Наперегонки с солнцем

Инга всегда знала, что когда-нибудь она всё-таки сломает ногу в этих туфлях. И дело было даже не в высоте каблука — она уже давно привыкла к шпилькам — но скорее в его форме. Этот самый каблук (а точнее — платформа) сужался книзу, а ботинок плохо охватывал ногу, и из-за прекрасной совместной работы этих двух не очень прекрасных вещей девушка постоянно спотыкалась. Обычно равновесие удавалось восстановить почти сразу, к оборачиваниям прохожих и насмешкам друзей она уже привыкла, так что туфли на помойку не отправились, а заняли место в шкафу. Мысли о сломанной ноге посещали её постоянно, но обычно это было что-то в духе «вот чёрт, сейчас не вста…, а нет, встала». Нынешняя ситуация отличалась в корне: во-первых, Инга упала. То есть не просто споткнулась и выровнялась, а споткнулась и очутилась на грязной, холодной весенней земле, неудобно подвернув под себя ногу. Выдохнула ругательство сквозь зубы, как всякая приличная девушка: не громче, чем положено в таких ситуациях, и встала. Ну, как встала — попыталась. Нога отозвалась резкой болью в области лодыжки. Инга синхронно ответила ей ещё одной порцией ругательств и огляделась — скорее, чтобы привести мысли в порядок, чем по необходимости. Местность она знала. Вообще, ей очень повезло. Университет находился рядом с городской больницей, куда девушка часто забегала после лекций — не подумайте плохого, к сестре. Если та оставалась на ночное дежурство, Инга ночевала здесь же, чтобы не ходить лишний километр домой. Кроме того, на обед обе ходили в больничную столовую, где на удивление хорошо кормили. По утрам студентка обычно не забегала к родственнице, но рукой ей махала каждый раз, желая тем самым доброго утра. Сегодня она вышла немного пораньше, так что до утренней прогулки сестры к окну оставалось ещё минут пять, но это всё же были не несколько часов, через которые её найдут сокурсники. Пришлось сидеть, рвать едва зеленеющую траву и ругаться. Почему ругаться? Потому что сестра обязательно отправит санитара с каталкой, а Инга пользоваться чужой помощью не любила. Сейчас же пятьдесят метров до больницы равнялись тем самым ненавистным ей двадцати километрам до дачного посёлка родителей, которые она уже почти два года обещала протопать пешочком, но каждый раз срывалась ровно на восемнадцатом — и садилась ловить попутку. И каждый раз потом костерила себя на все лады, потому что обещания нужно сдерживать, силу воли тренировать и вообще улучшать физическую форму. Сейчас речь не шла ни об одном из вышеперечисленных пунктов, но о желании делать всё самой. Инга едва не разрыдалась от несправедливости мира — ну почему именно здесь и именно сегодня? В голову тут же пришла гадкая мысль о том, что именно сегодня у них первой парой практическая, к которой девушка столько готовилась, и ещё что у Васьки день рождения, и она хотела его первой поздравить. — Реветь будешь? Инга даже носом хлюпнула от удивления. Нет, она знала, что у них в стране живут нормальные люди, заметят сидящую утром на траве девушку — первым делом спросят, что с ней, а потом будут уже судить. Проблема была только в том, что по этой дорожке ходили очень редко. Проходила она через лес, и даже гордое название «дорожка» вместо первичного «тропинка» получила лишь благодаря паре десятков студентов и интернов, оприходовавших её для собственных нужд. Потому что так было быстрее. Но обычно хождения начинались часов в восемь, сейчас же было без пары минут только половина восьмого. Инга попыталась подняться, чтобы не выглядеть глупо — всё же студенты не взрослые люди, с сидящей на земле девушки им и поржать не грех, — но боль отозвалась на попытку так же синхронно, как и минуту назад, и