Родовая магия, или дети Королевы Маб

      Первые несколько дней были невыносимыми. Северуса Снейпа почти беспрерывными волнами корежило от ненависти и отвращения к себе. Он! Он! Он заигрывал как шлюха, он улыбался и предлагал себя! Все унижения собственной нескладной жизни разом ожили и назойливо крутились в разгоряченном сознании.       Временами хотелось вернуться и сотворить что-либо страшное. Успокоительное шло как вода, отвлекая на час, не более. Когда сдерживать остервенение становилось невмоготу, Снейп перемещался на знакомый еще со времени пожирательского прошлого пустырь, где до изнеможения швырялся заклятиями, воображая на их пути Поттера.       Умение забывать обиды не входило в число его немногочисленных достоинств. Ярость могла притухнуть, но требовалось не просто время, а долгое время. Несколько ночей он принимал Сон-без-сновидений. Когда принимать зелье стало опасно, мучился кошмарами, в которых он дрался, бежал, пытал. В этих снах его раздевали в большом зале Хогвартса под гогот страшной безликой толпы. Ненависть, подобно мутному водовороту, стягивалась все сильнее и сильнее.       А потом, на девятую ночь, случилось это.       Сновидение было коротким. Просто обрывок. Вот он о чем-то говорит с Поттером, а тот шкодливо-понимающе бросает на него взгляд и нагло улыбается. Бешенство прорывает плотину:       - Авада Кедавра!       И блудливая гримаса застывает, глаза пустеют. По лицу Поттера растекается мертвая пустота. Всё.       Снейпа рывком выбросило из сна: он очнулся сидя на кровати, кровь грохотала в горле, рука вцепилась в волшебную палочку. Несколько секунд тупо рассматривал пальцы с зажатым черным узким жалом; а потом, как был в ночнушке, скатился с кровати и аппарировал.       Ночной лес стирал разницу между сном и явью. Осенняя промозглость оказалась спасением и помогала цепляться за реальность. Палатка Поттера открылась сразу. Фиделиус до сих пор не закрыт от него, или… или… потерял силу от того, что хозяин?.. Не давая леденящим мыслям сковать себя, скользнул под входной полог.       Тихо ступая босыми ногами, пересек первое помещение с книгой, прокрался в спальню. Неяркий Люмос высветил кусочек пространства, недвижные полотнища палатки и очертания наискосок прикрытого пледом худого тела на кушетке. Горбится плечо; почти не различимо в неверном свете пятно волос. Словно по стеклам, Снейп медленно приблизился и с помертвевшей обреченностью заглянул в лицо.       Мутная полоса на щеке, провалы глазниц, и словно шрам - щель рта, замершего на полувздохе. Несколько мгновений Снейп не отрываясь всматривался, затем спящий неясно всхрапнул. Заторможенно пятясь и все также не отводя от лежащего глаз, Снейп покинул комнату и, с трудом управляясь со ставшим неподъемным телом, направился к выходу. Уже у самого полога палатки помедлил, прислушиваясь к ночи. Закрытая книга тоже спала, только слабый отблеск знойного лета кружил около нее.       Есть ли на палатке оповещающие чары? Кажется, только сигнальные, но он был в них все еще включен. Да какая разница… даже если хозяин утром узнает… разве это важно.       Идеальное мерило готовности убить - Авада Кедавра.       …Уже дома, не зажигая свет, плеснул в стакан добрую порцию огневиски, залпом выпил и сел, нахохлившись, на кухонный табурет. Душу мало-помалу отпускало. Мордред с этим Поттером. Он не готов являться причиной его смерти.       Нельзя сказать, что после ночного происшествия он перестал беситься. Но ушел какой-то надрыв. Осталась просто злость и недовольство.

***

      И снова – жизнь. Осень сменила ярмарочное платье на холодные зимние одежды. Грозным предупреждением прошел Самайн – все ушли, всё ушло…       Холодным безучастием: – Ты хочешь именно этого? Нет? Тогда решай, что именно, - одарил Йоль.       Но пришел срок и зимние ветры стихли. В воздухе запахло весной – приближался Имболок.

