Исток (ранее Оуробор)

О том, что главное — это результат, Анне всегда говорила мама. Аделаида, тогда еще совсем не Боллей, свято верила в победу чистокровия и умела идти к своей цели. Тогда ее целью стал перспективный ученый Максимильян Боллей. Черноволос, черноглаз, высок, загадочен и странен. У Аделаиды Медичи не было шансов, впрочем, как и у него. Прекрасная девушка с широко распахнутыми глазами и робкой улыбкой никого не оставляла равнодушной. О пикантном хобби — создании ядов — не распространялись, да и будущий муж приравнивал это к рукоделию. А коварство? Кого этим сегодня удивишь? Гораздо ценнее вера в силу крови. "Поверь, принцесса, в крови таится великая сила, хоть в этом твой безобразный дед прав," — мама девушки ненавидела свекра всей душой, но так же и боялась. Маркус Боллей признал лишь свою внучку, лишив единственного сына, Максимильяна, наследия предков, оставив лишь крупицы галлеонов и обрывки знаний. Непослушание карается строго. Анне, тогда еще Боллей, всегда было любопытно, что же дает великолепно чистая кровь. Она сама была продуктом продуманной селекции и стала женой не менее выигрышного кандидата. Их дети должны были стать триумфом чистокровия. Идеальные. Ум Джеррисона и красота Анны. Творение этого тандема должны были вознести род Спрингфилд на небывалую высоту. Поражение. Вот что чувствует Джеррисон Спригнфилд, глядя на дочь. Так похожа и так отличается. Какая досада. Красавица София Аделаида выросла абсолютной дурой, пусть и с талантом к чарам. Пустозвонка и щебетушка, она походила на любую встречную девочку. В ней не было того самого семени величия. Обреченность. Это чувство буквально преследует Анну по пятам. Первый ребенок не оправдал ожидания. Второй — тоже. Сын был крепок, красив, умен... Сквиб. К чему это чистокровие? Смысл в тщательном подборе супруга и томительной жизни, лишённой любви? Может, не стоило слушать матушку и сбежать? Эдгар увез бы Анну на край света... Ложь, он бы никогда не запятнал бы репутацию семьи. Нельзя терять остатки достоинства, надо... — Моя дочь должна вести себя достойно! — окрик, вторящий мыслям женщины. Джеррисон Спрингфилд разъяренно отбрасывает газету. На черно-белом фото танцевала пара. Молодой человек прижимал девушку чуть сильнее, нежели позволяют правила приличия, а она задорно смеялась, откинув голову. Все бы ничего, если бы это была не его дочь. Все бы ничего, если бы вокруг не был сад в сумерках, а статью писала бы не Скиттер. — Это твое влияние! — рядом с газетой падает белая накрахмаленная салфетка, Анна вздрогнула и с тревогой взглянула на супруга. Необычно задумчивая сегодня, она словно решалась на Поступок. Да, именно с заглавной буквы. Это должно изменить ее мир. — Что-то серьезное? — Серьезное? — мужчина фыркнул, — Твою дочь обвиняют в адюльтере, всего навсего. Почитай, полезно будет. "Так ли чисты чистокровны?" Может хоть займешься чем полезным. Мужчина с ожиданием смотрел на жену, ожидая реакции. За эти почти семнадцать лет он, можно сказать, выучил все ее слабости. Вот, например, сейчас она должна поднять голову и отвлечься от разрезания спаржевого стручка. Глаза супруги обязательно горели бы яростным пламенем, он очень долго учил Анну злится. Слезы раздражали, а плакала молодая жена постоянно. Эта странная игра была едва ли не единственным развлечением в монотонной супружеской жизни. Женщина удивила, лишь мимолетно взглянув на мужа, проронила: — После ужина, — пожатие плечами и вновь опущенный взгляд. — А можно мне почитать? — Джеррисона передернуло и он, не глядя на сына, вышел из столовой. Безразличие жены неожиданно разозлило больше опостылевших слез и истерик с битьем посуды. — Не стоит, сынок, Рита Скиттер еще ничего доброго в своей жизни не написала. — Ну ма-а-ам! — Нет.