пришлось, пискнув, падать обратно. — Потому что обувь нужно нормальную покупать, — хмыкнул незнакомец, опускаясь на корточки рядом с девушкой. Руки у него оказались приятно холодные, для разгорячённой-то от боли кожи, вот только легче от чужих прикосновений не стало. В голову же закрались неприятные подозрения. — Извращенец? —поинтересовалась Инга, пытаясь повернуть голову так, чтобы увидеть лицо парня, ощупывающего её лодыжку. Увидеть удалось только ухмылку, а затем пришлось вскрикивать — какая приличная девушка не вскрикнет, если её закинуть на плечо и куда-то потащить? Впрочем, ехать на плече было удобно, так что девушка устроилась поудобнее и глянула на землю. Зря она это сделала. Хотя бы потому, что, привыкнув к своим метру пятидесяти, достаточно непривычно всматриваться в землю с почти двух метров. Даже как непривычно — страшно. Инга снова пискнула и уцепилась за капюшон парня, неловко дёрнув ногой. — Не рыпайся там, — тут же злобно прозвучало в ответ. — Попадёшь по мне — уроню, и дальше ползти будешь сама. С растяжением связок на одной ноге и переломом на другой. — Значит интерн, — усмехнулась Инга, успокаиваясь и копируя мешок картошки. Проще говоря, расслабляясь и получая удовольствие от поездки. В следующие две минуты её внесли в больницу через столь знакомый вход для сотрудников, затащили на второй этаж и довольно аккуратно уронили на диван в одном из кабинетов. Девушка знала, что здесь обитает хирург — хотя бы потому, что на втором этаже располагалось два отделения хирургии и ни одного другого. — Я тебе не мешок с картошкой, чтобы меня так таскать, — прикинулась оскорблённой девушка, думая о том, будет ли уместным надуть губы. В итоге решила, что всё-таки не нужно, это уже слишком. — Если хочешь, могу отнести тебя обратно и приволочь сюда за шкирку. Всё же на кошку ты смахиваешь больше, чем на этот самый мешок, — ухмыльнулись ей в ответ, стягивая с её же собственной ноги ботинок. Впрочем, возмущаться Инга не стала — интерн ведь, знает что делать. — Размерами? — студентка откинулась поудобнее на диванную подушку, решив воспользоваться ситуацией и немного отдохнуть после четырёхчасового ночного сна. — Именно, — девушка едва не расхохоталась, с таким невозмутимым видом он это сказал. А к шуткам на тему своего роста уже привыкла, что уж там. Если в пятом классе твои одноклассники начинают замечать различие в росте в пятнадцать сантиметров, приходится учиться искать плюсы в собственных недостатках. Парень наконец отодвинулся от её ноги и поднялся, отряхивая свои брюки. Уселся за стол у окна и принялся заполнять какой-то бланк, изредка приподнимая голову, будто что-то обдумывая. Инга решила, что грех не воспользоваться ситуацией, и прикорнула на диване, стараясь не обращать внимания на болящую ногу. Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, девушка едва с дивана не свалилась. — Зовут тебя как? — Это такой способ знакомства? — пытаясь вернуть больную ногу в нормальное, не слишком болезненное состояние, поинтересовалась девушка, лукаво глядя на спасителя. — Это такой способ выписки справки, — абсолютно серьёзно раздалось в ответ, но Инга сумела различить в тоне интерна знакомые нотки, что-то вроде «как же я устал, и зачем было эти добрые дела делать…» — Инга, — решив не раздражать парня, сообщила студентка. Потом спохватилась и исправилась: — Голубкова Инга Дмитриевна. — Дата рождения? — У девушки некрасиво такое спрашивать, — усмехнулась она, но после полного скептицизма взгляда со стороны спасителя всё же ответила, даже не выпендриваясь. Парень дописал всё, что было ему нужно, но печать ставить не спешил, хотя вот же она была, прямо у него под носом стоит, только руку протяни. Боится, что