Кошачья лихорадка

— Боюсь, я не очень люблю котов. Вот собаки — другое дело. — Нет, ты просто обязан любить котов! Когда все люди будут такими, как коты в два часа дня, мир достигнет совершенства.

Англию разрывали противоречивые чувства. С одной стороны хотелось утопиться в роме от горя, с другой голова ещё помнила мучительное утро и грозилась объятиями с белоснежным другом, если нечто подобное вновь повторится в ближайшие сутки. В общем, состояние было тоскливым и безнадёжным, а от понимания того, что с этим ничего нельзя поделать, вовсе хотелось выть. Нет, не сказать, что ситуация была столь провальной, хотя, кого он обманывает? Она именно такой и была. Если с другими странами он худо-бедно находил язык, где-то вовремя вставляя нужное слово, где-то просто давя авторитетом, то здесь практически ничего из его арсенала не сработает. Брагинский сам кого хочешь обманет и глазом не моргнёт, с таким подобные трюки не пройдут. Как бы ни прискорбно это было признавать, России было плевать на его авторитет, репутацию и слухи. Он никогда открыто не проявлял негативных чувств, хоть и дружеских между ними было ничтожно мало. Ничего, что могло бы склонить его в одну из определённых сторон «союзник» или «враг». Однако, несмотря на всю эту нестабильность и недосказанность между ними, Кёркленд привык относиться к Брагинскому с явным подозрением, граничащим с откровенной враждой. Так уж между ними повелось, к тому же британец всегда явно выступал на стороне бывшего воспитанника, а тот с Брагинским имел достаточно двойственные связи. В общем, радовало лишь одно. Пресловутая русофобия, мучавшая его несколько веков, прошла столь внезапно, как и наступила. Конечно, на этой основе они с Иваном не воспылали друг к другу дружескими чувствами, но, по крайне мере, напряжение между ними было уже не столь ощутимым. Сейчас же, поглядывая на Брагинского, который явно чувствовал себя вполне комфортно, англичанин думал над тем, что тот не вызывает у него должного опасения, скорее некий интерес. Ему прекрасно было известно, что на русского магия либо вообще не действует, либо действует с непонятными последствиями, и то, что всё обернулось подобным образом, было странно. Ему необходимо вернуться в подвал и дочитать тот раздел, что-то ненавязчиво подсказывало, что во всём этом есть один огромный подвох, который обязательно всплывёт в неподходящее время. Английская усадьба явно произвела на Россию впечатление, по крайней мере его позу можно было трактовать только так. Иван застыл на месте, заинтересованно поднимая вытянутые зрачки к верху, позволяя пушистому хвосту опуститься вниз, подметая самым кончиком старый асфальт. Кёркленд предусмотрительно не стал вмешиваться, лишь скользнул по нему заинтересованным взглядом и, хмыкнув себе под нос, пошёл дальше. Вообще, Англия имел огромный кусок земли, находящийся далеко за пределами Лондона. В прошлом одна из королев расщедрилась и отдала за какие-то великие заслуги перед короной, он уже честно не помнил за какие именно. Однако территория включала в себя огромный особняк с тремя этажами, напоминающий незавершённый правильный шестиугольник, огромный парк перед входом, а позади внушительный, но давно заброшенный сад. Брагинский догнал его спустя несколько секунд, продолжая заинтересованно коситься в разные стороны. Да, помнится, когда он впервые оказался здесь, то точно так же осматривался, давя в себе искренние эмоции. На душе даже как-то потеплело, сейчас Иван напоминал ему заинтересованного ребёнка, а не ужасную и опасную Империю Зла. Тряхнув головой, Англия нахмурился, что за мысли? С каких пор он решил пропитаться дружескими чувствами к русскому? Поморщившись, словно от зубной боли, Артур назло прибавил шаг, больше не разглядывая изумлённое лицо Ивана, смотря себе под ноги. — Это впечатляет, — всё же не выдержал Брагинский, заставляя