Исток (ранее Оуробор)

Норны, мойры, парки... * У судьбы три лица, три тела, три души, но одно сознание. Всегда было триединство. Августа Лонгботтом всегда перед началом нового учебного года внука совершала странный ритуал и приносила символические жертвы норнам. Немного: зерно и травы. Невилл смеялся над таким суеверием, но старуха упрямо делала подношения сама и заставляла внука. — Урд, Верниди, Скульд, — шептал Невилл, широко улыбаясь. Он выжил и вернулся. — Раньше, сейчас, будет. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, мягкая трава охлаждала щеки, Невилл лежал, не двигаясь, и пытался восстановить дыхание. Вокруг шумели люди, их гомон казался сейчас чем-то далеким и совершенно ненужным. Земля кружилась, в голове поселилась странная легкость, а еще тошнило. Подросток попытался сосредоточится на маленьком камушке, что упирался в нежную кожу виска, гладкой ручке кубка в левой руке и чуть теплой, твердой руке Седрика. Сейчас у его вселенной было три вершины: боль в виске, сжатая до судорог левая рука и ... — Седрик! — сквозь толпу невероятным образом пробирается Чжоу и падает на колени, она что-то быстро говорит, но не понять что, девушка постоянно переходит с английского на родной и обратно. Водоворот звуков оглушал, и Невилл просто попытался отстранится. Двигаться совершенно не хотелось, да и не мог он, если честно. Тело просто отказывалось двигаться, единственное, что смог сделать — перевернутся рывком на спину. Звезды такие красивые, если выбрать и смотреть на одну — тошнит не так сильно. Ленивый взгляд опустился на трибуны, легкая улыбка на губах — там люди похожи на маленькие фигурки, такие были у Невилла в девять лет. Целый батальон оловянных солдатиков, помнится, он еще не мог ими управлять и они постоянно шумели, и не знали куда податься, и постоянно сбегали кто куда. Они принадлежали еще его деду. — Невилл! Невилл! — парень повернул голову и попытался встать, мир закружился с новой силой, стало темнее, вибрация земли стала отчетливее. Вокруг собралось еще больше народа, и все хотели узнать подробности испытания из первых рук. Лонгботтому стало страшно: а вдруг вся эта толпа раздавит его? — Профессор? — Невилл прижал кубок еще крепче и потянул к себе руку Седрика. — Мальчик мой, что случилось? — Что случилось? — эхом шепчет грифиндорец, прикрывает на миг глаза и широко распахивает, — ОН ВЕРНУЛСЯ! Волан-де-Морт вернулся! На секунду, что, казалось, длилась вечность, все замерли и загомонили с новой силой: новость со скоростью света передавалась из уст в уста. Спустя почти четыре минуты каждый знал: случилось нечто страшное, и метка на чемпионате была лишь предзнаменованием. — Что происходит? — над Невиллом показалось побелевшее от испуга лицо Фаджа. — Мерлин великий! Диггори... Он... — министр неуверенно закусил губу, боясь сказать очевидное... холодное, твердое тело молодого парня с посиневшими губами не может быть живым. Это не было произнесено, но новость уже достигла каждого. Чемпион Хогвартса, истинный чемпион, — мертв. Секунду спустя над толпой раздался крик. — Нет! Мы же хотели после выпуска поженится! — Чжоу подняла голову к ночному небу и заплакала еще горше. В китаянку попала золотая вспышка и она обмякла. Грузная мадам Помфри словно ледокол проходила сквозь толпу. За ней бежала невысокая девушка с чемоданчиком. Профессиональный взмах палочки и девушка горизонтально воспаряет над землей. Второй — над телом хаффелпафца появилась дымка голубого цвета и испарилась. Третий — Диггори воспаряет рядом с Чанг. Женщина делает шаг по направлению к школе и, не оборачиваясь, бросает: — Жив он, только в коме. Корделия, — девушка с готовностью кивает и делает шаг вперед, — Диагностика, первая полевая