***

      Рабочий кабинет Люциуса Малфоя – идеальное место для неспешного размышления или для дружеской попойки. В отличие от парадного кабинета, демонстрируемого гостям с небрежным снобизмом, безукоризненного и элегантного, в этом наблюдался вечный бардак.       Большой стол завален магическими и, что удивило бы несведущих, магловскими безделушками. Впрочем, посторонние тут бы никогда и не оказались. Огромные окна выходят на прекрасный парк, выглядевший так, будто за ним лет двести никто не ухаживал, хотя десяток специальных домовиков постоянно рыли там носом землю, в буквальном и фигуральном смыслах этих слов.       Два удобных кресла, не подключенный к сети камин, секретер с бесконечными тайными ящиками и расширяющими пространство тайниками, хранящий все самое необходимое, а значит и одну-две бутылочки шерри или коньяка. Ну, просто идеальное место для блаженного отдыха.       Но не сегодня.       Яркое солнце заливало комнату, Снейп уже часа два сидел в кабинете Люциуса, слушая хозяина. Малфой-старший успел обсудить все сплетни магической Британии и подбирался к международным.       Люциус казался увлеченным как токующий... гм... павлин, но именно казался. Он был озабочен – настроение единственного по-настоящему ценимого друга ему не нравилось. Вот уже несколько месяцев, как зельевар перестал пропадать неизвестно где, по приглашению исправно являлся на ужин и последующие посиделки с картами. Но главное, почти не язвил, не говорил гадости, и казалось, вот даже слушал весь тот бред, что нес его друг. Даже описание приема у Ноттов не дало ему повода поупражняться в сарказме.       Нет, выспрашивать в лоб хозяин не собирался.       Меж тем предупреждающе тренькнули чары, Люциус, щелкнув пальцами, открыл доступ, и в комнату заявился Малфой-средний. Драко был безупречен. Молодой лорд во всей красе – магически сильный, надменный, уверенный.       - Отец, Северус, - приветственно склонил голову Драко.       Люциус многовеличаво ответил, а вот Снейп только фыркнул в бокал.       - Я в Визенгамот, мне зайти после заседания? - Драко тоже волновало состояние его крестного и бывшего декана, и он пытался, уж как умел, поднять настроение. - Лорд Поттер сегодня должен протаскивать поправку к статье 38 Статута. Даже интересно на кого поставить, лорд Поттер или Кессарион Эвердмонд со своими клевретами.       При имени «Поттер» Снейп бухнул тяжеленным стеклянным бокалом об стол, за что заработал совершенно синхронные взгляды двух пар светлых глаз. Вот так-так! Опять Поттер и Снейп, какая знакомая связка!       Драко ушел, напоследок ядовито пожелав приятного вечера. Люциусу показалось, что слова сына растревожили Северуса, во всяком случае, спустя незначительное время друг тоже распрощался, хотя в последнее время часто сидел за полночь. Вообще-то и правда, Снейп собирался действовать на нервы Люциусу подольше, уж очень не хотелось оставаться одному, но неожиданно - а правда ли неожиданно? - пришла крамольная мысль: он ведь тоже полноправный владелец Книги Маб, так почему бы не посмотреть на нее вот прямо сейчас?       Упрямство, тусклая обида и еще набор странных противоречивых чувств упорно гнали его вперед.       «Я имею право, – твердил он себе. - Я совладелец книги, и я не передавал прав на нее».       Влажный весенний лес радовал и успокаивал. Кусочки тумана слоились меж ветвей; под ногами хлюпало. Приблизившись к странной обители Поттера, «палатко-менору»* как он злобствовал в сердцах, Снейп проверил отсутствие хозяина Гомениум Ревелио, что само по себе было достаточно глупо. Побуравил взглядом влажное темное полотнище входа, нервно втянул воздух, неосознанно оттягивая время, передернул плечами и зашел. Если он и боялся, что подступят воспоминания о том злосчастном вечере, то напрасно. Все было, как запомнилось при первом посещении — просторный полумрак палатки-шатра, столик, лавка, даже метла все так же небрежно валялась в углу. И она – Книга Маб.       Снейп устроился на лавке, с почтением погладил обложку и открыл книгу. Магия книги встрепенулась и словно ласковый ветер закружила вокруг. «Почему ты не приходил?» пела призрачная трава, «Мы скучали» журчал неведомый ручеек, «Ты нас любишь?» шептали листочки. Вовсе не склонный к нежностям любого рода, он почувствовал, что к глазам подбираются слезы. Будто целый сонм ласковых сказочных феечек танцевал под веками. Мысленно повинившись и постаравшись вложить в свои мысли как можно большее раскаяние и обещание появляться, а заодно и укрепив свою окклюментивную защиту, Снейп открыл книгу.       Имена, имена, имена...       Стало как-то разом ясно, что теперь он не просто видит написанные строки, но и знает, чувствует, насколько благополучны те маленькие маги, на имена которых падал его взгляд. Вот у этого все хорошо; и у этого - мальчик капризничает и сердится, но все неплохо, а тут как-то не очень, хоть и не критично. А вот новый маглорожденый! Гм, ну и имечко, прямо скажем… натерпится с ним в магическом мире.       Незаметно для себя, Снейп полностью погрузился в реальность книги Королевы. Даже не среагировал на негромкий хлопок. Полог палатки взметнулся, и зашел хозяин жилища: Поттер с ходу запнулся, несуразно раскрыв рот и выпучив глаза, но тут же отмер, отвел взор и быстро прошмыгнул в спальню, - там что-то зашлепалось на пол, - тут же вернулся и, уже выскальзывая из палатки мимо Снейпа, склонил голову в приветствии. Опять хлопок аппарации, и тишина. Снейп оперся лбом о кулак. Магия книги тревожно забилась. Успокаивая (себя ли, книгу ли, какая разница), погладил обрез страниц и продолжил читать.