— Анна смягчает ледяную интонацию улыбкой и протянутой розеткой с мармеладом. — Ну и ладно! Поеду в Хогвартс и все-все узнаю! Слово Спрингфилда!— насупленные светлые бровки и упрямый взгляд карих глаз мог бы вызвать умиление. Любая мать должна была рассмеяться и покачать головой. Согласие будет ложью. Дед накрепко вбил, что каждое слово остается во вселенной. Анна старается не смотреть на сына и преувеличено увлеченно разглаживает складки на юбке. Решено. Эта ночь изменит все. Ее сын поедет в школу магии и волшебства. Часы пробили девять часов. Как там говорил Цезарь, переходя Рубикон? "Жребий брошен"? *** Падение было болезненным: Невилл так и не научился приземлятся с порт-ключом, вывихнутая нога подогнулась, и он рухнул на землю. Седрику повезло чуть больше, он упал на гору веток и листвы. — Где мы? Местность вокруг ничем не напоминала Хогвартс. Не было гор, окружавших замок, похоже, они преодолели несколько миль, может, даже сотню. Они стояли посреди темного густо заросшего кладбища, справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Слева — холм, на склоне которого старый обросший плющем особняк. Седрик посмотрел на Кубок Трех Волшебников. — Тебе кто-нибудь говорил, что этот Кубок — портал? — Нет, — отстранено отвечает Невилл, он с любопытством оглядывал кладбище. Кругом тихо-тихо и как-то нереально, — Хотя было бы логично. Он мог сломаться? — Кто знает, — шепчет Седрик и достает палочку, Невилл одобрительно кивнул, доставая свою. Похоже, ночь обещает быть долгой. *** Анна в очередной раз восхитилась модой простецов. Одеть женщину в брюки — неслыханная наглость и прекрасное решение. Будь она в юбке — упала бы, зацепившись за первый же корень. Деревья, казалось, не хотели пускать незваную гостью, вокруг слышалось шипение. Лес хочет позабавится, ему интересно. — Мам, а куда мы идем? — Джером зябко передернул плечами, ему на миг показалось, что невидимая ледяная рука прошлась по волосам. Анна дернула сына за руку, когда опостылевшая мантия в очередной раз зацепилась за куст. Еще один взмах палочкой и короткое: "Люмос". — В гости к дедушке. Женщина замерла в ожидании у перекрестка. Палочка освещала небольшое пространство, лишь до деревьев в трех шагах. Появился туман. Осталось лишь ждать, сын испуганно жался к ноге, с опаской рассматривая, как клубится серебристое марево, постоянно меняя форму. Мальчик был готов поклясться — он слышит шепот. — Он же умер! — Не совсем, — нервно шепчет женщина. *** — Смотри, кто-то идет, — шепчет Невилл. Отчаянно всматриваясь в темноту, они с Седриком заметили, как медленно, огибая могилы, к ним приближается человек. Роста невысокого, лицо скрыто капюшоном, в руках сверток, который он несет с осторожностью, словно величайшее сокровище. Расстояние между ними сокращалось, человек подошел совсем близко, и стало заметно, что в руках у незнакомца копошащийся сверток. Невилл тихо застонал и сделал шаг назад, прислоняясь спиной с Седрику. Чемпион Хогвартса не успел возмутится, как увидел, что странная фигура аккуратно кладёт сверток в наколдованную наспех детскую кроватку. — Мне это не нравится. Совсем не нравится, — бормочет пуффендуец, закрывая собой младшего участника. Диггори впервые почувствовал спокойствие. Грифиндорец не допустит удара в спину. Странная вера грела душу. Тыл защищен. — Ты не представляешь, в каком "восторге" я. Бездна. Надеюсь на его любовь поболтать. Кстати, как у тебя с риторикой? — осторожный шаг и попытка стоять самостоятельно. Стало прохладно. — Ты о чем? — Разговаривать, ну, вешать лапшу на уши умеешь? — Конечно! У меня отец в министерстве. К чему это? — Увидишь. Главное не отключится. Уй!