помощь. Отрабатывай. — Да, мадам. — вновь кивает и поправляет чепчик, взмах палочки, — вывих правой ноги, сотрясение мозга, многочисленные гематомы и царапины. — Молодец, Корделия. Лечение? — Вправить ногу, дать зелье восстановления. — Дерзай. А я пойду. — Да, мадам, — девушка смотрит вслед школьному колдомедику и резко опускается на колени перед младшим чемпионом Хогвартса, — Приступим. Невилл привычно проглотил выкрик, когда молодая практикантка забыла наложить обезболивающее заклинание, Корделия заметила, как ее невольный пациент дернулся и закрыл глаза. Девушка нежно гладит Невилла по руке и шепчет слова извинения. Она не хотела, просто она испугалась, просто волнение... Все оказывается в жизни так просто. Голос Корделии напоминал тихое журчание ручейка и действовал так же усыпляющие. Падая в дрему, Невилл видел лишь синие глаза, что так похожи на ночное небо. Там так же сияют звезды. Он летит сквозь вселенную и вот-вот познает тайну бытия. — Я не закончила! — громкое восклицание впивается в голову раскаленными гвоздями, снова начинает болеть шрам. Мир побелел от боли. Лучше закрыть глаза и вновь увидеть звезды. — Да какая разница, — Невилл почувствовал, как его куда-то тянут. — Ему же хуже будет! Лечение, нельзя прерывать лечение! — ее голос напоминает журчание? Чушь. Это отвратительный визг гиены. Грифиндорец готов бежать за этим человеком, хоть бы больше не слышать этот отвратительный голос. — Не будет. Ты сама скорее его покалечишь! Цок, цок, цок. Это Грозный глаз Грюм. Невилл подался вперед, очень неудобно, когда тащут за воротник. — Как ты выжил? — Кубок — это портал. Сперва появился Хвост, он принес Лорда, хотя тогда это был лишь комок шипения и наглости, так говорил Седрик, потом Хвост возродил лорда. — Как это произошло? Невилл приоткрыл глаза, когда услышал скрип открываемой двери. Это был какой-то пустой класс: на стенах висели непонятные таблицы и формулы, огромная черная доска, где была написана вчерашняя дата. — Сядь! Расскажи мне о том, как Темный Лорд поприветствовал гостей, — голос мужчины подрагивал от нетерпения, в неровном свете Грюм показался моложе, Невилл тряхнул головой, мир вновь начал кружится, к горлу подступает тошнота и с ней все тяжелее бороться. — Гостей? — тупо переспросил подросток, невольно отмечая странную оговорку, обычно его звали: "Тот-Кого-Нельзя-Называть" или "Сам-Знаешь-Кто", лишь некоторые храбрецы осмеливались называть зло по имени, для последователей он оставался и будет оставаться... — Да! Расскажи, как Темный Лорд созвал Пожирателей и как расправлялся с предателями, как награждал преданных соратников и последователей. Я должен знать, что ... От поразившей сознания мысли даже мир стал ярче. Как никто раньше не замечал этих оговорок, а ведь это бывало и раньше. Профессор и раньше отличался тем, что говорил о этом маньяке с поразительной учтивостью, но тогда это можно было списать на эфемерное уважение к врагам. Но теперь... Невилл с удивлением рассматривал, как медленно, словно нехотя, меняется внешность мракоборца. В голове всплыла недавняя лекция о оборотном зелье... О частоте его применения. Любопытно, а сколько грязных секретов хранит в своей голове этот мрачный властелин подземелья? Медленно, чтобы распалившийся неизвестно кто не заметил, достать палочку было бы невозможно, если бы лже-Грюм посмотрел на подростка. Невилл мысленно перебирал школьную программу пятого курса и понимал: надо палится. Бабушка по головке не погладит, но с другой стороны — не будет в восторге от посещения похорон единственного здорового мужчины в роду. И плевать, что старая ведьма часто грозилась лично учить внука за нерасторопность и излишнюю любовь к ближним. Стук. Глаз упал и покатился прямо под ноги залетевшего