британца вынырнуть из негативных мыслей и всё же поднять недоумённый взгляд. — Сер-рьёзно, я видел много усадьб, но это пока что лидир-рует. — У тебя разве нет подобного? — вскинув брови, всё же поинтересовался Англия, а затем поджал губы. Ну и кто его просил продолжать разговор? Чёртовы хорошие манеры, вбитые в него с кровью и потом. — Хм, большая часть моего особняка была уничтожена во вр-ремя революции, — пояснил Россия, вмиг как-то закрываясь, поддаваясь каким-то смутным воспоминаниям. — Оно уже не подавалось восстановлению, к тому же, мне было не до этого. Я пр-рятал имперское достояние. Хм, думаю, это не самая пр-риятная тема для разговора. — Не смею настаивать, — манерно отозвался Англия, легко поднимаясь по лестнице, с лёгкостью распахивая тяжёлые деревянные двери. — К тому же, мы уже пришли. Что ж, добро пожаловать. Он не знал, зачем сказал последнюю фразу, зачем вообще поддался этой ложной приятельской атмосфере, когда заранее понимал, что добром это не кончится. Впрочем, наверное, это всё же стоило того, чтобы сказать. Удивлённое лицо русского было лучше всякого подарка. Да, особняк явно поражал своим величием с первых секунд пребывания в нём, даже когда ты просто стоишь на пороге, тебя уже охватывает некая торжественная, аристократическая атмосфера. Россия сделал несколько шагов вперёд, чтобы вновь замереть, но на этот раз настороженно вдохнуть. — У тебя гости? — миролюбиво поинтересовался Брагинский. Англия недоумённо хмыкнул, всем своим видом показывая, что он думает о внезапных гостях. — Я чувствую непонятный запах. — И чем пахнет? — не сдержал любопытства Артур. Ему стоило догадаться, что хвостом и ушами эта авантюра не ограничится. — Травами, алкоголем и металлом, — принюхавшись, всё же перечислил Брагинский, хотя на последнем невольно запнулся, словно не был до конца уверен. — Семья? Запахи схожи. — К сожалению, — поморщившись, с неохотой признал британец, хотя мысленно надеялся на обратное. Он не слишком хорошо ладил с братьями, что уж там говорить, а добрыми отношениями между ними даже не пахло. Он не видел смысла скрывать от России своё мнение по поводу родственников. Наверное, лишь ограниченное количество стран не знает о том, что они не ладят. Одни истерики Шотландии по поводу независимости чего стоят, особенно когда к нему подключается Уэльс, который до этого сидит столь тихо, будто его и вовсе нет. Как он выживает в этом дурдоме страшно представить, к тому же Альфред, который обязательно один раз в неделю не забывает навещать его с пакетами вредной еды, мол, для того, чтобы подкормить. Короче, дефицитом внимания он явно не страдал. Впрочем, с одним из них у него всё же были более или менее дружеские отношения. — Впервые меня характеризуют подобным образом, но мне даже польстило, — раздался довольный голос откуда-то сверху, а затем к ним по перилам медленно соскользнул парень, принося с собой уже отчётливый запах метала. — Позволь представиться, Киган Кёркленд, Ирландия, — и руку протянул. Впрочем, Брагинский, похоже, не был готов к столь стремительным знакомствам, поэтому лишь недоумённо поднял пушистые уши вверх, склоняя голову к правому плечу, окидывая нового знакомого внимательным взглядом. Чуть выше Артура, худощавый, с ярко-рыжими волосами и изумительно глубокими изумрудными глазами. Он явно производил впечатление человека с лёгким нравом и чувством юмора. Никакой напряжённости или резкости в его движениях не было, также как и сдержанных манер. Впрочем, лёгкий акцент, несвойственный англичанам, выдавал его с головой. Россия даже руку протянул, мгновенно почувствовав, как его ладонь сжали тёплые пальцы. На поясе у нового знакомого мелодично зазвенел кожаный мешок, мгновенно приковывая внимания. — Ушастый, да? — дружелюбно поинтересовался Киган, мягко отпуская руку, мгновенно перехватывая мешочек. И ведь