Кошачья лихорадка

Кошек не любит только тот, кто еще не встретил свою кошку.

— Нет, ну вы только посмотрите на это! — Зря стараешься, Брагинского здесь нет, — лениво зевнув и уютно устроив подбородок на кулаке, протянул Скотт. Альфред просверлил его взглядом полным праведного гнева, но на всякий случай оглянулся по сторонам, а то вдруг лжёт. Англия смиренно сидел в противоположном кресле, просматривая новые документы, прибывшие вместе с Джонсом, который решил обрадовать их своих приходом. А то, видите ли, утро точно не удастся, если они не успеют лицезреть его ослепительную улыбку. Как этот человек умудрился пожертвовать своим свободным временем, чтобы прибыть в такую рань, никому неизвестно. Хотя, Скотт что-то умудрился проворчать о мудаках, не дающих честным людям спокойно отоспаться в свой выходной день. В общих чертах, поднялся только он и Артур. Ирландия, похоже, решил, что это выше его достоинства ползти с верхних этажей в самый низ, ну, а Россия негласно поддержал его. После вчерашнего ужина его всё же переселили ближе к центру, к слову, он даже соседствовал с Уэльсом, который прибыл поздно ночью. Грубо говоря, встречать незваного гостя прибыл только он и Шотландия. Хотя, видеть последнего здесь было также удивительно, всё же как бы быстро наркотический эффект у стран не пропадал, англичанин был твёрдо уверен, что шотландец промучается с неприятными чувствами до обеда, ибо всё наказуемо. Джонс, шумно выдохнув, упал на свободный диван, задумчиво уставившись в пол. Артур проследил за его картинными действиями, никак не комментируя. Впрочем, что здесь было неясно? Кажется, ни для кого не было секретом, что Америка давно испытывает к Брагинскому светлое и нежное. Хотя, ладно, искренними чувствами это обозвать было сложно, всё же любящие люди вряд ли будут драться по двадцать раз на дню, хотя, кто их знает. Стоп, отвлеклись от темы. Так вот, половине стран точно было известно, что Альфред испытывает к Ивану что-то сродни симпатии. Когда и какими магическими путями она проявилась, не знал никто. Англия вообще искренне верил, что американца приворожили и не успокоился, пока самостоятельно не проверил того на наличие магического вмешательства, но нет. Сам Джонс заверял, что влюблён с начала Второй Мировой, если не раньше. Что мешало прямолинейному в личных делах Альфреду признаться сразу же, Кёркленд даже знать не хотел. Однако факт остаётся фактом, Брагинский нравится своему «заклятому врагу», как гордо кличет себя Америка, даже не догадываясь об этом. Хотя, пусть лучше не знает. Не то, чтобы Артур особо жалел Россию, упаси Небеса, просто такого поклонника как Джонс он бы и врагу не пожелал. Что уж там говорить, неприязнь неприязнью, а солидарность у них всё же осталась между собой. К тому же, наблюдая за поведением Ивана, сразу становится ясно, что тот замечает всё, что хочет сам, а не то, что очевидно. Впрочем, это не его проблемы. — А кто сказал, что он мне нужен? — вскинув брови, иронично поинтересовался Альфред, складывая руки на груди. Скотт отрывисто хмыкает, невольно подаваясь вперёд, словно собираясь в любую секунду встать, но вместо этого лишь усмехается. Той самой ухмылкой, которая одним своим видом говорит о многом, и Джонс невольно отступает, поджимая губы. Они недолюбливают друг друга, и об этом знает каждая шавка, кажется, чуть ли не во всём мире. Потому что Шотландия не терпит вокруг себя людей, которые давят его своим авторитетом, просто потому что могут давить других, а Америка был именно таким. Скотт изредка следил за ним краем глаза, но даже этого вполне хватало ему на то, чтобы рассмотреть характер американца во всех мелких деталях. Невыносимый, непунктуальный, неспособный сохранять дистанцию или вовремя отступить. Такие люди невольно раздражали его, потому что британское семейство всегда превосходно осознавало, в какой момент стоит надавить, а в какой отступить. Джонс тоже знал, но действовал более грубо, словно неопытный ребёнок, пытающий повторить то, что никогда не сможет. Впрочем, Альфред был о нём тоже не самого лучшего мнения, что выражалось во всех его действиях. Впрочем, впечатляет совершенно другое, они столько времени умудряются сохранять некий нейтралитет, хотя буквально переполнены жгучей неприязнью друг к другу. И это невольно удивляет, зная