налажал, что ли? — По-хорошему, Инга, тебе нужно было в травмпункт. Но до больницы было ближе, да и хирурги у нас нормальные. Как по мне, у тебя растяжение связок, но лучше будет, если тебя осмотрит специалист. Поэтому сиди здесь, я сейчас приведу своего преподавателя, — и парень, усмехнувшись, исчез за дверью. Инга опомнилась только через минуту — после того, как мозг «отвис». То есть он не интерн? Хотя верно, больница ведь клиническая, здесь и студентов обучают. Получается, её спас парень примерно её возраста? Да ещё и диагноз поставил? Нет, Инга знала, что в университете многому обучают, и за пять лет можно выучиться на специалиста, но какой-то студент поставил ей диагноз, а она на своём первом курсе и за обработку браться не могла: знаний не хватало, и это с выпуском-то из специализированной гимназии. От размышлений её оторвал звонок телефона. Любимая сестрёнка решила, что время ожидания вышло и срочно нужно узнать, почему Инга не появилась под окнами больницы в положенное время. Девушка пробормотала что-то вроде «потому что я в больнице» и звонок сбросила. Сразу же побежали смс-ки, пришлось быстренько решать, что делать, и отвечать что-то вроде «всё ок, я в универе». На неё немедленно обиделись, о чём сообщили в виде текстового сообщения, но Инге уже было как-то всё равно — нога разболелась с удвоенной силой, и приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не застонать. — Вот, — наконец открылась дверь, пропуская в помещение знакомого хирурга-преподавателя и студента, усевшегося на один из стульев. — Так-так, и кто это у нас тут? — зловеще ухмыльнулся врач, присаживаясь на диван рядом с Ингой. — Здрасте, Игорь Николаевич, — улыбнулась в ответ девушка. Этот самый Игорь Николаевич был старым знакомым их семьи, — и именно по его примеру сестра решила расстаться с мечтами о журналистике и стать врачом, именно он вытаскивал Ингу из всяческих передряг, именно он помогал родителям строить дачу и перебираться туда на ПМЖ. — Опять куда-то вляпалась? — дружелюбно поинтересовался хирург, ощупывая больную ногу. Инга закусила губу, чтобы не заорать и кивнула в сторону стянутой туфли, теперь валяющейся у ножки дивана. — А я говорил: выброси ты их, так нет, зачем слушаться взрослых умных людей, верно? —саркастично поинтересовался хирург и отпустил наконец больную лодыжку, для профилактики ещё и ладонью по ней хлопнув. Инга взвыла и уставилась на друга семьи полным ненависти взглядом. Тот лукаво усмехнулся и обернулся к заинтересованно наблюдающему за ситуацией студенту. — Всё верно, растяжение. Ставь печать и разбирайся с ней дальше, — и, не позволив парню задать столь интересующий его вопрос, исчез в коридоре. — Ну и что мне с тобой дальше делать? — устало поинтересовался спаситель, видимо, решивший, что отношения его преподавателя с больными студентками его не касаются. — Тебе же сказали: разбирайся, — ухмыльнулась в ответ Инга, зевая. — А вообще, можешь оставить меня здесь. Я в этой больнице не первый раз, да и с кровати встать не могу, так что ничего не украду. А ты сделаешь доброе дело. — Так спать хочешь? — удивился парень, вытаскивая из ящика стола эластичный бинт и приближаясь с этим оружием массового поражения к девушке. — А может не надо? — мгновенно сориентировалась в ситуации студентка, пытаясь отодвинуться ближе к спинке дивана. Боль в ноге отозвалась синхронно, будто этого и ждала, а недоинтерн немедленно усмехнулся, заметив выражение лица больной. Уселся на диван, притянул к себе её больную конечность, и за минуту забинтовал. Инга закусила губу всего один раз и почти сразу расплылась в улыбке — обычно такие процедуры проходили куда болезненнее. — Ну что, оставишь меня теперь в