вопрос вроде должен был оскорбить, но ни капли на самом деле, даже раздражения никакого. — Опять Артур намудрил? Он может, помню как-то раз из-за него я целую неделю проходил с газоном на плечах, — улыбнувшись, поведал ирландец, не замечая, как сам виновник недовольно поморщился. — Держи монетку за знакомство, — в той же быстро манере отозвался парень, доставая из своеобразного кошелька кругляш, демонстративно опуская на раскрытую ладонь русского. — Ждём вас на кухне, не опаздывайте. Иван недоумённо смотрел на монету в своих руках, слыша, как новый знакомец удалился так же быстро и бесшумно, как и появился. Англия, впрочем, явно был в подобном трансе, ибо не сразу отреагировал на исчезновение родственника. Брагинский поднёс подарок к лицу, разглядывая повнимательней. Теперь понятно, почему от этого человека так отчётливо пахло металлом. Он ведь носит его на поясе и кажется, снимает только при особенных случаях. А ещё и трава. Явно живой клевер, вставленный за ухо, как раз и добавлял эту нотку аромата, завершая его образ. Ладно, его приняли здесь несколько дружелюбней, чем могло показаться на первый взгляд. — Золотая, — задумчиво пробормотал Россия. — Забери, — а это уже Артуру, который всё же переваривал информацию. — Оставь себе. Он меня живьём съест, если узнает, — махнув рукой, как-то обречённо отозвался британец. — Пошли, покажу тебе комнату. — Странные у тебя родственники, — не смог сдержаться русский, послушно следуя за Кёрклендом, который вопреки всему направился не к главной лестнице, а куда-то правее, уходя в длинный коридор, которого он вначале не заметил. — Не страннее, чем твои, — огрызнулся Артур, замолкая, понимая что и кому посмел сказать. Однако Россия лишь усмехнулся на это высказывание, даже бить его не стал, удивительно. — Киган не каждому монету дарит, грубо говоря, ты ему понравился. — Вау, я даже могу кому-то нравиться из твоего окружения, — демонстративно округлив глаза, протянул Брагинский. — Ты знал, что он будет здесь? — Нет, но что-то мне подсказывает, что он не один приехал, — поморщившись, признался Артур, заруливая на лестницу. Похоже, здесь у каждого крыла был свой собственный подъём, удобно, что уж там говорить. — Через час я зайду за тобой на ужин, потом предоставлю карту особняка. — Твой ужин… это обязательно? — К сожалению, — пожав плечами, отозвался Кёркленд, легко поднимаясь по ступеням, продолжая свой путь куда-то в правую сторону. — Киган официально пригласил тебя, даже в такой, гм, манере. Дальше можешь самостоятельно пользоваться кухней, если запомнишь её месторасположение. — Прозвучало как вызов, — честно признался Брагинский, усмехаясь. Англия лишь вздохнул, чувствуя, что на некоторое время лишь приобрёл ещё одного наглого родственника, что ж, ему не в первой. Демонстративно остановившись подле двери и жестом пригласив её распахнуть, Кёркленд ещё раз повторил всё вышесказанное, а затем спешно распрощался, удостоверившись, что русский закрыл дверь. Развернувшись, он поспешил вниз, где на кухне уже вовсю трудился Ирландия. Окинув того недовольным взглядом, он неспешно опустился на ближайший стул, придвигая к себе вазу с небольшим печеньем. Киган заметил его не сразу, увлекшись готовкой. Впрочем, когда, наконец, разглядел, то лишь улыбнулся. Да, именно с ним отношения у Англии были одни из самых тёплых. Всё же они оба не шли на конфликт, что сильно облегчало жизнь. — Милый котик, — признался рыжеволосый, вновь отворачиваясь к плите. — Его лицо кажется мне знакомым. — Российская Федерация, — учтиво подсказал Артур, наблюдая за тем, как родственник резко замер на месте. Да, пусть у них семейные отношения были не образцовыми, жаловаться на работу ещё никто не отменял. — Уже пожалел, что отдал ему свою монету? — Он симпатичный, — мгновенно отмер и пожал плечами Киган, продолжая своё нехитрое дело. — По твоим