в аудитория Снейпа. — Барти? — никто и никогда не видал профессора зельеварения в таком шоке, разве что в раннем детстве, но свидетелей уже нет в живых. — Змееныш? — хохотнул тот и неуловимым движением скользнул за Лонгботтома, — Упс, увлекся, — Невилл был уверен, что Пожиратель пожал плечами, — а ты-то почему не сказал, что действие закончилось? Легкий упрек, гриффиндорец почти смутился и опустил взгляд на испачканные грязью ботинки. Отчего-то вспомнились нравоучения бабушки о том, каким должен быть истинный наследник рода. И почему, когда острие палочки упирается в шею, а в затылок дышит тот, кто принесет смерть, вспоминаешь всякую чушь? А еще слышен бешеный стук сердца и весь мир пульсирует в такт. — Отпусти мальчишку, Барти. Осторожно, крадучись, Снейп обходил мужчину, но тот поворачивался, загораживаясь заложником. — Нет, Снейпи, — Невилл чувствует улыбку, — раз наш геройчик не хочет рассказать о новом пришествии нашего Лорда... Расскажи тогда ты, его верный зельевар и просто поклонник. — Ты сошел с ума, — на выдохе. Невилл даже забыл о смерти. Неужели Рон был прав? Северус Снейп был пожирателем смерти. Похож. Не зря подозревали на первом курсе. Мрачный, желчный, некрасивый, почти страшный, неухоженный и всегда в черном. Чем не адепт зла? Цепкий взгляд учителя, кажется проникал в душу, подросток понимал — этот секрет ему не отпустят. Тайна, цена которой — жизнь, сегодня, похоже, стоит с ней прощаться. А она, надо признать, насыщена событиями. Даже если вспоминать лишь о школе. Встреча с Волан-де-Мортом на первом курсе, на втором курсе один слизеринец провозгласил себя новым Темным Лордом, потом была встреча с василиском на третьем, догонялки с оборотнем на четвертом... Пятый курс порадовал участием в турнире, уже полюбившимися догонялками, но на этот раз с драконом, потом поиски клада на дне озерном, участие в воскрешающем ритуале, дуэль, побег, встреча с Пожирателем Смерти, даже двумя... Да он просто Джонни-пончик*. Просто в этот раз не убежит. Невиллу стало смешно, улыбка мимо воли появилась на его губах. — Я от Вол-де-Морта ушел, от Василиска убежал, оборотень не поймал, и дракон не смог сожрать! — подросток хохотал до слез, не обращая внимания на палочку у горла и ещё одну, направленную ненавистный преподавателем зельеварения в голову, — и с дуэли убежал! *** Анна лежала в холодной постели и думала. От сего непривычного в последние года действия разболелась голова. — Прекрати, — тихий приказ, от которого женщина дернулась и уронила зеркальце. — Что именно? — удивительно, как красиво рассыпались осколки по темному ковру. Словно алмазы на темном бархате, или ртуть, а если суметь разглядеть отражения, — окна в иные миры. Анне так сильно захотелось найти портал в другое измерение, о таких ей рассказывал дед в раннем детстве, они мечтали вместе уйти из этого. Старик обещал передать все знания ей, но отдал Джерому. Его глаза... — Надеяться, — Джеррисон попытался взять жену за руку, но она дернулась, все еще не привыкла, — Нам нужен наследник. Мальчик. — удивленный взгляд Анны, — Маг. Желательно сильный. — Et spiritum fidei robur***. Пора бы запомнить. — Я тоже знаю латынь. Незачем разбрасываться громкими словами. — Дай мне время, — отстранено шепчет Анна, утомленно прикрывая глаза, этот взгляд ей знаком. Она уже такое видела, но вот когда и где? — Опять! — женщина едва вздрогнула от громкого звука, опрокинулся торшер, — Сколько? — Лето. Этой осенью наш мальчик поедет в Хогвартс. Наследником будет. — Дура! Он не маг! Думаешь, мне с тобой хорошо? На звук падения прикроватной тумбы она не отреагировала. Анна все никак не могла вспомнить, где видела этот странный усталый наполненный знаниями взгляд. Дед сделал Джерома