покое, коварный врач? Парень в ответ только бровь поднял, мол «совсем меня за дурака держишь?» В ответ студентка глаза закатила, вроде как «я тебе уже всё объяснила». Далее последовала партия игры в гляделки, парень позорно капитулировал, и Инге спустя пару минут вытащили из шкафа небольшую подушку и плед, о местонахождении которых она же студенту и сообщила. — Доброй ночи, — пробормотала она, натягивая плед на глаза, чтобы свет не мешал, и почти сразу же даже не уснула — отрубилась, уже не услышав, как парень печально вздыхает и жалуется миру на «в конец обнаглевших студенток филфака», попутно разглядывая вытянутый из сумки студбилет. <…> — Голубкова Инга Дмитриевна, к вам посетитель, — малознакомый голос нагло вырвал её из сна. И ладно бы этот голос был просто наглым и просто знакомым, в нём ещё и такая злорадность чувствовалась, что Инга тут же заподозрила некое стихийное бедствие, направленное лично на неё, и осторожно открыла глаза. В поле зрения попало два предмета — знакомая по утренним событиям синяя рубашка недоинтерна и лицо сестры. Первое позволяло вспомнить всё, что случилось, и из этого вполне вытекали и эмоции сестры, и намечающаяся истерика. Инга застонала и натянула на голову плед. Из своеобразного кокона спустя мгновение донеслось вымученное «сгинь, нечисть» и медсестра, пискнув, кинулась сдирать с сестры последнюю преграду, защищающую её от истерики. Парень наблюдал за происходящим со снисходительной улыбкой, но едва появилась малейшая угроза ноге подопечной, как медсестра оказалась от Инги оттащена, да ещё и за руки придержана. Младшая Голубкова с удивлением смотрела на нежданного спасителя, и только через мгновение поняла, что сестра всё-таки кое-что успела сделать: эластичный бинт съехал, выставив на всеобщее обозрение распухшую и даже немного посиневшую лодыжку. Студент, увидев это, пробормотал что-то вроде «сейчас, подожди» и выскочил за дверь. Анька моментально прекратила строить из себя оскорблённую невинность и, присев на диван, аккуратно изучила сестрину конечность. — Стасик сказал, растяжение? — деловито поинтересовалась она спустя пару долгих и переполненных болью секунд. Инга кивнула, на всякий случай отложив в памяти имя спасателя. — Ну, значит жить будешь. — А если внутреннее кровотечение и скорая смерть? — жизнерадостно полюбопытствовала жертва обстоятельств, уже успевшая обдумать возможные последствия. — Не думаю, что Игорь неверно поставил диагноз, — усмехнулась медсестра, которой, похоже, было абсолютно наплевать на то, умрёт ли её любимая сестрёнка в ближайшее время или через пару десятков лет. От Инги, впрочем, не ускользнуло то, как она попыталась поджать губы после высказывания. — Ииигорь, — иронично протянула рыжая, и прищурилась, будто задумавшись. —Знакомое имя, где же я его слышала? Игорь, Игорь, Игорь — словно на вкус пробуя. — А не Игорь ли Николаевич, а? — полюбопытствовала весело. Аня, впрочем, только красными щеками и ограничилась. — Да, он попросил меня называть его по имени, но это у нас в больнице частая практика, вон, студента-то я Стасиком тоже называю. — Анна Дмитриевна, — напомнил о себе тот, просунув в дверной проём голову. — Если вы хотите больше узнать о состоянии пациентки, Игорь Николаевич как раз вернулся, и уже поставил чайник в сестринской, а кабинет прошу освободить, девушке нужен покой. — А он тебя почему-то нет, — расплылась в улыбке студентка, но выражение лица сестры увидеть не успела — та тряхнула головой, закрывшись на мгновение волосами, а затем выскочила из кабинета. — Всё любопытственнее и любопытственнее, — мечтательно пробормотала Инга и позволила наконец студенту подступиться к её бедной ноге с устрашающего вида тюбиком мази.