***

      …Первое время, до памятного срыва, Снейп вообще старался не сталкиваться с Поттером, справедливо полагая, что дело кончится магической дуэлью в лучшем случае. Потом, после того страшного (да страшного!) ночного сна, что-то поменялось. Набрал заказов и погрузился в обычные дела, постаравшись выбросить из головы Поттера. Получалось только отчасти.       Когда, гораздо позже, Снейп смог без надрыва вспоминать идиотскую катастрофу, то обнаружил, что в сознании толкутся и увиваются несколько почти противоположных отношений к произошедшему.       И самое странное, что одна часть души говорила — Поттер почти не виноват, произошло недоразумение. Ведь прямо говоря, ничего такого Поттер не совершал. Так, откровенно слизеринский поступок. Вот поступи подобным образом, скажем, к примеру, Малфой, или Эйвери, или еще кто-то из его факультета хитрецов, и повода возмущаться не было бы. Он бы и сам не отказался заполучить такие козыри…       Конечно, выпускнику Гриффиндора стоило сразу честно заявить – никакого брачного союза, просто непреложный обет, почему-то видимый и написанный огаммой. Но Поттер неожиданно схитрил (вот, кстати, интересно, отчего? Хотелось поводить за нос своего любимого преподавателя?) Играл в какие-то свои игры, придержав факты. И все.       Остальное запутал сам — и сам выдавал козыри. И обострил ситуацию тоже сам, испугавшись и слишком рьяно взявшись за соблазнение. Собственно, если бы был виноват только Поттер, ты бы бесился меньше. Вот, признайся, потому-то так и злишься; а как же, по отношению к тебе очередной раз проявили благородство. Точнее, сначала заманили в ловушку, а потом пожалели… или побрезговали? Когда ты добровольно раскорячился в смешной позе.       Но, в конце концов, ведь именно ты разбил Поттеру нос. Месть произошла. Так что совершенно не ясно, что и кто кому должен. Об огласке можно не беспокоиться. Вполне понятно, что эта безобразная ситуация останется между ними двоими: Поттер скрытен. Снейп еще с Хогвартса заметил, что при всей гриффиндорской шумности мальчишка скорее одиночка.       Но уговоры одной части души наталкивались на болезненное сопротивление другой. Снова и снова прокручивая свои жалкие попытки лечь под Поттера, он ярился. Разве такое можно простить? Себе простить.