вспыльчивость Джонса и любовь Скотта к хорошим дракам. — В таком случае, зачем пришёл? — Шотландия поддерживал беседу с явной неохотой, кося взгляд в сторону Англии, который предательски молчал. Это, конечно, мило, что Артур даёт им шанс наладить отношения, но он явно не настроен на конструктивный диалог. — Потому что я не хочу международный скандал, вот, — усмехается в ответ Альфред, смотря на него с каких-то непонятным снисхождением. Словно одним своим видом так и говорит, что кому-то вроде него не место на одной планке с такими, как он. Превосходно, какого чёрта Брагинский не замечает всего этого. Скотт бы увидел эту эгоистичную душонку, даже находясь под действиями сильных наркотиков и со связанными глазами. — Скандал? — заинтересованно вскинул брови шотландец, переводя взгляд на Кёркленда. — Как интересно, мне стоит запастись сигаретами и наслаждаться шоу, как думаешь? — Брагинский поставил ультиматум, либо мы помогаем ему с этой проблемой, либо он обставляет всё таким образом, что во всём виноваты мы, — с явным раздражением всё же отвечает Англия, отвлекаясь от своих мыслей. Конечно же, Скотт понял с самого начала, кто за всем этим стоит. Все поняли, но говорить вслух не спешили, явно желая поиграть на его нервах. — Знаешь, я общаюсь с ним меньше суток, но пока всё то, что я о нём узнаю, вызывает во мне безумный интерес, — усмехнувшись, искренне произнёс Шотландия, доставая из пачки сигарету, прикуривая, демонстративно не замечая уничтожающего взгляда со стороны американца. — Я всё ещё хочу заключить с ним союз. — Исключено, — несколько резко отклонил его предложение Артур. Не хватало ему ещё из-за чего-то подобного поссориться с Джонсом, который и так не шибко любил Скотта, а теперь, кажется, вполне искренне желает его как минимум придушить. — Своими словами ты невольно толкаешь меня на мысли о восстании. Как думаешь, мне пошёл бы бело-сине-красный флаг? — подмигнув, протянул Шотландия, прислоняя сигарету к губам, вдыхая едкий дым со специфичным запахом трав. Артур лишь недовольно кривится, откидываясь в кресло, не собираясь комментировать эти слова. Это ведь Скотт, что можно ещё от него ожидать? Ему нравится столкнуть кого-нибудь, чтобы не заскучать от серости будней. Хотя, здесь они явно в чём-то похожи, Англия и раньше часто грешил чем-то подобным. Впрочем, Альфред, видимо, не желал просто так обращать всё это в штуку, сверля шотландца тяжёлым взглядом. Ну, нет. Не хватало ему ещё растаскивать драку или пытаться усмирить словесную баталию, которая самостоятельно никогда не остановится. А по неестественно расслабленным действиям Шотландии и напряжённому Америке становится ясно, что они буквально на пороге какого-то переломного момента в их отношениях. И судя по всему, этот момент переломится не в лучшую сторону. Англия устало вздыхает, собираясь было отвлечь Джонса на нечто другое, но, похоже, его опережают. Сверху раздаются негромкие голоса, а через секунду на верхней ступени лестницы появляется Ирландия, широко улыбаясь и делая шуточный поклон кому-то. Уэльс неспешно выплывает следом, толкая развеселившегося Кигана в плечо, с явным намерением прекратить шуточный аристократизм вокруг него. Замыкает всю процессию Брагинский, на которого моментально переключается Ирландия, что-то быстро говоря, наверное, жалуется на брата. И Англии невольно кажется, что ради этого останавливается даже всегда недовольный Уэльс, делая какое-то краткое замечание, наблюдая за тем, как Россия воровато усмехается в шарф, похоже, поддерживая высказывание. Киган обиженно смотрит на них, вмиг замолкая, а затем машет рукой, спускаясь вниз по лестнице, наконец, обнаруживая, что они не одни. Он мягко тормозит на последней ступени, окидывая их поверхностным взглядом. — С добрым утром, — простодушно отзывается ирландец. Он грациозно ступает на пол, за пару широких шагов оказываясь подле Джонса, протягивая тому руку. — Рад видеть тебя, Альфред. Как дела в Вашингтоне? Как прошёл полёт? Я слышал, погода ночью была просто отвратительной, — Киган разговаривает практически сам с собой, ему совершенно не требуются ответы на вопросы, потому что он практически сразу забывает, о чём вообще спрашивает. Однако подтекста в последнем предложении мог не заметить, разве что только глухой. — О, Скотти, на часах, — так и