— Седрик не видел наверняка, но был уверен в том, что Невилл сейчас согнулся и держался за лоб, прикрывая чуть пухлыми пальцами свой знаменитый шрам. — Может объяснишься? — Будь готов бежать. Раз, — крепкая хватка за запястье, мальчик-герой вопреки тяге к геройским подвигам ищет путь отступления, — два, — Седрик чувствует, как его куда-то медленно тянут. — Убей лишнего, Хвост, — невысокий человек вздрогнул и споткнулся, опрокинув коляску. Пока то, что там лежало, с шипением ругало нерасторопность "Хвоста", перед глазами чемпиона Хогвартса пролетела вся жизнь. Вот тебе и "последнее путешествие на кладбище". Седрик никогда не думал, что предсказание Трелони сбудется так быстро. В конце-концов, семнадцатилетний парень верил, что умрет от старости, но никак не на кладбище от руки гнома с детской коляской. Пора вспомнить все уроки отца. В конце-концов, в Министерстве Магии каждый уважающий себя работник умел талантливо играть. А Амос Диггори даже пользовался уважением у сотрудников. — А может я не считаю этого отброса достойным убить меня. И что это за имя — "Хвост"? Питер Педдигрю замер, шипение из коляски прекратилось, в мертвой тишине отчетливо был слышен полный страдания стон. Эмоциональный Седрик оказался идиотом. Невилл с опаской смотрел на приближающегося с коляской Хвоста, от боли в шраме темнело в глазах, к горлу подступала тошнота. Главное не потерять сознание. *** Анна давно не была в этом доме, но за тридцать лет он не изменился. Все такой же пугающий, как и его хозяин. Дедушка Арчибальд, никто не знает сколько ему лет. "Дедушка" — это скорее дань родственным узам, женщина помнит, что так называла Арчибальда еще ее мать, а до этого бабушка. — Давно ты у меня не была. Выросла, похорошела, постарела, поумнела. Больше не рвешься на перекресток. Запомнила урок? — Мне было десять. И было жестоко оставлять ребенка в таком месте. — Женщины, — морщится старик, от такой мимики его лицо стало походить на чернослив, — все вам нежности и ласки. — Джером хихикнул и потянулся за пирожком, Анна уже хотела одернуть сына, но поймала взгляд деда и опустила руки, для надежности под стол, а потом и вовсе уцепилась за сиденье стула. — Дедушка, а почему мама о вас не рассказывала? — Потому что любит тебя. — А почему рассказала? — Потому что любит тебя. — А какая разница? — А нет ее, малец, — пожимает руками старик и строго смотрит на Анну, — проведешь сама. Могилу выбери по-древнее. — Но... — Сама. Зря что-ли учил? Пускай и отреклась ты от всего, дурочка романтичная. Слова, как и клятвы, большую силу имеют. Закончила бы обучение, глядишь, и не позволила бы матери интриги плести. — Но... — Идите, главное, внучка, не напортачь. Сын-то один. *** — И далее как это понимать? Нет, ну это же антигуманность, нельзя так! А может и не идиот, Невилл с удивлением наблюдал, как распалившийся Седрик спорил с самим Волан-де-мортом. К свертку с лордом Невилл старался не подходить. Шрам болел нещадно. А вот Седрик... его не смущало ни странное тело, больше подошедшее младенцу домового эльфа, ни слова, переходившие в шипение. Они друг друга понимали. А знал ли пуффендуец змеиный язык? Эта нелепая по своей сути мысль очень занимала грифиндорца. А еще интересно, смогла бы Гермиона Грейнджер переспорить лорда? Наверное нет. — Ты меня достал! — шипит Волдеморт. — Выключите его! — Авада ... — на кончик палочки Хвоста загорелся зеленым, маг нервничал и долго наводил прицел. — Кедавра! Зеленый луч настигает пытавшегося упасть навзничь Седрика одновременно с алым лучом Ступефая. Невилл с неверием рассматривает восковое лицо друга. Всего один миг. Он не успел. Казалось, что в этом кратком миге покоилась вечность. Серые глаза были пусты, в них не было ни капли жизни, привычного тепла... Седрик всегда смотрел на мир восторженно и радостно, и мир отвечал взаимностью. А теперь... Сейчас на лице золотого мальчика с Пуффендуя навсегда останется