магом. Жалко, что сам умер, но старость. Жизнь и так была милосердна, а смерть непозволительно забывчива. Джером поедет в Хогвартс, она получит развод — наследник получен. На губах появилась улыбка и мгновенно померкла. Она пораженно раскрыла глаза. — Нет. Наследницей сделаешь Софию Аделаиду. Развод нужно оформить как можно скорее. — Что? *** Гера Поттер удивленно рассматривала, как Невилла Лонгботтама заносят в больничное Крыло и ставят у его кровати ширму. Этой ночью слишком много больных. Сначала невменяемый Крам, потом Делакур, позже был Седрик, которого прямым рейсом отправили в Больницу Святого Мунго, Чжоу Чанг просто уложили спать, предварительно накачав зельями, теперь неубиваемый Невилл. Гера усиленно притворялась спящей и даже немного уснула. Иначе не объяснить, как она пропустила приход новых гостей. — Невилл, тебе лучше? — директор Дамблдор поправил одеяло девушке, проверяя, спит ли она, Гера даже задержала дыхание. Тихий шелест мантии при ходьбе и странный цокот по каменному полу. Девушка обратилась в слух. — Профессор? — обычно звонкий голос стал хриплым и казался каким-то надломленным. — Да, мальчик мой. Директор говорил странными, с незнакомыми ранее интонациями, как с любимым внуком или денежным кошельком. Дядя Вернон так говорил лишь с сыном и с возможными инвесторами. Ласково, мягко, почти нежно. Гера никогда раньше не видела профессора Дамблдора таким. "Да"— лицо девушки исказила невидимая никем усмешка, — "Все для золотого мальчика" — Барти Крауч отправлен в Азкабан? — Невилл, — тяжелый вздох усталого атланта, — все намного сложнее. Лучше смотри, кого я к тебе привел! Он давно рвался к тебе и, признаюсь честно, едва не погрыз мою подушку, — раздался бодрый гав. Тихий цокот, у Геры сперло дыхание, кажется, она поняла о ком идет речь. Если дышать через раз, может, пронесет. У нее аллергия на собак. Хоть бы эта псина не захотела подойти к кровати. — Сириус? Как ты здесь? — Все отлично, ребенок! Молодец! Хорошо отжег на Турнире. Не дыша, Гера повернулась на бок, замерла, когда предательски скрипнула кровать. Закончив движение, она стала подглядывать в маленькую щелочку. Видно было мало, но очень повезло, что ширма была с другой стороны. Высокий Дамблдор был в лиловой мантии, расшитой звездами, но в свете свечей она казалась фиолетовой, а вышивка мерцала. На кровать присел мужчина в черном костюме, Гера отметила лишь излишнюю худобу, хорошую осанку и хвост — большего на разобрать, Невилл рассеянно улыбался, его глаза таинственно мерцали. "Как звезды," — отметила про себя Гера. — Сам-то как? Давно не виделись! — крепкое рукопожатие, на пальце мужчины блеснул перстень, а в огне свечей стал заметен герб на отвороте сюртука. — Сириус Блек — все еще в розыске! — в голосе отчетливо слышались гордость и насмешка, — Все еще неуловим! — Не здесь, — мягко вмешивается директор, подросток морщится, а гость лишь пожимает плечами и бросает взгляд на спящую Чжоу-Чанг и Геру. Пауза затянулась, Дамблдор отвернулся направил взгляд в окно, Блек постоянно порывался что-то сказать, сделать, постоянно мял руки и вертел головой, Невилл же смотрел на директора. Гера внимательно рассматривала беглого преступника. Нет, не так выглядят те, кто в бегах. Какое же все продажное! — Может, тебе что-то интересно? Поверь, лучше спросить и узнать ответ, нежели мучатся неизвестностью. Это вредно для желудка. Ох, сколько великих магов не смогли спокойно творить из-за язвы. Я, признаться, один из таких. Ем по часам и постоянно на диете. — Профессор, почему вы не разоблачили Крауча? — Невилл, мальчик мой, — директор не обернулся, его плечи опустились, — всем свойственны ошибки — иначе мы не были бы людьми. Барти был очень талантливым ребенком, участвовал