***

      Но незаметно выяснилось, что была и еще одна сторона отношений с Поттером.       Время неспешно текло и текло. Рутина обычных действий, словно ил медленной реки, затягивала прошлое. Будто ничего не случилось, и уже никогда не случится.       Сначала, сталкиваясь где-либо в общественных местах, они молча проходили мимо друг друга. Снейп слишком злился, чтобы анализировать хоть что-либо, потом мелькала мысль, должен ли Поттер извиняться перед ним или наоборот, насколько справедливо выдвигать претензии к самому Снейпу за рукоприкладство. Незаметно пришла благословенная отстраненность.       И вот, когда недели сложились в месяцы, а пробегающий мимо лорд Поттер перешел на легкий формальный и безучастный наклон головы, то в этот момент с кристальной ясностью Снейп понял, почуял, что ситуация завершена - Поттер расстроен, но смирился. Принял тот факт, что между ними все вот так вот криво закончилось. Наверно уже навсегда. Лорд Поттер не закрыл от него свой дурацкий «палатко-менор», не мешал общаться с книгой – на самом деле и не имел права, но ведь и не подымал вопрос о передаче прав другому, полностью уповав на желание самого Снейпа. Поттер принял то, что Снейп, как Минерва, Кингсли, да и кто-то еще, кого он просто не знает, для него посторонний. Скорее всего, лорд Поттер даже не испытывает к ним особой неприязни или, упаси Основатели, ненависти. Просто все эти маги не входят в круг общения. Чужие. К этим, ставшим по разным причинам чужими, людям Поттер не подходит хотя бы потому, что это бессмысленно. Вот и с ним тоже: вероятно, Поттер вполне обоснованно посчитал, что Снейп не простит обмана, поэтому бесполезно и не нужно навязываться.       Геррррой, Поттер же герой! У него есть дело — маглорожденные, Книга королевы Маб, фонд Цветы. Ах да, у него есть еще Демон и странный ритуал.       Будет тянуть этот воз. Всегда. Олвейз.       Справедливо ли это? Нет, конечно. Жизнь, как известно, часто несправедлива. Но Поттер и не ждет поддержки. Так и будет бегать мимо с озабоченным видом, вежливо склоняя голову. Осознание такого будущего странным образом пугало.       …Но ведь они связаны магическим ритуалом. Пусть не браком, но недооценивать волшебство подобного уровня - чревато. Ты тоже клялся оказывать помощь… малым подданным, и большому олуху уж заодно. Все это крутилось и крутилось в голове Снейпа, мешая оставить позади, позабыть мутный эпизод и спокойно варить любимые зелья. Мысли становились назойливее, исподволь переплавляясь в раздражение на себя. Привычное ощущение! Прямо как в прошлое окунулся по самую маковку. Может для Альбуса, и правда, главным была любовь, а его загонял в угол только страх — страх потерять, страх не успеть. Вот и сейчас — страх того, что Поттер вычеркнул его из мысленного списка. Да еще страх - не выполнить свои обязательства.       Так важно? Да.       Не обязательно ведь дружить, но магический ритуал требует участия...       «…Еще скажи дружеской поддержки…» - поддакивал ехидный внутренний голос…       А еще была ластящаяся магия Книги Маб, которая с сиротливой настойчивостью лезла в сердце.