рассказам я думал, что он страшный и жестокий, но пока я видел только растерянность. За что ты его так? — Это не я, — ощетинился Кёркленд, недовольно хмурясь. — По крайней мере я не хотел, но говорить ему не собираюсь. Жизнь как-то слишком дорога. — Ну, он произвёл неплохое впечатление, возможно, всё же стоит ему всё объяснить. Ведь ты опять колдовал по пьяни? — в голосе ирландца послышалась усмешка, заставляя Артура лишь сильнее нахмуриться. Из всего семейства только он владел ярко-выраженным магическим даром, что не раз становилось фактором зависти у других. — Не твоё дело, — достаточно жёстко отсёк Англия. — Я надеюсь, ты один приехал? — мало ли что он сказал Брагинскому, надежда умирает последней. Видеть всех родственников в сборе как-то не особо улыбалось. — Лоркан приедет ближе к ночи. А Скотт к тебе ещё со вчерашнего дня приехал, да ты и сам об этом знаешь, — разбил все мечты в прах Ирландия, заставляя Артура недовольно поморщиться. — Похоже, он к тебе надолго. — Что ему опять от меня нужно? — Зря ты так говоришь, он любит тебя, — неодобрительно протянул Киган, накрывая кастрюлю крышкой, разворачиваясь к англичанину. — Правда, очень своеобразно, но это неважно. Расскажи мне лучше о твоём госте. — Да что о нём говорить. И всё же рассказал. На это ушло около пяти минут. Кёркленд рассказывал без должного запала, как делал это обычно, сухо излагая полную версию. Впрочем, на месте, где их грубо обвели вокруг пальца, не смог сдержать недовольства. Его поражало больше не то, что прослушку и видеонаблюдение смогли найти, а то, что об этом никто им не сообщил. Ему казалось, что в Большой Восьмёрке все придерживаются именно их стороны, за исключением, возможно, Германии и Италии. Первый просто придерживался норм демократии, поэтому не выделял особых «лидеров», а Венециано всегда прислушивался к словам немца. А здесь такое предательство, уж Франциск на крайней случай мог проболтаться, чтобы они не выглядели такими идиотами. — А он, оказывается, действительно милый, — внезапно отозвался Киган, который вовремя рассказа успел опуститься напротив и теперь подпирал подбородок кулаком, внимательно слушая историю. — Очень смешно, — оценил Кёркленд, недовольно поморщившись. — Мне необходимо спуститься обратно в подвал и перечитать книгу, не уверен, что найду в ней что-то стоящее, чёрт, я уже жалею об этом. — Ну-у, смотри с положительной стороны, — неопределённо взмахнув рукой, посоветовал Ирландия. — Ты можешь попытаться найти с ним общий язык, что… нет? — Не пытайся предлагать идеи, тебе не идёт, — поморщившись, признался Артур, собираясь было опустить на стул, но замер, прислушиваясь. Вдалеке раздался тихий стук закрывающейся двери, а затем шаги. Не нужно обладать кошачьим слухом, чтобы уловить это оглушительное эхо. Впрочем, даже не это заставило британца напрячься, прислушиваясь. Он был уверен, что Скотт вернётся домой далеко за полночь нетрезвым и прокуренным, разобьёт какую-нибудь вазу или перевернёт кресло, прежде чем уйти спать. Он действительно рассчитывал на нечто подобное, потому что это происходило каждый грёбанный раз, когда он был здесь. Что изменилось сейчас? Приезд семьи не считается, Шотландии глубоко плевать на все семейные плюшки и подобную чушь, пока ему что-то не понадобится, он даже не вспомнит. Хотя, что уж там он, никто из них не вспомнит. — Кого я вижу, это ведь наш лепрекон и маг-самоучка, — раздался хриплый голос со стороны двери, заставляя Англию недовольно поморщиться, но послушно посмотреть на пришедшего. Скотт выглядит до омерзения счастливым. Зажимая в пропахших дымом перчатках очередную тонкую сигарету, несвойственную его стилю, он облокотился плечом о дверной косяк, мутным взглядом оглядывая помещение. Зрачки были подозрительно расширенные, а на губах презрительная усмешка, адресованная, казалось бы, всем, но в тот же