Талион

      — Мы не пойдем туда, — отрезал Джерико, отволакивая Зака в сторону от лагеря, где светловолосый мальчонка грелся у костра. Они оказались за камнями, в ночном холоде и тусклом свете неполной луны. — Не сделаем ни одного ебаного шага в ту сторону.              Зак со всей силы дернул руку, чуть не свалился с ног, отшатнувшись от наемника, торопливо зашептал:              — Это совсем близко, только и делов — проверить, что с его отцом. Вдруг он жив? Поможем, заплатит, — поднял взгляд на скривившееся лицо, затараторил: — Или обчистим соседские дома, он же говорил, было человек семь. Может, кто из выживших полезное подкинет.              — Детка, — сквозь зубы процедил наемник. — Хоть раз этот твой принцип «помогу, и мне заплатят» сработал сам по себе? Или, может быть, он работал, когда ты приходил и брал свое силой? Что молчишь? Ты попал ко мне, когда завалил тех разлагающихся ублюдков у Убежища и еще несколько человек, и деньги, на которые куплены твоя броня и пушка — с продажи от их барахла. А как мы его добыли? Как ты заполучил свой первый товар? Пришел и взял, никому не помогая.              — Но…              — Заткнись и слушай, — Джерико влепил затрещину, продолжая. — И с этим торговцем — заметь, он не предложил плату, мы сами взяли барахло с рейдеров. Вся эта твоя херня… Что ты там говорил про Арефу? Вот чем заканчивается «помощь» — никто никогда тебе не заплатит, пока не выбьешь свое сам, понял?              Он сжал пальцы на плече Зака так сильно, что тот сдавленно зашипел, пытаясь сбросить тяжелую ладонь:              — Он ребенок, нужно только найти отца, и его отец в Грейдиче, а не бегает где-то по Пустошам. Это быстро. Или ты только и можешь, что говорить о своей крутости, а на деле просто боишься? — Джерико, не ожидавший напора, не ввернул ни слова, и Заку показалось, что он нашел ту самую ниточку, за которую можно потянуть и добиться согласия. — Поэтому пьешь в Мегатонне с утра до вечера. И байки о себе рассказываешь только затем, чтобы тебя не трогали. Я прав?              — Рот. Закрой.              Надо было остановиться, замолчать, а лучше попросить прощения и никогда больше не трогать эту тему, но Зака несло. Окрыленный недавней перестрелкой, он на минуту возомнил, что впервые после выхода из Убежища все идет как надо, что он наконец-то стал понимать происходящее и самого Джерико — возможно, лучше, чем тот понимал сам себя:              — Или ты боишься помочь ему? — внезапная догадка слишком походила на правду, Зак уставился на старика во все глаза. Молчание Джерико в его глазах было равноценно согласию, и тормоза отказали с концами. — Правда? Ты, мистер я-самый-опасный-наемник-в-округе, злой на весь мир, постоянно ругаешься, но взялся учить меня, помогаешь шерифу и, если игнорировать намеки на бурное прошлое, вообще-то неплохой человек. Но почему-то боишься показаться хорошим, поэтому и пьешь, и ругаешься, и напускаешь страху на всех…              — Я не неплохой человек, — Джерико говорил негромко, настолько спокойно, что любой другой на месте Зака давно бы задумался.              — Нет! Я успел узнать тебя, — казалось, что все дни, проведенные в одном доме, совместные тренировки, наблюдения и выводы, сделанные о наемнике, и составляют его всего: сварливого старика с богатым прошлым, не обязательно таким кровавым, как предполагалось изначально. Джерико много грозил, ругался, раздавал затрещины, но никогда не творил при Заке что-то, делающее его настоящим ублюдком.              — Успел узнать, говоришь? И что же ты узнал?              — Что ты только хочешь казаться плохим. Ты ни разу не рассказывал о прошлом ничего конкретного, и я думаю, что это байки, чтобы отвадить посторонних.              — Вот так, значит? — Джерико замолчал, вспыхнул огонек зажигалки, запахло сигаретным дымом. Он молча курил, темнота скрывала выражение лица, но взгляд ощущался и без того: пронизывающий, тяжелый, почти физически-ощутимый.              — Значит, я на самом деле добряк и всегда был добряком, просто прикидываюсь злым? — наемник шумно выдохнул, и Зак кивнул, вдруг ощутив себя крайне неуютно. Старик еще никогда не говорил так тихо и спокойно в те моменты, когда должен бы вспылить. Сейчас бы замять разговор и перебраться к костру, только он уже не надеялся на легкий исход, запоздало понимая, что перегнул палку.              — Слушай… я лишка хватил. Прости, — а ведь никто и пальцем не пошевелит, если Джерико захочет врезать по морде.              Предчувствие дерьма — вот на что это было похоже.              Старик докурил — последние затяжки быстрые, в такт глухим ударам сердца в груди Зака. Он инстинктивно выставил руки вперед и в следующий момент почувствовал, как в отросших волосах сжались пальцы, как его развернули и впечатали щекой в камни, а левая рука оказалась вывернута за спину. Зак резко выдохнул, сплюнул кровь — от неожиданности прикусил язык.              — Пусти, — негромко, просяще.              — Зачем? — пальцы в волосах сжались сильнее, заставляя запрокинуть голову. — Я же добрый малый, детка. Я не то чтобы хочу тебе что-то доказывать, — надавил на вывернутую руку, Зак выгнулся, чтобы избежать боли от врезающегося в спину пип-боя и поберечь плечо. — Но раз уж я сочиняю о своем прошлом, расскажу тебе новую байку. О том, как отвечают на Пустошах за свои слова.              — Эй! Все хорошо там? — донесся голос торговца со стороны костра.              Зак слышал, как собственное сердце колотится где-то в горле и затылком ощущал, как ухмыляется Джерико, навалившийся со спины и едва слышно цедящий на ухо:              — Давай, детка, скажи ему. Позови на помощь, бесхребетный кусок дерьма. Позови торговца и мелкого сосунка, они же должны помочь, да? Ты же их спас, — дернул, еще раз приложив щекой о камни. — Это же, твою мать, так работает в твоем сраном мирке?              — Эй? — не унимались с той стороны.              — Все… — Зак дернулся, ткнулся в камень лбом, зажмуриваясь. Старик держал крепко и был так близко, что Зак ощущал запах курева и виски, отстраненно удивился — когда успел? Он бы хотел позвать на помощь, но отлично понимал, что не за этим шел к Джерико. Нужно было понять что-то, чтобы не оказываться ткнутым лицом в камень, и этого не могли рассказать ни торговец, ни мелкий мальчишка. Но мог тот человек, который держал за волосы и издевательски ухмылялся в затылок. — Все в порядке! Договорим и вернемся.              Зак слышал, как Джерико хмыкнул над ухом, неразборчиво спросил что-то Брайан и торговец ответил ему. На расстоянии голоса сливались в гул.              — Хороший мальчик. Так вот, — Джерико выпрямился снова, чуть ослабив хватку, и Зак смог вдохнуть. — Если ты открываешь свой поганый рот против кого-то, кто сильнее или умнее тебя, будь готов, что тебе туда залетит что-нибудь нехорошее. Пуля, бита или что другое.              Джерико толкнул Зака под коленями — от неожиданности тот всем весом лег на живот, и через пару секунд старик растолкал его ноги в сторону, подходя как-то совсем близко. Парень дернулся и снова оказался вдавлен щекой в камень:              — А иногда и не только в рот. На что у кого фантазии хватит. Что ерзаешь, не нравится? — ослабил хватку в волосах.              — Я уже понял, прости пожалуйста, — кожу на щеке жгло, тянуло вывернутую руку. — Я понял, я больше так не буду.              — Нет, парень, это так не работает. Нельзя сказать такие вещи и съехать на «прости». Знаешь, что я бы с тобой сделал лет десять назад? Угадаешь, да? — рука спустилась на шею, пальцы сжались под затылком. — Расхерачил бы тебе все лицо, дорогуша. До кровавого блина. А потом бы спустил штаны и засунул тебе в зад что-нибудь. Что окажется под рукой. Пушку твою или палку какую. Может, и подстрелил бы, чтобы ты полз по полю, надеясь добраться до города. Но, по секрету, ни у кого еще не выходило, потому что звери чуют кровь.              Зак замер, боясь даже вдохнуть, — от чужой руки по всему телу расходилась волна холода. Обжигающее понимание того, что он не шутит и, вероятно, действительно делал то, о чем говорит. Джерико стоял со спины совсем близко, почти навалившись, и Зак чувствовал, как от ужаса встают дыбом волоски на загривке.              — Или ты спрашивал про развешанные трупы, — безжалостно продолжал старик, и ладонь с шеи сползла ниже, стискивая бедро. — Я рассказывал, что у каждой банды свой почерк, но не говорил, что и сам занимался этим, своими руками резал и насаживал на крюки еще живых людей. А перед этим, если настроение хорошее, мог выебать — парня, девку, какая, в жопу, разница, — он наклонился снова, говоря так тихо, что приходилось прикладывать усилия, чтобы расслышать. — Ну, как? Ты все еще думаешь, что я неплохой парень?              Хуже всего было то, что Зак понимал — теперь Джерико не врет. Все эти удары щекой о камень и показательное лапанье — даже не сотая часть того, на что он на самом деле способен.              — Я все понял. Понял.              — Понял он, твою мать, — Джерико держал еще несколько секунд, прежде чем отпустил, отступая. — Так и получается, чтобы человек услышал, надо его лицом по грязи возить.              Зак повернулся, сел на камнях, глупо пялясь на отошедшего в сторону наемника. Коснулся щеки и поморщился, чувствуя, как щиплет содранную кожу, а на кончиках пальцев остается влага.              — Ну что, поплакать хочешь?              — Нет, — вытер пальцы о куртку, раздумывая над тем, что Джерико говорил и делал. И выходило, что Зак прав и не прав одновременно. Джерико определенно не врал о прошлом, и наверняка вывернет наизнанку в следующий раз, если продолжать борзеть… Только «плохой парень» не дал бы второго шанса.              — Да что ты лыбишься постоянно, ущербный. Понял хоть, о чем мы говорили? Пусть мальчишка греется у костра, а на утро валит куда пожелает. Никто за него не заплатит. Если отец бросил сына, он, скорее всего, мертв.              — Или ему плевать, — сравнение с Джеймсом шло на ум само собой, но смутная надежда все еще ворочалась в груди. Вдруг не было возможности поступить иначе? Вдруг он, как и отец Брайана, спасал от неизвестной опасности? Должно быть объяснение.              — Или плевать, — Джерико кивнул, глядя искоса. — В любом случае, идти туда смысла нет.              Зак надеялся, что отец Брайана жив. Возможно, отстреливается где-то там от «монстров» — огромных муравьев, плюющихся огнем, как рассказал мальчишка, и надеется, что его сын выбрался из города.              — Мы можем ошибаться, — Зак пнул подвернувшийся под ботинок камень, упрямо поджал губы. — Я схожу с ним, проверю, что к чему, и догоню тебя, — поднял взгляд, щурясь, стараясь разглядеть укрытое тенью лицо старика. — Хорошо?              Они должны были идти вместе, — глупо разделяться и подвергать друг друга такой опасности. Зак мозгами понимал — пусть лучше выживет один, чем пропадут оба, но что это за жизнь, когда не знаешь, жив твой отец или нет, и бродишь по Пустошам, одинокий и беззащитный.              — Зачем тебе это? — судя по тону, разговор уже утомил Джерико.              — Я не знаю, — Зак снова отвел взгляд, уставился на подсвеченные луной облака над горизонтом. Он боялся себе признаться в странной надежде, что, если отец Брайана жив, если не прибежал за ним только потому что не мог, застрял в окружении муравьев, принимая огонь на себя, то и у него с Джеймсом все наладится. Что он сможет найти его, спасти, и все будет как прежде. — Он мелкий, ему страшно, и он совсем один. Это неправильно.              — Это нормально, — почти прорычал Джерико, но устало махнул рукой, и это движение заставило Зака почувствовать себя безнадежно тупым.              — Не нормально, — совсем тихо. Только слух у старика до сих пор был что надо:               — Оставь эти свои иллюзии из Убежища, — наемник остановился в нескольких шагах впереди, раздраженно тряхнул головой. — Это происходит везде. Это даже не трагедия, потому что люди умирают, мальчик, умирают разными мучительными способами. И то, что пацан жив — огромное чудо, которое ему бы стоило ценить, а не испытывать судьбу снова. Все, даже слышать не хочу об этом дерьме.              