это удивленное выражение, словно он и сейчас не может поверить, что жизнь так жестока. — Давно не виделись, Мальчик-который-выжил, — это невозможно, но факт, в неразборчивом шипении четко ощущалась ирония, — Хвост, я хочу поприветствовать нашего гостя достойно. Дай мне взглянуть на карманного героя нашего Директора. Боль в шраме стала невыносимой, Невилл упал на колени, схватившись за голову. Мир закружился и мальчик-что-выжил потерял сознание. *** Для Анны до сих пор загадка, как дед додумался поселится рядом с абсолютно магловским котеджным городишком Литтл-Хенглтон. В памяти еще свежо, как старик впервые привел ее, десятилетнюю малявку, на кладбище. Прошло тридцать лет и вот она вновь здесь. Такая же испуганная, как и в десять. А ей почти сорок. Ледяной ветер раздувал легкое ситцевое платье, оно висело бесформенным мешком, согласно правилам на просящей не должно быть ни единого металлического или деревянного элемента. Только она сама в легком платье, дед часто возмущался, что это препятствует проникновению потоков магии, да и "смотреть приятнее". Старый извращенец. Обычно собранные в строгий пучок волосы сейчас откровенно мешали, попадая на глаза и в рот, босые ноги давно замерзли. Анна старалась идти, полагаясь на "истинное видение", но постоянно спотыкалась. Нельзя брать с собой палочку. Просящая должна быть беззащитной. — Кажется, здесь, — тихий шепот уносит ветер, где-то позади в подвале одного из домов на холодном камне алтаря лежит ее сын. Если все получится, он проснется магом и следующей осенью поедет в школу магии и волшебства Хогвартс. София позаботится о младшем брате, Джеррисон наконец-то станет свободным от навязанного брака. Большая сумка, что оттягивала плечо, упала на землю. Пора начать приготовления. — Хоть бы ничего не забыть. *** Пробуждение было болезненным. Голова раскалывалась, казалось, что к шраму прикладывали раскаленный прут, от зловонного запаха Хвоста резало глаза и тошнило. — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! Питер по своей сути был грязным трусом, с отменным чувством самосохранения, и верен был, лишь пока видит выгоду, но сейчас ее сложно найти. Маг стоял в нескольких шагах от пленника. Земля под ногами Невилла расступилась, и тоненькая струйка праха поднялась в воздух и медленно поплыла в сторону котла. Лонгботтом попытался дотянутся до шеи или хотя бы ноги подонка, но добился лишь того, что веревки больно впились в запястья. — Давай же, — тихое шипение, пленник так и не понял чье: его самого, лорда в свертке или замершей недалеко змеи. Питер всхлипнул, и странно глядя на Невилла, достал из полы плаща кинжал. — П-плоть… слуги… отданная д-добровольно… оживи… своего… хозяина! Вытянул перед собой правую руку, ту, на которой нет пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Грифиндорец мгновенно понял, что сейчас будет, и успел зажмуриться. Но уши-то он не мог зажать и невольно услыхал безумный вопль, пронзивший его сердце, как будто Хвост ударил кинжалом и его. Послышался всплеск. Даже сквозь закрытые веки парень увидел, как зелье меняет цвет на багровый. — К-кровь недруга… взятая насильно… воскреси… своего врага! Невилл широко распахнул глаза и стал вырываться с новой силой, но веревки лишь еще сильнее впились в нежную кожу. Питер с опаской приближался к пленнику, баюкая обрубок руки и поскуливая от боли. — Только попробуй! — говорят, если загнать волка в угол — он станет рычать. Невилл сам себе казался сейчас таким зверем, он вытянулся вперед, насколько было возможно, и клацнул зубами. Питер споткнулся, глаза парня стали на миг другого цвета. В рану попал маленький камушек, мужчина взвыл и с большей скоростью поспешил. Блеснула сталь, грифиндорец вновь малодушно зажмурил глаза в ожидании