не дождавшись рукопожатия, он, ничуть не смутившись, подносит кисть к лицу, вглядываясь в наручные часы, — половина восьмого утра, неужели Атлантида всплыла на поверхность? — Если бы, — беззлобно тянет в ответ шотландец, лёгким движением руки стряхивая пепел в серебряную чашу. — Как видишь у нас гости, а ты ведь прекрасно знаешь, насколько они бывают бестактными, — вроде бы ничего незначащее предложение, но Джонс недружелюбно скалится в ответ, а Киган медленно кивает, даже не взглянув в его сторону. Англия устало вздыхает, встречаясь взглядом с тёмно-серыми глазами Уэльса. Изумительно, как давно он его не видел. В их мире, где буквально всё построено на постоянных встречах и обсуждениях, он умудрялся не видеть валлийца месяцами, а в иной раз и годами. Впрочем, нужно отдать должное Лоркану, тот совершенно не менялся ни под какими обстоятельствами. Всё тот же колючий взгляд, те же медные зачёсанные назад волосы, несколько серёжек в ушах и чёрная вязь татуировок, обхватывающая обе руки, начиная от кистей и медленно перетекающая на ключицы в своей странной манере. Если честно, вид строгого и до жути официального Уэльса, который практически всегда ходил в сшитом на заказ тёмном костюме с телефоном в руках, никак не вязался с его образом в общем. Однако не Англии было его судить, как он вообще может упрекнуть человека о татуировках, если сам имеет рисунок в подобном стиле? К тому же, Уэльсу это безумно шло, не говоря уже о том, что это автоматически привлекало к нему излишнее внимание. Кёркленд нахмурившись, поднял голову, только сейчас понимая, что несколько выпал из реальности, вновь задумавшись о чём-то своём. По крайне мере, Америка с Ирландией явно успели вступить в некий жаркий спор, интерес к которому постоянно разжигал довольный Скотт. Брагинский раздражённо размахивал хвостом, явно прислушиваясь к разговору, однако не спешил присоединяться, хотя Джонс, похоже, несколько раз делал попытки втянуть его. И лишь Лоркан отсутствующим взглядом смотрел куда-то сквозь него, казалось бы, тоже задумавшись о чём-то чересчур далёком. Качнув головой, в нелепой попытке прогнать лишние мысли, Артур спешно поднимается, чем привлекает к себе внимание. Окинув собравшихся людей изучающим взглядом, он вдруг думает, что совершенно не хочет исполнять роль хозяина. Хотя ему до бесконечности приятно, что этим утром он не один. Всё же, несмотря на постоянные приезды Альфреда и бестактные приходы Шотландии, он чувствует себя несколько одиноко, находясь в пустынном особняке. Некстати подумалось, что они с Брагинским чем-то похожи. Так, стоп, не хватало ему ещё начать сочувствовать всяким русским котам. — Кхм, раз все в сборе, то я предлагаю вам, наконец, переместиться на кухню, а не выяснять отношения при наших гостях, — Англия устало трёт переносицу, не особо ожидая, что его кто-нибудь послушает. Однако Скотт внезапно мягко поднимается с кресла, сжимая в зубах сигарету. — Все слышали, да? Сэр Кёркленд объявил время завтрака, вперёд и с песней, — достаточно бодро отрапортовал Шотландия, ловко выбираясь из своеобразного полукруга, спеша в сторону кухни, но внезапно останавливается, разворачиваясь и замечая на себе удивлённые взгляды. — Я после похмелья, — взгляды становятся менее удивлёнными. — И вообще, будто бы вы есть не хотите, нелюди. Первым его догоняет Брагинский, мазнув кончиком хвоста по кожаной куртке Джонса, заставляя того мгновенно отреагировать, широко улыбнувшись и мгновенно переключив всё своё внимание на русского. Иван недовольно косит на него взгляд, но послушно отвечает на вопросы, прекрасно понимая, что просто так от него не отстанут. Америка, к слову, пахнет достаточно привлекательно. Не то, чтобы он вообще интересуется подобной херней, но когда Джонс идёт так близко, не отреагировать невозможно. И нужно сказать, что он совершенно не пахнет никаким фаст-фудом или чем-то подобным, даже удивительно, так-то. От Альфреда тянется тонкий аромат машинного масла, домашней выпечки и чего-то неуловимо горького, словно черный свежезаваренный кофе. Если не вдаваться в лицемерный характер американца и его раздражающую манеру речи, то Брагинский бы мог вполне спокойно существовать с ним в одном помещении. Изумительно, но этот надоедливый эгоист даже не вызывает должного раздражения, и Россия недовольно