Джерико сплюнул, отходя к костру, а Зак еще некоторое время сидел в стороне, слушая приглушенные голоса: старик болтал с мальчишкой, будто все было в порядке, будто не он только что отказался ему помогать. «Он неправ, — упрямо твердил себе Зак, — это горе, неважно, что такое здесь на каждом шагу. Тысячи страшных историй, но количество не делает все это нормальным. Не делает».              Он вернулся к костру позже, когда совсем замерз, сел по другую сторону от наемника и смотрел в огонь, совсем не уверенный, правильно ли поступает. Разве бывают здесь истории со счастливым концом? Есть ли смысл барахтаться ради одного человека, если все в любом случае закончится плохо? Но Брайан смотрел с надеждой, пока не стал клевать носом, а Джерико снова делал вид, что непутевого ученика не существует.              Решение пришло само, с первыми лучами солнца, заскользившими над разрушенным городом. Обчистив трупы подстреленных ночью рейдеров, Зак притащил оружие и патроны к Джерико, сложил рядом, а когда старик продрал глаза и ухватил за руку, наклонился к нему:              — Возьму мальчишку и сходим до Грейдича. Посмотрим издалека, муравьев уложу на дистанции. В домах должны быть припасы, осмотрю несколько. Если отца не будет, вернусь, долго там торчать не буду, — и вырвал руку из цепкой хватки, поднимаясь на ноги и перехватывая карабин поудобнее.              Джерико не остановил, Зак решил не оглядываться и не искать его поддержки. Пусть не помогает, но и не мешает — тоже хорошо. Может, и не считает не способным ни на что сопляком, раз отпустил.              — Вставай давай, хватит дрыхнуть, — растолкал Брайана, хорошенько тряхнув за плечо. Мальчишка вздрогнул, подскочил на месте, еще не соображая, что происходит, и где он находится. Зак поморщился, приложил палец к губам: — Да тише ты. Собирайся, идем искать твоего отца.              Он старался не оборачиваться, поднимаясь вдоль разрушенной автострады, карабкаясь по развалинам и горам мусора. Место стоянки и здание Супермарта остались далеко за спиной.              — Твой друг, страшный, вчера сказал, что ты поможешь, я поэтому не ушел, — вздохнул мальчишка, перелезая через бетонный блок. Зак оступился, от неожиданности проехавшись коленом по насыпи и чудом избежав торчащей арматуры. — Ты не как другие взрослые. Им всем, всем всегда плевать.              Внутри рос стыд — если бы не собственный отец, черта с два он бы полез в Грейдич. Просто стечение обстоятельств, но сказать об этом вслух было выше его сил. В конце концов, Брайану вовсе не обязательно знать об истинных мотивах.              — Я хотел договориться с теми, которых вы вчера прибили, — продолжал мальчишка. — Там была одна девушка, я думал, она согласится, я бы дал что-нибудь… У папы есть тайник, он бы наверняка поделился. А они вместо этого хотели схватить меня.              — Ты к рейдерам полез? — Зак спрыгнул на ровную площадку, крышу какого-то здания, подбираясь ближе к мальчишке, ухватил его за локоть. — Ты в своем уме?              — А что мне было делать?              «Ему не десять», — оторопело подумал Зак, поняв, что мальчишка младше, чем казалось ночью. Только говорил по-взрослому, без плаксивых нот, без слез:              — Он там совсем один.              «И ты тут совсем один, — мелькнула злая мысль, но Зак старался не показывать этого, — совсем один, а я тоже мог оказаться рейдером, или кем похуже». Чтобы не напугать мальчишку лишними словами, он уставился вперед, на разрушенные улицы поселения. Вот он какой, Грейдич: малоэтажная застройка, почти целые здания, широкий перекресток и убогая хижина в одном из дворов. Брайан ткнул в нее пальцем:              — Там жил доктор Леско, прямо рядом с нашим домом. Я сам помогал строить… Ох, смотри, вон там! — мальчишка пригнулся, указывая в сторону. Пришлось приглядеться, чтобы рассмотреть движение: в рассеянном утреннем свете показались ноги — огромные и тонкие, потом из-за кучи хлама появилось мощное тело, покрытое хитином. — Вот эта штука. Папа говорил, надо стрелять по антеннам.              — По антеннам? — Зак оглянулся, убеждаясь, что со спины муравьи просто так не подберутся. Пип-бой показывал несколько красных целей впереди, на улицах городка, ни одной по сторонам, но лучше перестраховаться: — Следи, чтобы к нам никто не подобрался, понял? А того застрелю отсюда.              — Правда? Серьезно? Огромное тебе спасибо! — мальчишка разве что на шею не кинулся, и Зак снова почувствовал себя неуютно.              — Надеюсь, у твоего папы найдутся патроны, — пробурчал себе под нос, устраиваясь удобнее и беря на прицел первого муравья. Единственное, что смахивало на «антенны» — усики, но по ним еще попробуй попади. Разве что в месте крепления к голове? Он примерился и выстрелил. Раз, второй, третий, отстрелив муравью ногу и пробив хитин у головы. Муравей заметался, разозленный, но не мог найти обидчика. Это сколько пуль понадобится, чтобы уложить одну такую хрень? — Живучие…              Отстрелить «антенны» вышло только у следующего. Зак отложил карабин, наблюдая, как лишенный усиков муравей кидается на раненного собрата, добивая его. Брайан едва не подпрыгивал на месте, наблюдая за зрелищем, да и сам Зак наслаждался — славный фокус вышел, надо запомнить.              Зак добил муравья, побоявшись, что тот скроется и нападет на них самих. Посчитал патроны — не хватит, чтобы истребить всех.              — Слушай сюда, мелкий. Расчищу дорогу, пробежимся до твоего дома, оставлю патроны на тех, что напали на твоего отца. Находим его и валим оттуда бегом. Понял?              Брайан кивнул, и Зак снова пристроил карабин к плечу, высматривая на пип-бое следующие цели. Джерико был прав только в одном — откажись он помогать пацану, избежал бы лишнего риска собственной шкурой, моря мороки и траты патронов. Но Брайан… что было бы с ним?              Еще три подстреленных муравья, и они понеслись вниз, чуть ли не съехав на задницах по крутой насыпи. Мелкие камни царапнули по рукам, забились в складки одежды и шнурки — Зак небрежно стряхнул их, не сбиваясь с шага. Дом стоял рядом с перекрестком, до него добрались меньше, чем за минуту. Зак затормозил у двери, прислушиваясь: ни звуков выстрелов, ни постукивания хитиновых ног о пол. Он осторожно приоткрыл дверь, сверяясь с пип-боем, и сделал внутрь пару шагов, прежде чем встал во весь рост. На экране было чисто.              — Ну, что там? — беспокоился за спиной Брайан.              На входе в комнату валялась огромная туша, — как нечто такого размера вообще могло протиснуться в дом? — но живых муравьев определенно не было, что было хорошо и плохо одновременно.              — Стой тут, закрой дверь и жди, — пригрозив мальчишке кулаком, чтобы не думал тащиться следом, он пошел вперед. В ступню что-то впивалось, — видимо, противный камень все-таки завалился внутрь ботинка на правой ноге, — терпимо, но неприятно, в самый неподходящий момент. Он пару раз даже тряхнул ногой — камень только сместился в сторону и стало еще хуже. «Черт».              С трудом протиснувшись мимо туши, пробрался в главную комнату и поначалу не смог ничего толком рассмотреть в полутьме: гарь на стенах и потолке, подпаленная мебель и еще два дохлых муравья размером поменьше. — Здесь нет ни… Стой где стоишь!              Торчащие из-под муравья ботинки Зак заметил не сразу. В доме Брайана мог оставаться только один человек, и он был определенно мертв, если верить пип-бою. Чтобы добраться до тела, пришлось оттащить муравья в сторону. Зак с трудом сдвинул с места тяжелую тушу, понимая, что если отец Брайана и окажется жив, мороки с ним в таком состоянии будет куда больше, чем с мертвым. С собой один стим, этого не хватит, чтобы поставить его на ноги. Беспокойство кольнуло стыдом и пропало, Зак глухо чертыхнулся, рассмотрев опаленное лицо со следами челюстей на шее, плечах и руках.              — Что там такое? — несмелые шаги в прихожей.              — Стой где стоишь, — рявкнул, не в состоянии отвести взгляд от мертвеца. В одиночку положил троих муравьев, хотел дом спасти? Почему не сбежал вместе с сыном? Они смогли бы прорваться. Глупые взрослые. Вместо того, чтобы соображать, лезут в пекло. Кому нужна эта жертва? Брайану? Ни дома. Ни отца. Хороший подарок мальчику.              