момент абсолютно никому. Просто прекрасно, успел куда-то свалить и обдолбаться, лучше бы уж напивался в английских барах. Кёркленд скрипнул зубами, он ненавидел Скотта в обычном его состоянии, но когда тот принимал наркотики, ненавидел ещё больше. Шотландия становился совершенно неуправляемым, и это презрение, смешанное с напущенной добротой, от которого тянуло блевать. — Я тоже рад тебя видеть, Скотти, — улыбнувшись, поприветствовал его Киган, плавно разворачиваясь на ногах, чтобы выключить несколько сковородок, до этого мерно трещащих на медленном огне. — Я смотрю, ты под вечер уже счастливый. — Не могу понять, что хочу больше: обнять вас или проблеваться, — честно признался Шотландия. За несколько шагов преодолевая приличное расстояние, он упал на стул напротив Артура, который от этого жеста недовольно поморщился. — Что не так, Арти? Не нравятся вид счастливого человека, потому что сам застрял в серой рутине? — Ты выглядишь отвратительно, — с неприязнью отозвался Кёркленд. — И с каких пор «счастливые люди» курят ментоловые сигареты? — С тех пор, как стали счастливы, — легко парировал его шотландец, втягивая дым в лёгкие, на секунду задерживая дыхание, чтобы в следующую секунду выпустить несколько колец. — Через два часа выветрится, зануда. — Наркоман, — мгновенно среагировал Кёркленд, замечая, как Скотт недобро прищурился. Он мог бы сейчас припомнить ему много грехов, всё же и сам британец раньше часто принимал наркотики, что уж говорить об алкоголе, но не стал. Странно, чтобы этот парень не воспользовался возможностью и не ужалил побольнее, удивительно. — А теперь вы оба заткнулись, потому что у нас дома гость и я не думаю, что разумно показывать ему вашу ссору, — с улыбкой на губах протянул Киган, хлопнув в ладоши, впрочем, сразу было видно, что это больше угроза, нежели пожелание. — И кто же он? — Скотт недовольно поджал губы, но послушно откинулся на спинку стула, заметно успокаиваясь. — Если это тот американец, то на него обращать внимание уже поздно. Он здесь вполне неплохо обосновался в роли предмета мебели. — Скотт, — предостерегающе произнёс Артур, прищурившись. — Я не прав, что ли? Он бывает здесь чаще, чем ты, — взмахнув рукой, отозвался шотландец, взлохматив рыжие волосы. — Может, хочет стать обратно колонией? Было бы неплохо, мы бы все хапнули лвла и вмиг стали державой, кто там его вечный враг? — И наш гость, Иван Брагинский, — довольно поделился Ирландия, видя, как Шотландия заинтересованно смотрит в его сторону. — Он попал под чары нашего Артура. — Опять газон на плечах? — иронично изогнув брови, поинтересовался Скотт. — Не-а, кошачьи уши и хвост, смотрится мило. — Ничего милого, это настоящий демон, Империя Зла! Да он если услышит, вас всех в порошок сотрёт, — возмущённо отозвался Кёркленд, казалось, даже забыв о том, что сейчас должен сверлить брата недовольным взглядом. — Брагинский, серьёзно? Англия, он младше тебя на сколько, кто знает? Чёрт, а я-то старше тебя на чёрт знает сколько, он по сравнению со всем этим подросток, — поразмыслив, протянул Скотт, казалось, его весёлость отошла на второй план, хотя зрачки всё ещё были расширенны. — Всегда знал, что тебя приводит в ужас подрастающее поколение. — Заткнись, ты его не знаешь, — поморщившись, убеждённо произнёс Англия, хоть слова шотландца и всколыхнули внутри него что-то. — Вот встретишься с ним и поймёшь. — Кстати, по поводу встретиться, тебе не пора за ним идти? — поинтересовался Киган, который всё это время вполне успешно сервировал, совмещая приятное с полезным. Хоть кто-то из них был занят делом, а не одними лишь пререканиями. Артур страдальчески вздохнул, послушно поднимаясь на ноги. Ему не хотелось оставлять обдолбавшегося Скотта с Ирландией, который сейчас выглядел вполне мило, насвистывая какой-то весёлый мотив. Всё же пусть он выглядит достаточно добрым и