, — отвечает девушка. — Но, если бы не мой учитель… — Надо отдать должное Валету, — говорит Янус. — Не совсем. — Крыса улыбается, обнажая острые зубы. — Со мной занимался Слепой. — Продолжая скалиться, девушка вытягивает из толпы собравшихся посмотреть на её выступление, Вожака за рукав его огромного свитера. — Надо же! — искренне удивляется Паук. — Ты умеешь играть? — Вопрос адресован Слепому.       Слепой молчит, будто бы говорят вовсе не с ним. Так и не дождавшись ответа, Янус слегка похлопывает его по плечу со словами «Отличная работа!» и спешит возвратиться в Могильник. — А, действительно, Крыса, у тебя здорово получается! — К девушке подходит Рыжий в компании Лорда и Рыжей. — Долго училась? — Достаточно, — отвечает девушка. — Кстати, — Она вдруг вспоминает о той просьбе Рыжего относительно Слепого и понимает, что сейчас самое время для объявления того, чего так боится Рыжая. — Мы со Слепым обручились…       Крыса ждёт реакцию на новость. Лорд натянуто улыбается, говорит, что очень рад за них со Слепым, но потом отводит Вожака в сторону и серьёзно что-то ему объясняет. В чёрных глазах Рыжей на миг появляется хищный блеск, и она исчезает из зала. Рыжий бросается за ней вдогонку. Добежав до выхода, он внезапно оборачивается и с благодарностью смотрит на Крысу. На его губах девушка читает искреннее «Спасибо!».

***

      Вечер. Зал. Слепой за роялем подбирает на слух очередную сочинённую Табаки песенку. «Баллада о великом вожаке — укротителе Крыс», как он это назвал. Забавно.       Крыса стоит в трёх метрах от Вожака и старается громко не дышать, чтобы он её не заметил раньше времени. Она ждёт ту самую мелодию, которую играл тогда Слепой. Что напоминает ей весеннюю капель и бурлящий лесной ручей. Мелодию, кассету с которой она выцыганила у Шакала (тот, ко всеобщему удивлению, жутко обрадовался и со словами «Я знал, что мои находки принесут кому-нибудь пользу!» вручил девушке записи) и каждый день слушала. Но запись не приносила ей таких же эмоций. Как игра Вожака. Голос на записи был писклявый и противный, и в голове уже не играли волнами ручьи.       Обычно она называла такую музыку «отстоем» или «тягомотиной», но не тогда, когда её исполнял Слепой. В этой мелодии было что-то волшебное, завораживающее! Будто для того, чтобы сыграть её именно так, нужно особое место, особая атмосфера… особые чувства! Может, Дом этому способствует? А, может, дело в исполнителе?       Слепой тем временем добирается до того самого романса. Его пальцы стремительными пауками бегают по клавиатуре, а Крыса снова растворяется в этой мелодии и забывает обо всём на свете. Она теперь знает слова и хочет спеть этот самый романс. Хотя петь перед кем-то она не любит, ведь голос для Крысы — это что-то интимное, недоступное простому смертному. Но сейчас ей всё равно, и она начинает:

«Ещё в полях белеет снег, А воды уж весной шумят…»

      Слепой вздрагивает и перестаёт играть. В комнате воцаряется гнетущая тишина. — Прости, я, наверное, напугала тебя? — с опаской спрашивает Крыса. — Дело не в этом, — говорит ей Слепой. — Можешь сделать одолжение? Никогда не пой при мне этот романс. — Хорошо. А… почему? Я что так ужасно пою? — Нет, — уклончиво отвечает он. — Ну, не хочешь — не говори! — Крыса всё-таки надеется, что ответ последует. Она ждёт с минуту и разочаровывается в своей женской интуиции. И оказывается, что зря. — Это Лось научил меня играть, — вдруг начинает Слепой. — Когда я ещё был ребёнком. Всё, что он говорил, я уже давным-давно забыл, но мои руки до сих пор помнят мелодии, которые я тогда играл. Моя спина сама делается прямой, когда я за инструментом, а локти автоматически разводятся в стороны. Потому что когда-то мой кумир сказал мне, что так надо. Я наигрывал эту мелодию, а он пел. Пел своим хриплым бархатным голосом. И вот его не стало. Он больше не пел мне про весенние воды, про волшебный лес и его заброшенные тропки. Я приходил сюда по вечерам, перед уходом в Лес, и наигрывал «Вешние воды». Я играл и слушал его призрачный голос. Такой, какой есть только у него. И только он должен был петь этот романс. Когда за рояль уселась ты, я вспомнил себя. Маленького слепого неумёху, которого Лосю только предстояло выучить. Ты дала мне побыть на его месте. Дала мне почувствовать его. Понять. Спасибо тебе!..