Можно было соврать, сказать, что здесь никого нет, кроме еще живых муравьев наверху, и они должны бежать, пока не поздно. Несколько секунд на решение, прежде чем мальчишка сунется проверить. И что с ним делать? Соврешь, и маленький настырный дурак не успокоится, не слезет с шеи Зака, пока они не найдут его отца, или снова побежит за помощью к первому встречному, опять напорется на рейдеров.              «Люди умирают, мальчик, умирают разными мучительными способами», — звучал в голове голос Джерико, и Зак не остановил Брайана, когда тот перелез через тушу муравья и встал рядом, хмуро оглядывая комнату. Он вел счет про себя до того самого момента, как мальчишка опустил взгляд на пол. Успел досчитать до четырех.              Брайан кинулся к телу отца, чуть не отшатнулся, увидев раны и изуродованное лицо, и беспомощно оглянулся на Зака. Тот не имел ни малейшего представления, что делать и как себя вести. В его голове кричала Амата: «Ты убил его, убил!», мертвый Смотритель повторял раз за разом: «Это твоя вина», с укором качал головой Джеймс, пропавший в развалинах Вашингтона. И молча стоял Брайан, одинокий, маленький и еле сдерживающий слезы.              Пришлось приложить усилие, чтобы оттащить мальчонку от тела: стоило коснуться плеч, как он стал вырывался, беспорядочно молотил кулаками и лепетал что-то про злых взрослых и про то, что они не успели. Зак ухватил Брайана за рубаху, прижал к себе, не давая даже поднять головы, и через некоторое время пацан замолк, вцепившись в куртку: он прерывисто дышал, но все еще не плакал. Зак держал его, поджимая губы и стараясь не наступать на проклятый камень, впивающийся в стопу как иголка. Нельзя в такие моменты отвлекаться на что-то подобное. Низко, неправильно… но как же неудобно с этой мерзостью в ботинке.              — Что мне теперь делать? — после бесконечно долгого молчания даже приглушенный курткой голос звучал слишком громко. Брайан так и не поднял лица, не разжал пальцы. — Он умер.              Очень простые слова. Зак с трудом нашел в себе силы поднять руку, успокаивающе провести по голове:              — Пойдем отсюда. Ему уже не помочь.              — Нет! Я должен похоронить его. Я должен… мы должны отомстить этим штукам! Должны сделать так, чтобы это больше никогда не повторялось!              Зак смотрел на Брайана, понимая, что упустил момент, когда появилось «мы», и отказывать теперь будет сложно вдвойне. Что творится в голове у этого ребенка? Он сам не терял близких в сознательном возрасте, смерть в Убежище всегда была скрыта для простого жителя: тела убрали тихо и чисто… до дня побега. Здесь же, на поверхности, все было иначе. Мальчишка хотел отомстить «штукам», но всех муравьев не убьешь. Это всего лишь Пустоши, одна из сотен печальных историй. Проклятый старикан снова оказался прав.              — Брайан, — поймал за плечи, встряхнув, чтобы привести в себя: — Хочешь отомстить? Хорошо. Я вернусь сюда потом и перестреляю их всех. Возьму с собой еще кого-нибудь и перестреляю, но не сейчас, хорошо?              Он готов был обещать что угодно, только бы мальчишка остыл. Перестрелять? Конечно, соберет армию и устроит зачистку, и совсем необязательно говорить, что это бред, нет никакого смысла возвращаться в мертвое поселение.              — У меня есть еще патроны! Я же говорил, у папы в тайнике…              — Они уйдут на то, чтобы выбраться отсюда.              Мальчишка замер, снова натолкнувшись взглядом на мертвеца. Пришлось оттащить его в комнату наверху, подальше от бездыханного тела, и почти насильно напоить водой из фляжки.              — Брайан, слушай меня. У тебя есть кто-нибудь, не знаю, родственники? Кто-то, кто может приютить?              — Тетя. В Ривет-сити, — он потер глаза рукой, рассеянно оглядывая комнату, — видимо, свою. Зак только теперь заметил большую кровать и еще одну поменьше, как раз под детский рост. — Это такой большой корабль, не знаю, где он…              — Ривет-сити… — Зак понятия не имел, где это, но выяснить не проблема. Взять мальчишку с собой в Мегатонну, а там отправить с ближайшим караваном или даже уговорить Джерико сопроводить. Только на его уговоры нужны деньги, это единственный проверенный способ.              — Пойдешь со мной, сообразим что-нибудь. Старик, с которым мы были, ценит плату — деньгами или делом. Отработаешь как-нибудь, ты мелкий, но вроде с головой дружишь… — он не удержался и все-таки расшнуровал ботинок, стянул с ноги, с удовольствием вытряхивая камень, и наткнулся на взгляд Брайана. — …и не смотри на меня так.              — Ты самый классный взрослый, которого я встречал, — надежда в глазах. «Черт, черт, во что я ввязался…»              — Нет-нет-нет, стой, — разговор до ужаса походил на тот, что недавно состоялся с Джерико — дурацкая возможность почувствовать себя на его месте. Восторженный мальчишка в отвратной ситуации прилагается. Зак чувствовал себя ужасно глупо и понимал, что сейчас наобещает невыполнимого. — Мы договорились? Где тайник? Заберу оружие, и уходим.              Все, конечно, оказалось не так просто. Брайан отказался говорить, где тайник, и заявил, что сначала Зак поможет похоронить отца. Никакие доводы на мальчишку не действовали, и его уж точно не пугали «штуки», все еще ползающие по Грейдичу. «Папа всегда говорил: в жизни ты можешь заниматься чем угодно, но семья прежде всего», — слова незнакомого мертвеца, звучащие из уст ребенка, звучали укором, а за попытками мальчишки сдвинуть с места тяжелое тело было больно смотреть. Пришлось отогнать его и трижды извиниться, прежде чем Брайан разрешил притронуться к его отцу и вытащить труп во двор.              Джерико убил бы. Просто застрелил бы болезного ученика, застав за этим делом: копать могилу чужому мужику почти без надежды на плату. Но Брайан пыхтел по правую руку, работая рядом, и оставлять его никак не выходило. Зак все чаще нервно смотрел на экран пип-боя, следя за тем, как на периферии мелькают красные точки, и надеялся, что никогда не узнает, каково это — копать могилу для своего отца.              Муравьи пришли позже, когда неглубокая могила была с трудом вырыта в иссохшей земле. Зак чуть ли не пинком отправил мальчишку в дом, вбежал следом, захлопнув дверь перед самым носом тварей. Они придвинули к двери шкаф, и Зак опрометью помчался наверх, стрелять по муравьям из окна второго этажа. Изворачиваться неудобно, зато промазать с такого расстояния почти невозможно. Почти — если не уворачиваться от огня. Зак радовался, что с этой стороны дома гореть нечему, когда пламя в очередной раз лилось рядом, не достигая цели, а до крыши не доставало. Казалось бы — муравьи, ну что такого? Он стрелял по усикам, ждал, пока твари истребят друг друга, а потом добивал оставшихся.              Когда на заднем дворе лежало шесть раскуроченных туш и на экране пип-боя не появлялись новые метки, решили спускаться. Зак вышел первым, надеясь скорее разобраться с захоронением, и торопливость чуть не стоила головы. Он увидел только испуганные глаза Брайана, прежде чем воздух разрезала короткая автоматная очередь. За спиной противно хрустнул хитин, и раздался глухой кашель:              — Твою мать, что за срань тут творится?              Зак был очень близок к тому, чтобы кинуться старику на шею и, как Брайан, залепетать про самого классного взрослого. Он не надеялся на его появление, и это было еще одним долбаным чудом.              — Что это за хрень? — наемник встал на краю неглубокой ямы, обвел двор взглядом, задержав его дольше всего на тушах муравьев и мертвом теле. — Могильщиком подработать решил, ясно. И как тебе плата за труды, нравится?              Зак фыкнул, стараясь скрыть идиотскую улыбку — пусть Джерико снова был недоволен, но он пришел сам, по собственному желанию.              — Я отдам ему оружие папы и проведу в дома соседей, — вмешался Брайан, кивнув на яму. — В обмен на помощь.              — Ты смотри, как заговорил, — Джерико удивленно уставился на Зака и коротко рассмеялся: — Ладно, малыш, молодец, урвал свое, теперь молись, чтобы оружие было хорошим, а в соседских домах нашлось что-то ценное. Что стоишь? Твое дело, детка, копай.              Рыть глубоко не стали, крысы все равно достанут, но собаки не тронут. Время шло к полудню, солнце пекло сильнее. Заку казалось, что он пропотел броню насквозь — даже снятая куртка не помогала. Джерико прогуливался в стороне, воняя сигаретами и то и дело комментируя — неправильно копаете, неправильно засыпаете землей. Помог только завалить досками и камнями поверху, на всякий случай.              