непосредственным, наркотики во всех их проявлениях терпеть не может. К тому же, зная характер шотландца, нельзя дать никакой гарантии того, что когда он вернётся, тут всё будет в целости и сохранности. Окинув этих двоих предупреждающим взглядом, как бы намекая, что если они что-то сломают, то платить будут со своего кошелька и по полной стоимости, даже с процентами. Ответом ему были невинные глаза, которые так и говорили, свали уже отсюда, не капай на мозг своим присутствием. Хмыкнув себе под нос, он всё же с неохотой вышел в коридор. Путь до комнаты России прошёл на удивление быстро, хотя он и поселил его практически в другой стороне, чтобы, так сказать, не мозолил глаза своим присутствием. И вот только не нужно говорить, что это неправильно и нарушает все нормы этикета, он и так всё это знает! И всё же необходимо брать во внимание тот факт, что Англия добровольно (!) поселил в собственном доме врага, пусть и достаточно мнимого, а это многого стоит. Иван открыл после первого стука, и выглядел точно так же, как и час назад. К сожалению, вся его кошачья атрибутика никуда не делась, и теперь, казалось, распушилась ещё больше. Хвост так точно, он вообще достаточно энергично ходил из стороны в сторону, хлеща самым концом по икрам русского, хоть внешне сам хозяин был спокоен и даже дружелюбен. Почувствовались двойные стандарты, но Артур решил не обращать на это внимания, и лишь развернулся, как бы подразумевая, что Брагинский пойдёт за ним. На этот раз Иван даже разговор не старался завести, как делал это обычно, поэтому Англии для успокоения собственных нервов приходилось изредка оборачиваться, чтобы удостовериться в том, что русский нигде не потерялся. Всё же не один его особняк имеет своих скелетов, в прямом смысле этого слова. Но нет, несмотря на все опасения, Россия продолжал послушно следовать за ним, прижав пушистые ушки к голове и мотая хвостом из стороны в сторону, яростно хлеща себя по бёдрам. Кёркленд сглотнул, не то, чтобы он хотел завести разговор, но идти и молчать с Брагинским было ещё страшнее, чем идти и разговаривать. — Твой хвост… — начал было Англия, но заткнулся, буквально кожей ощущая на своей спине внимательный взгляд. — Твои, хм, кошачьи атрибуты. Ты не можешь их контролировать? — К сожалению, — поморщившись, отозвался Иван, прибавляя шаг, чтобы поравняться с англичанином. — И предотвращая следующий вопрос, да, они показывают мои настоящие эмоции, проблемы? — Нет, — поспешно произнёс Артур, мысленно выдохнув. Звучало так, словно он испугался и поспешил замять тему. Если уж говорить на чистоту, то так оно и было, но России этого знать не обязательно. — Просто любопытно. — Любопытство почти никогда не приводит ни к чему хор-рошему, — поучительным тоном произнёс Брагинский, и Кёркленд даже скосил взгляд, чтобы понять, это ему так завуалированно угрожают или что. Но нет, Иван выглядел до дрожи спокойным, даже хвост повис, словно ничего не было. — Испытал это на себе? — полюбопытствовал Артур, поджав губы. Ну и кто его за язык тянул? Конечно же, куда нам деть язвительность, как не выплеснуть её на неуравновешенного русского, настроение которого меняется с безумной скоростью. — Неоднократно, — кивнул головой Брагинский, даже не разозлившись. Англия прищурился, но промолчал, он и так слишком многое себе позволил. Может, Киган прав, и пока ситуация вырисовывается именно в таком плане, ему стоит попытаться если не наладить отношения, то поискать рычаги шантажа. По первому этажу уже раздавались достаточно громкие голоса, похоже, эти двое решили спорить. Умно с их стороны, потому что драки Артур бы точно не вытерпел. Иван весь как-то встрепенулся, походка стала какой-то чересчур плавной, а каждый жест тягучим, будто вытекающим из предыдущего. Кёркленд плохо разбирался в котах, больше предпочитал собак, но даже ему было понятно, подобное