Моё сердце

      Сегодня я встал рано — в 7 часов по московскому времени. У Маяковского же, находящегося на данный момент в Америке, было 3 часа ночи. Мы как-то с ним договорились созваниваться каждый день как проснёмся, чтобы где бы мы ни были, пожелать друг другу доброго утра, удачи на работе, а в некоторых случаях приободрить перед перелётом. Несмотря на это, я решил не звонить ему в такую рань.       Перелётов я уже боялся не так сильно, скорее было неуютно. Специально для меня, а точнее для моего спокойствия — Володя написал "личные стихи" и небольшой сборник детских поучающих стихотворений под названием "Что такое хорошо и что такое плохо". Это было очень кстати, так как его обычные строки я воспринимал с трудом. Так же под его влиянием я возобновил свою деятельность в плане поэзии. Писал я, правда, в основном для себя — Маяковский их вообще как поэзию не воспринимал, но, однажды, прочитав одно из стихотворений своему близкому другу, я уже не смог отбрыкаться от его идеи сделать меня "великим поэтом современности". После этого и начались бешеные скачки по кофейням, барам и прочим более или менее приличным местам. Через какое-то время меня начали печатать, но Мариенгоф не желал останавливаться на этом. Он, используя свои знакомства в писательско-поэтических кругах, договаривался о том, чтобы я ездил по России, а в последствии и за рубежом. Мне понравилось такое пристальное внимание к моей "скромной" персоне. Единственное, что омрачало все эти путешествия: я стал редко видеться с Владимиром.       Для начала я решил сварить кофе. Без него мозг отказывался работать. На моё счастье сегодня у меня был выходной и я мог спокойно любоваться Москвой. "Как же редко я здесь бываю!" — проскользнула в моей голове грустная мысль. Я поставил турку на плиту, и, помешивая кофе небольшой ложечкой, продолжил задумываться ни о чём. "Как там Маяковский?" Раздался звонок. Я напрягся и прислушался. Слух меня не обманул, звонил телефон. Совершенно забыв про всё, я рванул в комнату. — Алло? — мой голос немного подрагивал от волнения. — Доброе утро, Серёжа, — раздался голос из трубки. — Что же ты не позвонил, раз проснулся? Мы ведь договаривались, — в голосе поэта не было упрёка, он скорее журил меня как маленького ребёнка. — Прости. Я просто не хотел тебя будить. В Америке только три ночи, — я слегка улыбался. — Прощаю, но это последний раз. Улыбка стала ещё шире. — Ты каждый раз так говоришь. Из трубки послышался хриплый смех. — Какие планы на день? — заинтересованно спросил Володя. — Я хотел погулять по Москве. У меня целых три дня отдыха. Нужно максимально их использовать. Кстати, я ещё собирался закончить "Пугачёва". Мне ещё половину писать, а через три дня презентовать Мариенгофу, иначе голову оторвут, — я нервно хихикнул. — А у тебя какие планы? — Очередное выступление. Ничего интересного, — речь Маяковского, как и его стихи, была краткой, резкой, "по делу". — А потом куда? — Как начальство скажет. Ты же знаешь как всё нынче сложно. — Ага, — улыбка с моего лица медленно сползла. Если честно, я планировал провести эти пару дней с ним. Эгоистичное желание избалованного ребёнка, но я ничего не мог поделать. — Если что, звони. — Ага, — тупо повторил я.       Он скинул трубку первым. Вот так просто, без "пока" или "до скорого", это не его стиль. Иногда мне было даже обидно, что он не делится со мной своими переживаниями. Я простоял около минуты с телефоном в руках, пялясь в погасший экран. Внезапно я уловил резкий запах кофе и шипение капель, падающих на плитку. "Кофе!" — поняв всю трагичность ситуации, я с удвоенной быстротой рванул на кухню.