расправы. Секунда, вторая, третья. Ожидание стало невыносимым и сначала он открыл левый глаз, а потом и правый. Тишину разбил почти девчачий визг. На Невилла Лонгботтома с искренним любопытством смотрели алые с вертикальным зрачком глаза. — Хм, — длинные паучьи пальцы, обтянутые серой кожей потерли то, что должно было быть подбородком. — Хвост, — привычное шипение, — одень меня. Наш мальчик смущен. И да, подай мне свою руку. — Бл-лагодарю милорд, вы так добры... — Питер ползет к своему хозяину, и Лонгботтом едва сдерживает гримасу презрения. — Другую, слуга. — Н-но вы же обещали. — Я сколько раз обещал тебя убить? Ты должен быть мне благодарен. — Я счастлив, — бормочет Хвост, Невилл все же кривится от такого лизоблюдства, — и благодарен. — Что, не нравлюсь? Смотри же, во что я превратился по твоей милости. Для наглядности, маг оттолкнул Хвоста с мантией и покрутился перед пленником, согнул по очереди руки и даже помахал с издевательской улыбкой, рот его больше напоминал узкую щель, но зубы были острыми даже на вид, а еще смущали два клыка. — Мил-лорд, вы можете простыть. *** Из далека был слышен визг, Анна вздрогнула и уже было сделала шаг назад, но перед глазами вновь появился ее сынок и недовольный супруг. — Это не мое дело. Еще раз перепроверив все приготовления, женщина встала на колени, начала ритуал, что должен изменить многое в ее жизни. Гортанные звуки были непривычны и давались тяжело, со стороны, пожалуй, это больше напоминало рычание какого-то невиданного зверя. Анна не видела, но природа замерла, тени на деревьях удлинились, а луна испуганно спряталась за облако. *** — И как этот слабак смог меня победить? — Темный Лорд с удивление рассматривал вновь потерявшего сознание подростка. — Я же просто прикоснулся к нему. Нет, ему конечно пятнадцать, но нельзя же быть таким неженкой. Ну да ладно, —взмах палочкой и в небесах загорается Черная Метка. — Возможно, все дело в его матери? Она из Отдела Тайн, — Хвост, что всерьез задумался над словами хозяина, наконец-то поймал вечно улетающую мысль, — да и бабка его, говорят запрещенным балуется. — Это был риторический вопрос, идиот. Заткнись и жди. Теперь мы поглядим на тех, кто остался верен мне. Дай свою руку. — О! Милорд, я так благодарен. — Идиот, теперь я буду звать тебя лишь так. Протяну другую руку, — расстроенный Хвост смотрит, как длинный палец касается метки на левом предплечье, тело мага выгибается в судороге, он повторяет слова сказанные господином, что сейчас раздаются в головах сотен последователей темного мага: — Приглашаю вас на прием, господа Пожиратели. Ожидают вас на милом кладбище в Литтл-Хэндингтон. Вы нас заметите. Питер падает на землю без сознания. Кажется, он постарел на десяток лет за этот вечер. Волан-де-Морт задумчиво крутит палочку в руках. Скучно и поговорить не с кем. Взмах и Невилл приходит в себя. — Где это я? *** — Кость предка, взятая насильно, — слева ложится испачканная в земле кость, — призови сильнейшего в роду. — Плоть просящей, — тихий вскрик на землю, справа от женщины падает прядь русых волос, — призови сильнейшего в роду. — Кровь рода, — три капли крови перед ней, — защити тело и душу просящей, призови для разговора сильнейшего. — Дар рода, — аккуратно, стараясь не задеть ничего, Анна кладет зарезанного зайца, — плата. Был слышен лишь стук сердца женщины. Анне впервые за много лет стало так страшно, что захотелось в церковь. Кажется, она услышала чей-то вздох, едва не упав, медленно повернулась и мгновенно зажала рот рукой. О таком в инструкции, данной дедушке не было. Куда она влезла? Может, мама и не была так уж не права, запрещая даже вспоминать о дедушке? А папа был прав, запрещая учится дочери? Прав он: "Женщине вредно много знать". — Что правда, то правда, девочка, вы созданы лишь для одного