происходит перед тем, как животное нападает. Скосив предупреждающий взгляд в сторону русского, который этого даже не заметил, он сбавил ход. Мало ли что это обозначает, он ведь и сам не до конца знает, как именно это заклинание в неправильной консистенции будет действовать на антимагичного Брагинского. Он благоразумно понадеялся на лёгкие побочные эффекты, но отбрасывать и более глобальные проблемы не стоит. — Что-то случилось? — всё же поинтересовался он. Ладно, Англия уже успел несколько раз пожалеть, что не настоял на своём и не отправил Россию, скажем, Германии или на худой конец Франции. С последним они вообще закадычные друзья, вот бы и сидели в своём Париже с бутылкой вина. — Пахнет вкусно, — с заминкой произнёс Брагинский. Они подошли практически вплотную к кухне, и из его движений исчезла тягучесть, добавилась некая резкость, уши, как и хвост, приняли вертикальное положение. — Алкоголем, мор-рем и, — Иван быстро облизнул нижнюю губу, невольно заставляя Артура проследить за этим привычным действием. — Мятой. — Мята? Ментол! — озарённый догадкой, Англия не смог не поморщится. Он ведь так и знал, что от Скотта будут одни проблемы. — Эм, Брагинский? Ты как? — Нормально, — мотнув головой, произнёс Иван. Он искренне не понимал, что на него нашло, но дурманящий запах так и щекотал нос, не давая передышки. Подняв взгляд, он встретился с внимательными зелёными глазам. — Что? — У тебя зрачок расширен, будто ты, — Кёркленд неопределённо мотнул рукой в сторону. Говорить России, что тот выглядит обдолбанным, было равносильно самоубийству, но другие слова как-то резко выветрились из головы. — Мята действует на котов как наркотик, может как возбудить их, так и успокоить, обычно подобное состояние пр-роходит через десять минут. Наступает привыкание, — пояснил Брагинский. — У меня были кошки, я знаю о чём говорю. — Предположим, и всё же, ещё не поздно развернуться, — предпринял последнюю попытку англичанин. Нет, Скотта он как не любил, так и продолжает не любить, но если Россия в порыве чувств умудрится его задушить, объяснить это политикам будет проблематично. — Поздно. Они уже слышали наши шаги, — отмахнулся русский. — К тому же, я себя прекрасно чувствую. Артур иронично посмотрел на него, но спорить дальше не решился. Брагинский был полностью прав. Их шаги мог не услышать только глухой, к тому же их шепот под дверью лишь добавлял пикантности ситуации, тянуть дальше просто некуда. Видят все, он этого не хотел. Открыв дверь и пропустив Брагинского первым, Англия спешно вошёл следом, внимательно окидывая помещение быстрым взглядом. Всё цело, родственники сидят за накрытым столом и о чём-то разговаривают, ничего, к чему можно было придраться. При виде них, оба англосакса встали с мест, как и полагает этикет. Одного быстрого взгляда в сторону Шотландии хватило, чтобы понять, что наркотики выветрились из его организма намного быстрее, чем обычно. А ещё Артур чётко почуял ненавязчивый запах мяты, витающий в воздухе, похоже, пока его не было, Скотт умудрился скурить не одну сигарету. Брагинский послушно следовал за ним и даже благоразумно занял место между ним и шотландцем. Теперь идея посадить его рядом с ним уже не казалась столь гуманной, как было первоначально. Опустившись на стул, Иван как-то застыл на секунду, а затем прикрыв глаза, глубоко вздохнул. Англия нервно покосился в его сторону, стараясь не замечать внимательные взгляды Кигана. Скотт предусмотрительно молчал, что удивительно, впрочем, это не мешало ему пристально разглядывать Россию. Начало получилось несколько скомканным, Кёркленд кашлянул в кулак, стараясь разогнать непонятное напряжение. Ирландия вмиг встрепенулся, спешно отводя взгляд от Брагинского, словно вспоминая о правилах приличия. — М-м-м, Иван, можно тебя так называть? — полюбопытствовал Киган и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Как