фыркает, отступая. Господи, хрень какая-то, записал американского придурка чуть ли не в приятели из-за одного запаха. Ему необходимо избавиться от всего этого, пока он ещё что-нибудь себе не придумал. Впрочем, Альфред продолжает самозабвенно говорить, похоже, совершенно не замечая резких изменений в характере молчаливого собеседника. Таким нестройным составом они доходят до кухни, где каждый располагается на своём обыденном месте, чтобы не мешаться под ногами у хозяина. Иван тактично движется к кухонному гарнитуру, собираясь заварить себе чай. Еда с утра была явно не про него, а вот от чего-нибудь лёгкого и давно привычного он бы не отказался, только почему-то уверенности в том, что у чопорного Англии есть простая докторская колбаса, не было. Словно угадывая его мысли, Кёркленд объявляет, что на завтрак овсянка, а кто недоволен таким выбором, может даже не вякать, потому что его голос всё равно не возьмут в расчёт. По кислому лицу Альфреда и побледневшему Ирландии, становится ясно, что «вякать» здесь собрались как минимум двое, но так и не решились. Иван тактично отмалчивается, замечая в шкафу однотонную кружку, похожую на ту, из которой он пьёт дома. Вздохнув, Россия достал её, быстро сполоснув от пыли. Овсянка здесь всё равно не по его душу. Не сказать, что Англия готовил плохо. Это было не совсем плохо, это было просто ужасно. Как он из несчастной овсянки умудрялся делать адовое варево, которым можно отравить всю Великобританию, оставалось неясно. По крайней мере Брагинский понял, как ему повезло, лишь после того, как унюхал запах чего-то горелого. Подозрительно обернувшись и заприметив бледные лица, Иван даже позлорадствовал, распушив хвост. Альфред, видимо, не оценил, схватив русского за шерсть, явно пытаясь отомстить, за что мгновенно получил кружкой по затылку. Россия грозно сверкнул в его сторону глазами, что-то шикнув себе под нос, но лезть в открытую драку не стал. Всё же у него имелись некие понятия приличного поведения, и одно из них гласит, мол, не убивайте друг друга в чужом доме, дети мои, иначе вам потом за погром платить. За погром Иван, ясно как день, платить не хотел, однако действие американца запомнил, потом отыграется как-нибудь. Краном случайно заденет, чтобы сотрясение мозга случилось тоже чисто случайно. — Не знаю как вы, а я думаю, что нас в открытую пытаются отравить, — мудро изрёк Скотт, когда перед ним аккуратно поставили небольшую белоснежную тарелку с чем-то внутри. — Ставлю на то, что побочными эффектами будет диарея и резь в животе. — Повышаю ставку до тошноты и головной боли, — вмиг подключился Ирландия, который даже не взглянул в сторону кулинарного шедевра. — Кто-нибудь ещё? — Сыпь, — внезапно подключился Джонс, чем заслужив в свою сторону пару удовлетворительных взглядов. Артур возмущённо распахнул глаза, явно закипая, даже кончики ушей недвусмысленно покраснели. — Я возьму? — внезапно вклинился Брагинский, заставляя всех отвлечься от молчаливой войны. Кёркленд недовольно обернулся в его сторону, собираясь явно ответить что-то резкое, но замолк, замечая в руках русского пакетик. Если честно, Россия немного недопонял. Точнее совсем недопонял. Англия смотрел так, словно в его руках не чай, а как минимум ядерная бомба. Иван даже на всякий случай проверил, что держит в руках именно то, что нужно. Ну, пакетик как пакетик, что здесь не так? Вновь вопросительный взгляд на Артура, тот как-то подозрительно побледнел, всё ещё гипнотизируя чай, словно тот внезапно мог ответить на все его вопросы. — Я сказал что-то не то? — осторожно поинтересовался Брагинский, прижимая уши к голове. Кажется, на заднем плане Альфред захлебнулся в собственной крови из носа, но на это как-то никто внимания не обратил. — Слышите? Это где-то умерла надежда на будущее, — осторожно произнёс Ирландия, плавно так соскальзывая со стула под стол, не забывая прижимать к себе мешок с монетами. Ага, первым с корабля спасаются ирландцы и деньги. — Вы, это, ложитесь, ага. — Мне кто-нибудь скажет, откуда у меня в доме это пакетизированное дерьмо? — вежливо поинтересовался Артур, кажется, даже забыв о своей бедной овсянке, над которой он нависал около пятнадцати минут. — Я слишком ленив для травки, — протянул Скотт, откидываясь на спинку стула, вдавливая окурок в тарелку с кашей, тем