Закончив, Зак чувствовал себя выжатым досуха. Он хотел жрать и спать, только вид мальчишки, скорбный, но спокойный, придавал сил. Брайан отдал ружье отца и набор патронов к нему, на втором этаже в ящике нашлись автомат и старый револьвер. Джерико бормотал что-то себе под нос, но Зак не прислушивался, довольный находками — даже один автомат уже покрывал эту вылазку, а следующие находки могли и вовсе сделать ее выгодной. Мальчишка провел по домам соседей, в пару из них решили не заходить, — внутри оставались еще живые муравьи, к этим тварям лучше не соваться лишнего. Зато в остальных домах нагребли еды и химии, медпрепаратов, патронов по мелочи и несколько старых пистолетов. Брайан остановил их у закусочной, скрещивая руки на груди и глядя необычайно серьезно для мальчишки своего возраста:              — Я отдам еще кое-что ценное, если ты, — кивнул на Зака, — сдержишь свое обещание.              Зак отвел взгляд, боясь смотреть на Джерико — тот едва-едва успокоился, увидев, что выручка покрывает риск, но еще одну «тупость» с рук просто так не спустит. Наемник уже смотрел с преувеличенным вниманием — сразу ясно, скажешь что не то, получишь по зубам прикладом. Но деваться было некуда, наобещал. Вдохнув, Зак поднял взгляд на старика:              — Только дай договорить до конца, пожалуйста, а потом бей, хорошо? — несмело улыбнулся и продолжил, только дождавшись кивка. — У Брайана в Ривет-сити живет тетка…              — Ты что, издеваешься? — все же ввернул Джерико, настолько ошарашенный, что это могло быть даже забавным, если бы на неожиданности старик не привык отвечать хорошим мордобоем.              — …которая очень любит племяшку и готова выложить за него кучу бабок, — Зак уставился на наемника, стараясь не выдать лжи. По правде, он думал, что эта тетка вовсе не помнит о существовании племянника, и самое большее, что от нее удастся получить — нагоняй за сопляка на шее. Но с ней Брайан будет в безопасности, хоть кто-то из родных. А что Джерико всыплет по первое число, когда поймет, что деньги не светят… с этим можно разобраться потом.              Старик смотрел прямо, не моргая, и Зак держал взгляд, отстраненно раздумывая: наверное, хорошенько побьет, а потом заставит отрабатывать, но не сделает ничего хуже. Зак был уверен в этом после недавней демонстрации силы, после того, как Джерико пришел в Грейдич. Может, он и был рейдером, но очень давно, а возраст и мирная жизнь наложили отпечаток.              — Не нравится мне это дерьмо, вот что я скажу, — наемник хмуро глянул на мальчишку, но Брайан, умница, молчал и не болтал лишнего. — Ривет-сити…              — Далеко это? — от напряжения чуть не свело челюсть, Зак постарался расслабиться, но выходило туго. Он не был уверен в том, что готов пойти, что вообще имеет смысл соваться в какой-то неизвестный городок, но восторженные вера и благодарность в глазах Брайана впивались ножом в сердце.              — В Вашингтоне, — Джерико говорил медленно, и Зак вспомнил слова торговца: о мемориале Джефферсона и заброшенной стройке можно узнать именно в Ривет-сити.              «Джеймс где-то там».              — Так, я не пойду никуда, пока мы не продадим все это и то, что лежит у мальчика в тайнике. И лучше бы там хватило на аванс за вылазку в город.              Брайан сощурился, вздернул нос и развернулся к контейнеру, возясь с замком, с трудом сдвинул крышку в сторону, кивая:              — Сами гляньте, дяденька.              «Джеймс в Вашингтоне, рядом с Ривет-сити».              Зак следил за тем, как старик подходит к контейнеру и заглядывает внутрь, чтобы через мгновение, криво улыбаясь, хлопнуть по сдвинутой крышке:              — Ладно, по рукам, и не дай бог твоя тетка будет юлить.              Джерико копался в контейнере, рассматривая находки, Брайан мялся рядом, а Зак рассеянно глядел на экран пип-боя, следя за периметром, и понимал только одну вещь — он должен дойти до этого чертового мемориала.