и это не разговоры. Зачем звала? *** — Послушать только, как я тут рассказываю историю моей семьи… — тихо заметил он. — Похоже, я становлюсь сентиментальным… Смотри! Вот возвращается моя настоящая семья… Внезапно ночную тишину нарушил шорох развевающихся мантий. Среди могил, под огромным тисом, везде, где была тень, возникали фигуры волшебников. Все они были в масках, на головах у них были капюшоны. Один за другим они двигались к ним… медленно, осторожно, как будто не веря своим глазам. Волан-де-Морт молча стоял посреди кладбища и глядел на них. — Хозяин, хозяин — пронесся шепот волшебников. Один за другим они падали на колени, преклоняясь перед сильнейшим. Невилл с удивлением смотрел, как гордые и надменные маги, чьи речи о чистой крови так громко звучали, падали на колени. И перед кем? Его отец — магл! Вот уж действительно теория о господах и рабах, что звучала так пошло у Финнигана, может оказаться правдой. Они просто мазохисты. — Добро пожаловать, Пожиратели смерти, — тихий шепот, почти шипение, был удивительно слышен каждому, — Тринадцать лет… прошло тринадцать лет со дня нашей последней встречи. И все же вы ответили на мой зов будто это было вчера… значит, нас всех по-прежнему объединяет Черная Метка? Или нет? Он снова запрокинул к небу свое ужасное лицо и с шумом втянул воздух. Его щелочки-ноздри раздулись. — Я чую вину, — произнес он. — Воздух насквозь провонял виной. Стоящие в кругу снова вздрогнули: каждый как будто пытался и не смел сделать шаг назад. Но Лорд, видя эти порывы, лишь тонко улыбнулся, показывая клыки, и вновь заговорил. Говорить он любил и умел, играл голосом, интонациями, жонглировал словами и смыслом, добиваясь нужного эффекта. Невилл слушал внимательно и понял: ничто больше не будет, как прежде. Сегодня, мир мальчика-что-выжил перевернулся и Темный Лорд сыграл в этом большую роль. Сегодня мальчик вырос и у него появились вопросы, на которые очень любопытно услышать ответы. *** Анна постаралась незаметно поменять позу. На твердой земле сидеть неудобно, ноги затекли и болит спина, она же не девочка уже. Предок оказался очень разговорчивым и никак не мог замолчать. Она уже готова была бросить все и уйти в теплую постель к вечно-недовольному мужу, но перед глазами постоянно появлялось счастливое лицо сына, когда он получит долгожданное письмо из Хогвартса. — Нет, ты представляешь, эти стервы посмели попытаться убить меня! И это в благодарность. Да если бы не я... — он пролетел сквозь Анну и она чуть не получила сердечный приступ от страха и боли, крик привычно был подавлен кулаком во рту. Интересно, а сын сможет когда-то оценить жертвы матери? Или Джером вырастет одним из тех детей, что всегда упрекают мать и кричат, что не просили таких жертв и вообще: "Лучше бы завела тогда кошку, а не ребенка!"? Это покажет лишь время. А пока... — Да как они посмели? — Анна участливо качает головой и вновь возвращает кулак в рот. Трудно привыкнуть к взгляду бездны. *** Невилл уже порядком устал слушать пафосную речь Лорда и начал засыпать, эта страсть к театральным поступкам начала надоедать. Если упереться головой под определенным углом, то и боль становится меньше. Как же он устал жить, горькая усмешка искривила губы: ноет словно старик. Но ведь правда. Всю жизнь бабка ведет свою игру, обучая лицедейству, директор сверкает очками-половинками и лишь обещает, но не говорит, верные камрады требуют подвигов во славу родителей и Годрика. А никто не задумывался, что его родители хотели бы просто счастья единственному сыну. Ему бы обычное детство, а не сомнительные свидания на кладбище. — Тебя учили драться на дуэли, Невилл Лонгботтом? — Твою ж мать! — послышалось из толпы. Если бы подросток мог — выразился бы лучше, он с неверием смотрел на человекоподобное