самым затушив его. — К тому же я по утрам предпочитаю кофе. Хлопок. Это Уэльс с Шотландией незаметно дали друг другу «пять», ну, или это лопнуло терпение у Кёркленда, как угодно. Англия, в общем, не то чтобы недолюбливал чай в пакетиках, просто он не понимал, на кой-чёрт кто-то пьёт это жалкое подобие, когда дома можно спокойно заварить себе правильный чай. К тому же, он намного вкуснее и полезнее, а в пакетизированном много всяких вредных веществ, вот. Ладно, вдох-выдох, это явно выше сил, но он справится. Ещё не хватало ему тут упасть в благородный обморок из-за одного несчастного пакетика. — Ну, гм, так я возьму? — всё же напомнил о себе Россия, чем заслужил недовольный взгляд. Нет, Англия, ты спокоен, спокоен, спокоен, мать вашу. Медленно кивнуть и отвернуться, пока Брагинский его ещё чем-нибудь не шокировал. А зная манеру русского делать чай, от того можно ожидать чего угодно. — Я тебя ненавижу, — словно для галочки произнёс Артур, кидая взгляд на кастрюлю, в которой ещё были остатки каши. Может, она действительно вышла не очень? Хорошо, стоит признать, готовка не самая сильная его сторона, но это не значит, что он прямо так ужасно готовит, ведь так? — Вот не надо, — возмущённо машет руками Скотт, и Ирландия в ужасе понимает, что тот сейчас начнёт закладывать всех. А утро ведь так неплохо начиналось. — Уэльс тоже кофе пьёт, — на этих словах Лоркан выразительно так глянул на него. — Киган вообще с утра ликёр предпочитал, — заметив на себе удивлённые взгляды, он фыркнул. — Вот не надо так удивляться, не один я с утра напиваюсь, хорошо? Россия хмыкнул, заваривая себе чай по старинке, не забывая сдобрить всё это тремя ложками сахара и порезать туда дольку лимона. Ещё раз, кто там называет его самым пьющим из всех олицетворений? Как минимум, он тут сдаёт позиции уже двум, это ещё не считая Франциска с бокалом вина практически ежедневно и Людвига с парой десятков кружек пива по выходным. Да по сравнению его по праздникам и «важным дням» так, сущая мелочь. Наконец, когда чай был готов, Брагинский смог свободно выдохнуть и сесть за общий стол между Джонсом и Уэльсом. Первый что-то активно печатал в телефоне, а второй где-то успел раздобыть чашку с кофе и теперь просто наслаждался, похоже, даже не планируя останавливать пререкания. Иван фыркнул себе под нос, всё же скосив взгляд на овсянку, которая при ближайшем осмотре оказалось не такой уж плохой. Воспользовавшись тем, что Альфред был отвлечён, он заинтересованно подвинул к себе тарелку. Специфичный запах вдарил в нос, глаза заслезились, но, чёрт, выглядело неплохо, ну, он и попробовал. — Я вижу то, что вижу? — вдруг поинтересовался Скотт, отвлекаясь от пререканий. Англия недоумённо вскинул брови, направляя взгляд в ту сторону, куда смотрит шотландец. — Он ест твою кашу и до сих пор жив. И ты против него хотел воевать, серьёзно? — Тебя удивляет человек, который пользуется чайным пакетиком около пяти раз и кладёт от пяти ложек сахара? — так же спокойно отозвался Артур, который мысленно всё же был в неком смятении. — Я ещё не говорю о прыжках без парашюта и глотание медицинского спирта на спор. — Нор-рмальная каша, — возмущённо произнёс Россия, недовольно барабаня хвостом то по спинке стула, то по боку американца. — Чуть пригорелая снизу и недоваренная сверху, помню нам в армии такую же готовили, пр-рямо ностальгия. — Представь, у них там ещё половина страны, отслужившая в армии, может это есть. Нет, война всё же будет проигрышная, мы их даже твоей едой не закидаем. Мне всё ещё нравится идея с союзом, — заметив на себе уничтожающий взгляд, Скотт пожал плечами. — Ну, нет, так нет, — а затем хлопнул ладонями по столу, поднимаясь. — Итак, было очень приятно видеть ваши кислые лица с самого утра, но сейчас я намерен пойти и съесть что-то более аппетитное, кто со мной? Следом за ним потянулись Уэльс и Ирландия. Лоркан спешно опустил чашку в раковину, махнув ладонью на прощание, Киган невинно улыбнулся, разводя руками в стороны, мол, извините, но подвиг России вряд ли смогу повторить. Незаметно за ними попытался слинять и Джонс, которому тоже хотелось чего-то нормального, однако его достаточно ловко словил Артур, опустив тяжёлые ладони на плечи, заставляя опуститься обратно на место. С тоской в глазах Америка проводил британцев взглядом, не