***

      В середине весны Снейп понял, что вопрос не стоит «прощать или не прощать»? Как простить так, чтобы, с одной стороны, продемонстрировать тлеющее недовольство, оставить право смотреть на Поттера свысока, пропустить, как неважный, эпизод с разбитым носом и, упаси Мерлин, не извиняться, и при этом все-таки начать общаться. Формально и отстраненно. Рыбкой снующий мимо Поттер не устраивал категорически.       Анализировать сей факт Снейп не стал, давно зарекшись пытаться разобраться в своих побуждениях. Решено. Начинаем сближение. При очередной встрече Снейп, в ответ на вежливо-безличное «Мистер Снейп», разлепив губы и скользнув безучастным взглядом, обронил нейтрально:       - Лорд Поттер.       Лицо спешащего по коридору Министерства в парадно-красной мантии лорда удивленно вытянулось. Он даже замер, будто словил Ступефай, а затем, с паузой в несколько мгновений, заторможенно кивнул, похоже, просто не успев сформулировать приветствие. Еще через миг они разминулись, но Снейп надеялся, был уверен - ну ведь хоть что-то гриффиндорское должно быть! - что в ближайшее время лорд начнет наводить мосты. Неделя не больше.       Не прошло и двух дней, как знакомая неясыть опять принесла письмо с излишне вежливой просьбой Поттера. Снейп с усмешкой прочел заказ: два несложных зелья. Та же Панси без труда справилась бы.       - Еще бы перечное попросил, – проворчал он, облегченно переведя дух и небрежно бросая пергамент на стол.       На душе стало удивительно безмятежно. Лорд Поттер, похоже, не против возобновить знакомство. Никаких разборок и слов не предвидится. Не чужие люди, общая волшебная книга это вам не брак – ехидно промелькнуло в голове. Теперь их мимолетные встречи напоминали светский раут: они оба осторожничали. Что еще? Как себя вести? Снейп невольно скучал по тем сумасшедшим дням, когда он был вполне включен в тесный кружок приближенных лорда Поттера. Сейчас же гриффиндорец присылал заказы на зелья, уважительно здоровался и непередаваемо вежливо пялился в лицо, если они попадали друг другу на глаза, и кажется, тоже выжидал. Такими темпами они к старости дойдут до обсуждения особенности английской погоды.       После основательного раздумья, Снейп написал короткую записку с просьбой посмотреть Книгу Маб. Ну, точнее, предупреждение, что пользуется своим правом и обязанностью. В ответ получил вежливый ответ, в котором его уверяли в праве на беспрепятственный доступ к книге в любое время дня и ночи. Можно подумать он на запястье прочитать этого не может. В назначенный час Снейп, волнуясь, перешагнул вход в палатку Поттера. Не сработало. Снейп листал час Книгу, хозяин не появился.       Понятно, что специально — но вот вопрос, хозяин решил, что Снейпу так лучше, или игнорирует? Ох уж эти благородные гриффиндорцы! Их мыслительные процессы не поддаются пониманию порядочного слизеринца. А если еще у гриффиндорца слизеринские заскоки, то куда податься? А что, если Поттеру довольно имеющегося уровня отношений, и он решил, что формальный стиль - наилучший вариант? Поймав себя на подобной мысли, Снейп опять захотел расквасить кому-либо нос.       Отныне Снейп взял за правило раз в неделю приходить к Книге. Та и правда радовалась, как малый ребенок. Снейп ничего не мог поделать – вспоминая Книгу, воображение тотчас рисовало не властительницу; не строгую королеву, покровительствующую волшебным существам; а маленькую девочку, босую и простенькую, легко размахивающую зеленым прутиком. Нежная, застенчивая и очаровательно шаловливая.       …Мда, а еще и коварная – как менталист, он понимал, что Книга очаровывает его, но это не спасало от прихлынувших нежностей, в которых купалось сознание.

***

      Прошло почти две недели с момента, как они опять начали здороваться, а они с Поттером так ни разу и не сталкивались у Книги — два раза он предупреждал о своем приходе, и, наверно, это было ожидаемо. А затем несколько раз приходил без предупреждения. Не повезло. Снейп тщательно изучил чары, наложенные на палатку — а их было много, - но во всех оповещающих плетениях он был включен в хозяйский список. Коротенький такой список — хозяин палатки, он, Северус Снейп, и Грейнджер.       Иногда этот факт сердил — он и заучка? Иногда радовал — нет же ни братцев Уизли, ни Дениса, ни Луны с Панси. Значит он ближе. В самом деле - разве можно сравнивать мастера тонкой и сложной науки зельеварения и этих… остальных.