существо. — Серьезно? Мне пятнадцать, а ты учился с моей бабушкой. Где твоя гордость, Лорд Судеб? — нет, директор Дамблдор был не прав. Невиллу самое место на Грифиндоре. Только там сперва говорят, а думают позже. — Это будет уроком тебе, глупый мальчишка! Поклонись. Перед началом дуэли оппоненты должны поклонится, думаю, — Волан-де-Морт усмехнулся, кривая линия на таком лице выглядела откровенно жутко, наверное, он вернулся мыслями в молодость, иначе бы не махнул головой, словно отбрасывая длинную челку и не встряхнул левой рукой, словно поправил часы, — Дамблдор был бы счастлив за наличие манер у карманного героя, — послышались приглушенные смешки, раздосадованный Лорд провел рукой по голому черепу и рявкнул: — Поклон! Невилл почувствовал, как его позвоночник против воли согнулся. Поклон получился корявым, и за такое издевательство бабушка выпорола бы, но Стальной Августы здесь нет. — Очень хорошо, — шепчет Волан-де-Морт, — теперь встань ко мне лицом... Ты же мужчина, будущий лорд. Ну же, выпрями спину и взгляни мне в глаза. Взгляни смерти в глаза. Твой отец умер именно так, — Невилл мимо воли заглядывает в багровые глаза, — Да начнется же дуэль. — Экспе...— Начал Невилл, но не успел договорить, Лорд лениво взмахнул палочкой и подросток отлетел, ударившись о надгробие. — Точное попадание, — еще один взмах, почти ласково, — Круцио. Громкий крик раздался над кладбищем, никто не заметил, как несколько Пожирателей отвернулись, не желая наблюдать избиение младенца. *** Крик. Анна испуганно оглянулась, но осталась на месте. Призрак, или что это может быть, повернул голову в сторону, женщина едва не передернулась — голова была отделена от туловища и двигалась сама по себе. — Любопытненько. Знаешь, потомок моя, скучно с тобой. Вон там гораздо интересней. Такие эманации, — он погладил себя по животу, и кажется облизнулся, но трудно сказать по затылку. — Пойду я от тебя. — Н-но как? Ты в моей власти. — Безмозглая, как и все бабы. Ты забыла поставить ограничители. Так что будь благодарна, что не вселился в тебя. — А как же Джером? — Сына твой? Вот дура. Зря только время потратил на разговоры с такой безнадежно глупой особью женского рода. Твоему сыночку сейчас хорошо, только поседеет рано. Твой дед его следующим хранителем знаний рода делает. А здесь ты со мной поболтать, чтобы не мешалась под ногами. — То есть как? — Со свечами, завываниями, отмороженными почками сына и смертью твоего деда. Прощай, и не попадайся мне больше, — призрак грозит пальцем и хмурится, — иначе поглощу душонку, не посмотрю, что мать хранителя знаний рода. Эх, где же ты, Ровена, единственная умная женщина. Если бы Анна не так сильно замерзла, она бы что-то бросила вслед придурошному предку — столько времени слушать его напыщенную речь о том, что у женщин предназначение одно или о его Ордене Пяти. Плевать, что он прямой наследник, назначенный Генрихом-Мертворожденным. Плевать, что он сильный маг — он мертв несколько сотен лет. Не важно, что даже призраком, или чем еще там, пугает настолько, что поджилки трясутся. Этот шовинист проклятый достал своими россказнями о похождениях и рассуждениями о тупоголовости женщин. *** — Мы тут не в прятки играем, Невилл, — тихий, холодный голос Волан-де-Морта звучал совсем рядом. — От меня не спрячешься. Может, ты устал от нашей дуэли? Может, ты хочешь, чтобы я закончил ее сейчас? Тогда выходи, будь мужчиной… встреть смерть достойно ... это будет быстро… и может быть даже не больно… я не знаю… я никогда не умирал… Невилл скорчился за могильным камнем и думал о том, что ему конец. Надежды не было… помощи ждать неоткуда. Шаги Волан-де-Морта раздавались все ближе, и Невилл понял: страха больше нет. Он не умрет, сжавшись в комочек, как ребенок, играющий в прятки; он не умрет