успокоившись даже тогда, когда где-то в особняке затихли разговоры, и хлопнула входная дверь. Брагинский к тому времени успел доесть кашу и теперь спокойно потягивал чай, лениво прикрыв глаза, ведя кончиком хвоста, который двусмысленно был опущен на бедро Джонса. Альфред невольно следил за ним взглядом, с явным желанием потрогать, однако второй раз кружкой получить явно не хотелось. Кёркленд над его головой шумно выдохнул, опустившись на освободившийся стул, пододвигая к себе одну из оставшихся тарелок, водя по каше ложкой с явным намерением откопать там нечто ценное. Впрочем, в конце концов он как-то жалобно застонал, подпирая подбородок кулаком, выпуская столовый прибор из рук. — Не убивайся так, Арти. Подумаешь, никто не совершенен, — попытался утешить его Джонс, Кёрленд вздохнул, но строить из себя убитого несправедливостью человека не прекратил. — Эм, вот я тоже не умею готовить и ничего, живу ведь! — Думать он тоже не умеет, — поддакнул Иван, не стремившийся особо лезть в семейные драмы, но здесь язвительный комментарий так и просился, поэтому промолчать было выше его сил. — И не таких мир-р носит. — Очень остроумно, — улыбнувшись, дружелюбно протянул Альфред, сжав в руках кончик хвоста, который до этого неосознанно метался из стороны в сторону. Иван недовольно сузил глаза, явно желая прожечь в нём взглядом дыру, а затем недовольно шикнул сквозь плотно сжатые зубы. — Я бы попр-росил убрать руки, — вполне спокойно произнёс Россия, хотя между ним и Джонсом чуть ли не молнии сверкали, даже Англия насторожился, прекращая строить из себя обиженную личность. — Не смей испытывать моё терпение, Джонс. Альфред демонстративно поднял раскрытые ладони на уровне груди, улыбаясь своей по-блядски обворожительной улыбкой, от которой половина стран выпадали из вселенной на пару минут. Впрочем, Ивану было плевать, на нём когда-то давно тренировался сам Франциск, этого гада французского никто не переплюнет. Поэтому Брагинский лишь кинул в его сторону уничтожающий взгляд, аккуратно перекладывая хвост на собственные бёдра, избавляясь от неприятного давления. Америку невольно хотелось придушить. И чем дольше жил этот мудак, тем сильнее хотелось, однако Россия умел держать себя в руках. Наверное, ему пора поставить памятник за это. Видимо заметив нечто такое на его лице, Джонс примирительно махнул руками, с шумом отодвигаясь назад. Иван выразительно фыркнул себе под нос. И всё же, несмотря на все раздражающие составляющие этого придурка, пахло от него просто восхитительно. Неизвестно, каким образом, но он своим запахом умудрялся перекрывать размеренный запах англичанина, который действовал на Россию несколько успокаивающе. Артур ненавязчиво пах морем и травами. Великолепное сочетание на взгляд Брагинского. Неяркое, вполне размеренное и по-своему обворожительное. Брагинский резко нахмурился, мотнув головой, резко поднимаясь с места. Как же его раздражает одно понимание того, что придётся работать в команде с этими западными странами, в частности с Джонсом. И как неприятно понимать, что твоя кошачья натура, хоть и временно, но вполне неплохо относится к этим раздражающим индивидам. — Если мы всё же расставили ваши внутренние пр-риоритеты по местам, то не пора бы приступить к главной части? — учтиво поинтересовался он, отточенными движениями помыв за собой посуду и вернув её на место. — К тому же, время практически девять. Я думал, что евр-ропейские страны ценят пунктуальность. — Точное время не было обговорено, к тому уже утро начинается с шести и заканчивается в двенадцать, у них ещё есть время, — попытался вступиться Джонс без должного энтузиазма. Брагинский недовольно повёл бровью, выжидающе смотря в сторону Англии, всё же он здесь правит парадом. На удивление, Артур даже спорить не стал, молча поднялся с места, молча сгрузил оставшуюся посуду в раковину и так же молча жестом предложил пойти за ним. Альфред был явно заинтригован, Россия скорее раздражён, но оба послушно последовали за хозяином дома, который, к удивлению, не вывел их в гостиную, а завернул куда-то влево, углубляясь в запутанные коридоры. Шли они, наверное, с десяток минут. Ивану это невольно напомнил Зимний Дворец в Петербурге. Там пока из одной дальней комнаты в другую придёшь, успеешь несколько раз забыть, на кой-чёрт ты вообще