тебе комната? — Эта та, которая практически в самом дальнем крыле? Милая, — хмыкнув, вполне в своей манере отозвался русский. Ладно, Англия всё же сильно недооценивал его. Вести дела в своей привычной манере он может даже находясь под действиями дурмана. — Ты поселил его в дальних комнатах? — демонстративно округлив глаза и посмотрев в его сторону с явным неодобрением, поинтересовался Ирландия. — Арти, я не думал, что ты столь жестокий. — Чувствуете? Попахивает лицемерием, — как-то вяло подключился Скотт, крутя в правой руке нож. — Кто-то постоянно твердит нам про этикет, а сам селит гостей в таких неподобающих местах. — Главные комнаты не готовы, — недовольно процедил Англия, одним точным движением разрезая мясо на две части. — Как только они будут в порядке, я переселю Россию. — Ну-ну, — хмыкнув, протянул Шотландия, а затем достаточно резко обернулся в сторону Брагинского, который во время всех пререканий внимательно сверлил тарелку взглядом, протягивая руку для рукопожатия. — Хм, думаю, мы уже встречались, но вдруг ты забыл. Лучшая часть Великобритании, Скотт Кёркленд. Иван поднял голову, окидывая того внимательным взглядом чуть вытянутых зрачков. Нет, вы не подумайте, у Шотландии нет слабых мест. Он ходячее совершенство, но здесь. Он всегда любил котов просто за то, что они существует. Не воздвигал их в ранг божественных существ, как Египет, и не купался в их шерсти, как Греция, но любил. К тому же, Брагинский всегда казался ему достаточно потерянным, среди других стран, он его не жалел, но где-то в глубине души сочувствовал. Как тот столько времени подряд умудрялся терпеть наглого американца и прозорливого англичанина, это же надо уметь. И сейчас Скотт пристально оглядывал лицо русского, видя, как по-кошачьи узкие зрачки затопили буквально всю радужку. Почему внезапно притих Киган, который всегда увлечённо о чём-то болтал, а Артур смачно врезал себе ладонью по лбу, он понял лишь спустя десять долгих секунд, когда понял, что запустил ладонь в мягкие светлые волосы. Ведь даже перчатку каким-то боком умудрился снять. И вот, они смотрят друг на друга, Скотт, который всё ещё шокирован своей несдержанностью, но продолжает гладить русского, периодически почёсывая за ухом, и Брагинский, обнюхивающий рукав его рубашки. А затем напряжённую тишину наполнил он. Мягкий, практически гортанный звук, раздающийся, казалось бы, со всех сторон, и сразу делающий пространство каким-то более уютным. Иван как-то весь вмиг расслабился, подставляя голову под ловкие пальцы шотландца, который продолжал перебирать его волосы, сминая до дрожи пушистые ушки. Казалось, время застыло. Сейчас здесь был лишь он и Россия, уткнувшийся лбом в его грудь, издающий мягкие мурчащие звуки. Ла-а-адно, он определёно с этой минуты полюбил котов ещё больше. — Это нормально? — почему-то шепотом поинтересовался Ирландия. — Нет, — отняв руку ото лба, который покраснел, отозвался Артур. — Это мята. Один обдолбанный встретил второго, — пояснил Англия, видя в глазах Кигана понимание и немного зависти, направленную в сторону Скотта. Вот только не говорите, что он тоже хочет погладить Россию, к такому его хрупкая психика не готова. — И через сколько это пройдёт? — Минут десять, — совсем убито признался Англия, утыкаясь взглядом в тарелку. — Видят все, я не хотел этого эффекта. Киган сочувственно похмыкал, продолжая сверлить взглядом довольную парочку. Ну, теперь ясно, почему эти двое так реагируют друг на друга. Скотт то в нормальном виде не особо любит показывать настоящие эмоции, и что-то ему подсказывает, что Россия придерживается той же политики. Ну, когда они очухаются и вспомнят, что случилось, то их ждёт большой сюрприз. Усмехнувшись, Ирландия продолжил есть, сверля взглядом угрюмого Англию. Похоже, здесь не только он один хочет оказаться на месте Скотта.