на коленях у ног Волан-де-Морта… он умрет, гордо выпрямившись, как его отец, и пытаясь защититься, даже если это невозможно… Не дожидаясь, пока Волан-де-Морт высунет свое змеиное лицо из-за памятника, Невилл поднялся, крепко схватил волшебную палочку и, держа ее перед собой, бросился навстречу Волан-де-Морту. Тот был к этому готов, и два выкрика: «Экспеллиармус!» и «Авада Кедавра!» слились в едино. Они не могли шевельнутся, золотой луч, толстый, словно канат, соединил их палочки. "Сестра этой палочки, Невилл Лонгботтом, творила великие вещи. Страшные, но великие". — говорит старик Олливандер, вручай одиннадцатилетнему мальчику палочку. "В семье все едины, Невилл. Никто не может пойти против воли другого. Я не смогу тебя убить, как мне порой не хочется применить к твоей пустой голове непростительное. Парадоксально, но семейные узы самые крепкие". — Августа Лонгботтом закуривает трубку и обдает дымом сидящего напротив внука. Никто не заметил, как из ниоткуда появился призрак и прошептал: "Ну надо же. Приори Инкантентем. Любопытненько". Тем временем, от золотого луча отделилось еще несколько. Они оплетали дуэлянтов, словно заключали в кокон. Пожиратели смерти бегали вокруг, пытались применять разные проклятья — все без толку, кокон лишь поднимался ввысь. — Ты знаешь, что это? — кричит Невилл, не менее удивленный Лорд отрицательно качает головой. — Давай попробуем какое-то заклятье? — Ты у меня спрашиваешь? Мне пятнадцать, я вообще кроме обезоруживающего не должен ничего знать из атакующей магии. — Непростительные же вроде на четвертом курсе? — Наш препод, — парень морщится, — был из либералов. Мы учили о красных колпаках, а когда заменял Снейп — о вурдулаках и оборотнях. — Пи-ц. Как вы вообще экзамены сдавать будете? Кого эта школа выпустит? — Не находишь, что для психа-убийцы ты слишком озабочен вопросом образования? Мы же противники, — искренне удивляется Невилл, Лорд отмахивается свободной рукой. — Это мои будущие кадры. — Волан-де-Морт внимательно рассматривал золотой "канат", на нем начали появляться какие-то узлы. — Капец нам, — шепчет Невилл и с усилием воли пытается как-то загипнотизировать их, чтобы они шли в сторону Лорда. — Ты что делаешь, идиот?— он кричит, с расширенными от удивления глазами. — Вам помогаю, милорд! — доносится снизу, Невилл прыснул — так смешно сейчас Лорд выглядел. — Не ты, идиот. Другой, — взгляд на подростка, — Придурок, чё творишь? От узлов стали отелятся тени, приобретая очертания людей: молодых и старых, Невилл с удивление стал узнавать некоторые лица, парень с замиранием сердца искал родителей, но видимо, они пока не пришли, появлялись все новые и новые тени, новые и новые лица. — Нет! — кричит подросток, когда одна тень начинает обретать знакомые по старым фото очертания, — Не могу! Резкий взмах палочкой вверх, связь разорвана, а сам Невилл падает на землю рядом с кубком и телом Седрика Диггори. Грифиндорец на мгновение замер, показалось, что Седрик дышит. — Поймайте мальчишку! — Бомбарда Максима! — кричит Невилл и указывает в сторону бегущих Пожирателей. Раздался взрыв. Когда все улеглось, Невилла Лонгботтома с Седриком Диггори не было. — Он умеет эффектно уходить. Весь в отца. Уй!— набалдашник в форме змеиной головы больно ударил по голове высокого мага в мантии с капюшоном. — Заткнись МакНейр, — шепчет Малфой, — как Лорду сказать, что его ручная игрушка для битья убежала? Я не хочу придумывать бредовые планы по выманиванию ненужного мальчишки. — Повтори, мой с-с-скользкий друг, что ты там не хочеш-ш-шь? Люциус тяжело вздохнул. Так глупо попасться.Стало очень страшно, особенно, когда Лорд начал что-то нашептывать огромной анаконде, что ластилась к Лорду. Хочешь жить — умей вертеться. — Что Вы, господин, просто мне кажется, что ...