куда-то шёл. Наконец, они остановились. Необходимо отдать должное, Кёркленд умел производить нужное впечатление без лишних слов. Одни его пафосно распахнутые двери чего стоят. Брагинский даже невольно присвистнул, в то время как Альфред выпал в осадок, как-то затравленно оглядываясь по сторонам. Библиотека была внушительной. Это был огромный круглый зал на два этажа с бесчисленными шкафами и книгами, которые не умещались на полках и просто стопками лежали на полу, столах и перилах. Кажется, Америка предпринял вторую попытку удрать, но вновь потерпел поражение, пока Иван восхищённо оглядывался. Он и сам был большим любителем почитать что-нибудь в свободное время, у него было несколько библиотек в разных городах, но вряд ли в них можно найти хоть половину из того, что есть здесь. В общем, Россия сначала восхитился, а потом мысленно представил, сколько им втроём здесь работать. Неудачный подвиг Джонса невольно хотелось повторить. Неосознанно прижав уши к голове, Иван сделал шаг вперёд, практически сразу попадая в царство пыли, знаний и, как ни странно, магии. Чарующий момент прервал оглушительный стук в дверь, доносящийся, походу, от главного входа. Казалось, что там как минимум человек двадцать в дверь с ноги стучат. Слышимость здесь, конечно, отвратительная. Чертыхнувшись, Англия наградил их прищуренным взглядом и явно хотел что-то сказать, но услышав повторный стук, передумал. Раздражённо вздохнув, англичанин поспешил обратно, оставляя их наедине. Ужасная идея. Россия сделал шаг к ближайшей полке, заинтересованно протягивая руку к корешку одной из потрёпанных книг. На ней даже названия практически не было видно, только какие-то очертания незнакомых букв, которые ранее, наверное, обозначали автора. — Эй-эй-эй, подожди! Не трогай это, — спешно пробормотал Альфред, возникая между ним и книжной полкой, чуть не столкнув последнюю куда-то в сторону. Иван вопросительно поднял уши, склоняя голову к плечу. — Хоть одна причина, почему я не могу этого сделать. — Fuck, я не знаю, как это объяснить, — запустив руку в волосы, растрепав тем самым причёску, признался Джонс. Видя, что Иван спешит его обойти и вновь приблизиться к полкам, он сделал шаг наперерез. — Ладно-ладно, понимаешь, некоторые из них, типа, живые и злые! Я тебе серьёзно, они кусаются. — Магические ар-ртефакты или защитный контур? — деловито поинтересовался Россия, останавливаясь. Он больше не пытался взять книгу в руки, но теперь рассматривал их с куда большим интересом. — Вот будто я что-то в этом понимаю, — возмущённо фыркнув и сложив руки на груди, протянул Джонс. — Я просто знаю, что некоторые из них подчиняются только Арти. — И какие именно? — Их здесь тысячи, ты серьёзно думаешь, что я запомнил каждую? — учтиво спросил Альфред. — Какие-то точно кусаются, ага. Наградив его взглядом, мол, «как можно было родиться таким недалёким», Иван послушно отступил, не став настаивать. Раз даже Джонс переступил свою гордость героя и решил его предупредить о подобных особенностях, значит, некоторые из этих книг действительно опасны. Нет, он и раньше слышал об этой особенности. У Румынии было пару томов, с которыми даже он сладить не мог, что уж говорить об остальных. Иван лично такие книги предпочитал не трогать. Он и так с магией на далёкое и вежливое «Вы», к тому уже он не представлял, как его антимагичность может повлиять на всё это. Был, конечно, огромный шанс, что книги просто никак не отреагируют на него, однако проверять не особо хотелось. Поэтому Иван, старательно игнорируя Джонса, который вернулся к своему обычному состоянию «Я — Герой, а вы мои поданные, внимаете моей речи», он побрёл вдоль рядов, стараясь не углубляться особо далеко в библиотеку, чтобы не потеряться. А зная его любовь к тому, чтобы не обращать внимания на детали, когда погружён в мысли, заблудиться здесь было раз плюнуть. Впрочем, Англия вернулся достаточно быстро в сопровождении Германии и Франции. Первый давал ему какие-то советы и выглядел сегодня как-то чересчур официально, а второй говорил о вине и каких-то идиотах, которые не умеют его делать. Россия смерил их заинтересованным взглядом, м-да, группа помощи явно пополнила свои ряды. Ну, по крайне мере их не трое, уже что-то. Заметив его ироничность, Людвиг отрывисто пожал плечами, мол, я пытался, меня