Моё сердце

      Около 5 часов вечера я смог оторваться от поэмы. Потянувшись на стуле, закрыл глаза и откинулся на спинку. Все мышцы очень затекли от долгого сидения в одной позе. Я растёр шею руками - они слегка онемели от долгого напряжения и были прохладными - и встал из-за стола. Только сейчас я заметил, насколько в комнате темно. На столе светила лампочка, от этого было удобно работать, но в остальном доме было сумеречно. Снова потянувшись, я щёлкнул выключателем и пошёл на кухню, позёвывая.       Только я собрался нарезать колбасу, как в дверь постучали. Да, именно постучали. Только один известный мне человек не пользовался звонком. Я сорвался с места так быстро, что нож упал на пол с тихим лязгом. - Маяковский! - радостно завопил я на всю лестничную площадку, распахивая дверь. - Я тоже рад видеть тебя, Серёжа, - он улыбался своей обычной сдержанной полуулыбкой и держал в руках пакет и чемодан.       Володя всегда ездил налегке, собирая лишь необходимый минимум из трусов и предметов личной гигиены. Даже костюмы не брал - ходил в одном. Благо уезжал ненадолго. Я отступил на шаг, пропуская нежданного гостя в квартиру. Володя разулся и передал мне пакет. Быстро сунув в него нос, обнаружил все составляющие для салата - отлично, ужин почти готов. Я ушёл на кухню готовить, оставляя мужчину в прихожей приходить в себя после перелёта. Нож валялся на полу, колбаса была порезана лишь на половину - мда уж, жилище холостяка. Быстро сполоснув нож, принялся за нарезание салата. Володя подошёл сзади и обнял меня за талию. Это было так неожиданно, что я чуть не порезался. - Аккуратнее, Серёжа, - по голосу было слышно, что Маяковский улыбается. Он уткнулся мне носом в шею и от его тёплого дыхания у меня по спине поползли мурашки. - Нарезай, не отвлекайся, - поэт поцеловал меня в ухо и положил подбородок на плечо. - Как ты так быстро приехал? - я моргнул пару раз, смахивая наваждение, и продолжил нарезать листья салата. - Взял у Брика личный самолёт, - бесцветным тоном ответил Маяковский. Я возмущённо взвился, бросил нож и вывернулся из объятий мужчины. - Ну что ты снова? - Что я?! А то, что ты целый месяц жил с ними, а мне потом нагло врал, что у тебя с Лилей ничего не было! - имя девушки я произнёс с отвращением. Это было явно не то, что мне хотелось вспоминать сегодня, но я просто не мог забыть этого. И простить. - Почему ты веришь бульварным газетёнкам, а не мне? - поэт сердито нахмурил брови и смотрел на меня не моргая.       Такого взгляда я не мог вынести и отвернулся. Я тихо всхлипнул и медленно пошёл в комнату, пытаясь не заплакать. Навалилось сразу всё. Усталость от работы, долгая разлука, а теперь ещё такая старая и больная рана была снова потревожена. Я аккуратно присел на край дивана. Слёзы уже капали мне на запястья, а рукой я закрывал рот, пытаясь сдержать всхлипы. Я не слышал как он подошёл. - Уйди, - пролепетал я срывающимся голосом, когда ласковые, но сильные руки приобняли меня за плечи, а диван чуть просел под тяжестью тела. - Нет, - тихо сказал Маяковский. Поэт провёл ладонями по моим рукам и приобнял за талию. Я не мог сопротивляться ему, когда он был так нежен и настойчив. Он уткнулся мне куда-то между шеей и плечом и тихо пробормотал что-то похожее на "прости" и "люблю". - И я тебя, - прошептал я и повернулся к Володе лицом. - Прости мне мои истерики. Это из-за того, что мы давно не виделись.       Маяковский поднял на меня глаза и чуть заметно улыбнулся. И мне стало теплее на душе. Я точно знал, что никто кроме меня не видит эту полуулыбку, не слышит тихого бормотания нежных слов. Наши животы решили дружно напомнить о себе и пришлось всё же вернуться на кухню и таки дорезать салат.       За ужином я трещал без умолку о своей работе, а Маяковский просто слушал и иногда односложно отвечал. Закончив с едой и рассказом, я отпустил Володю разбирать постель, а мне надо было вымыть посуду скопившуюся за день, благо её было немного. Как только я поставил последнюю тарелку в сушку, на кухню вошёл Володя и предложил выпить кофе. Я улыбнулся и поставил чистую турку на плиту. Через пять минут мы сидели на диване и пили горячий напиток. - Серёж, - неожиданно подал голос Маяковский. - Вот как у тебя получается такой вкусный кофе варить? И не убежал ведь ни разу. Я сразу вспомнил сегодняшнее утро и прыснул в чашку. Володя моего восторга не разделил и даже не улыбнулся. - Магия, - загадочно улыбнулся я и сверкнул глазами. Володя больше вопросов не задавал и тихо отхлёбывал из чашки. Я подозрительно на него косился, пока он наконец не сделал последний глоток и не предложил пойти спать. Я поднялся, чтобы убрать всё со столика, но меня схватили за руку и настойчиво потащили в спальню. Шторы в спальне уже были задёрнуты.