никто не слушает, ты что, не знаешь, как это обычно бывает? И Иван был вынужден с ним согласиться. — Мне кажется, или нас должно быть больше? — прищурившись, поинтересовался Джонс. — У Италии проблемы с боссом, Япония готовится к какому-то важному празднику, поэтому тоже не смог прийти, — кратко внёс ясность немец. — А Мэт? — Я здесь, — раздался спокойный голос откуда-то из-за спины француза. Тот спешно отошёл в сторону, позволяя им, наконец, разглядеть третьего гостя. Так, наверное, если бы Джонс не спросил, то Иван бы его и не заметил. — Так, нас шесть. Шесть же, да? — хлопнул руками, довольно произнёс Америка, с таким видом, будто он как минимум строит план по ограблению банка, а как максимум предлагает им захватить мир, но нет. Всё было намного проще. — Чудесно. Предлагаю разбиться по парам, я с Рашей. — Нет, — мгновенно отреагировал Англия, замечая на себе удивлённые взгляды. Мысленно Артур ругнулся, не мысленно кашлянул в кулак. — Я хотел сказать, что это плохая идея, если вы понимаете, о чём я. Первым понял Людвиг. Он даже передёрнулся, похоже, представляя общий погром, если отправить этих двоих на совместное задание, пусть даже такое пассивное. Однако Англии больше было и не надо, вслед за немцем подтянулись остальные, важно кивая головами. Джонс просверлил его нечитаемым взглядом, который так и говорил о том, что после всего этого Артура ждёт как минимум полная возмущения речь, в течение которой ему будут перечислять всё то, что о нём думают в столь нелюбимом американском лексиконе, изредка переходя на «я тебе доверял, а ты, Брут!». Впрочем, Россия невольно выдохнул, кажется, он такими темпами действительно скоро приобретёт нового союзника. Если так подумать, слова Шотландии никогда не были глупыми. Однако Англия к ним не прислушается, ни за что, или всё же прислушается? Так, явно не здесь и не сейчас. Хотя, если так подумать, он вполне успешно может играть и на две команды, опыт уже имеется. — Значит, так, — устало потерев переносицу, Людвиг решил взять всё в свои руки. — Нас чётное число, каждый идёт по парам. Америка, ты пойдёшь с Англией, никаких «но», «можно», «я герой и лишь я могу сдержать силы зла», понял? — Джонс возмущённо фыркнул, но с явной неохотой сделал шаг ближе к англичанину. — Так, Россия пойдёшь с Францией. — Приложим все усилия к поискам, mon chat? — довольно поинтересовался Бонфуа, грациозно останавливаясь подле русского, ловко хватая того под локоть, ослепительно улыбаясь на испепеляющий взгляд Джонса. — Я надеюсь, они будут долгими и плодотворными, — как бы невзначай пригладив рубашку на груди Ивана, чуть ли не промурлыкал француз. И кто из них здесь кот? — Я тоже на это надеюсь, — явно приняв его правила игры, протянул Россия, обвивая бедро Франциска хвостом. По вмиг притихшему Франциску стало ясно, что в ближайшие несколько минут чего-то дельного от него можно не ждать, он в стране фантазий. — Так, если вы закончили, то последней парой буду я с Канадой, — заметив одобрительный кивок Мэттью, Германия несколько расслабился. — Найдёте что-то стоящее, позвоните, кричать не стоит, — выразительный взгляд на Альфреда. — Мы возьмём второй этаж, Артур, где лестница? — Вдоль стены направо, — произнёс Кёркленд, а затем встрепенулся, будто что-то вспомнив. — Не трогайте книги с чёрной закладной, потому что за последствия я не отвечаю. Книги о магии по большей части стоят на полках из красного дерева. В двенадцать собираемся здесь. Франция страдальчески закатил глаза, явно предвидя продолжительную речь и не прогадал. Артур завёл разглагольствования на тему, что практически всё здесь находится в единственном экземпляре, а некоторым книгам лет больше, чем вам самим, и я не шучу, понял, Бонфуа?! В общем, их настойчиво попросили соблюдать правила приличия, ибо если что сдерут полную сумму с повреждённого предмета. Выслушав инструкцию, которая заняла около пятнадцати минут, они, наконец, получили возможность разойтись в разные стороны. К слову, Франциск ушёл одним из самых первых, потянув за собой Россию, объясняя это тем, что Англия сейчас по второму кругу пойдёт, а это не есть хорошо. Иван внял и ускорил ход, внимать Англии второй раз не особо хотелось. А впереди их ждало море книг. Интересно, Джонс говорил правду о том, что некоторые из знаний бывают кусачими?