в театральном кружку профессора Флитвика, его пародии были феноменальными, — Гере показалось, что она слышала восхищение в голосе директора, — Он был сыном министерского служащего, да еще какого! Барти Крауч-старший был звездой и мечтал о династии. Аластор Грюм был наставником его единственного сына. Так что... — Нет ничего удивительного, что его никто не узнал, — продолжил Невилл, Сириус кивнул головой, соглашаясь. Комнату вновь поглотила тишина. Блек несколько раз порывался что-то сказать, но замирал, не проронив ни звука. — Расскажи, — наконец-то решился беглый преступник. — И ты Брут! — в притворном расстройстве бормочет Невилл, — Ну, в общем, слушай внимательно, главное, не перебивай. Он сделал глубокий вдох и начал свой рассказ. Он говорил, и картины пережитого вставали перед его глазами: он видел искрящуюся поверхность зелья, оживившего Волан-де-Морта; видел, как появляются среди могил Пожиратели смерти; видел тело Седрика на земле рядом с Кубком; участвовал в дуэли с Лордом. Вновь переживал облегчение от спасения, от того, что Седрик жив, потом прощался с жизнью, когда Пожиратель Смерти приставил палочку к его горлу. Гера все это слушала, не дыша, боясь пошевелится или хоть как-то проявить себя. Знания таких тайн не прощают. Нет, не убьют, но не зря же слизеринцы в кулуарах сплетничают о любви директора к разным клятвам и манипуляциях с сознанием. Великому магу прощали и не такое. Сириус постоянно издавал возмущенные звуки, взлетал с постели и присаживался обратно, грозил непонятно кому кулаком. Директор внимательно слушал, хотя точно не сказать, стоял-то он спиной ко всем, лишь в отражении на стекле мерцали бирюзой глаза. — Так тебя теперь звать Джонни-пончик? — с мягкой насмешкой произносит директор, — Неплохо, но Невилл Логнботтом, Мальчик-который-выжил, мне импонирует больше. Да и звучит солиднее. Правда Сириус? Гера сама улыбнулась, а Сириус вообще засмеялся лающим смехом. — Пончик! Вот как теперь буду тебя звать! — Бродяга! — возмущенно восклицает Невилл, но потом тоже начинает смеяться, Гера и сама издает тихий смешок. — Да-да? — маска светского денди не удерживается, голубые газа вспыхивают смехом.— Чем могу быть полезен? — Ты же Блек. — Это очевидно из моего имени. — Он сказал, что благодаря мне его кровь станет сильнее и дарованная мамой защита будет и у него, — Невилл замолчал, рассматривая руки, — Он смог меня коснутся. — Раньше не мог? — Сириус порывисто кивнул сам себе, — Я посмотрю в библиотеке. Они смотрели друг на друга, и не заметили как удовлетворенно кивнул головой директор и как блеснули торжеством глаза. Гера еще раз моргнула. Показалось, плечи директора опустились еще ниже. — И еще, — неуверенно начал грифиндорец, но замолчал, — наши палочки... — Соединились? Дамблдор резко повернулся, отчего занавески резко всколыхнулись, сделал шаг вперед. Невилл неуверенно кивнул и бросил неуверенный взгляд на лежащую палочку. Остролист и перо феникса. Лонгботтом пытался заговорить, открывал и закрывал рот, но не мог вымолвить ни слова, пока не начал задыхаться. Директор мягко отстранил вскочившего на ноги Сириуса и присел на его место сам. — Приори Инкантатем, эффект обратного вызова, — шепот, от которого Блек замер и резко отошел к окну, сцепив руки за спиной. От него шли волны ярости, Гера почти чувствовала эмоции странного преступника, она сама мало что понимала, но отчего-то разделяла с ним эту непонятную злость. — Как вы допустил, чтобы их палочки были сестрами, — в заледеневшем голосе слышалась сталь, — он ребенок. Вы понимаете, что делаете, Альбус? — Это стало спасением Невилла. Скажи мне, сын рода Блек, что происходит с палочками-сестрами на поле боя? — директор с осуждением рассматривал спину гостя, — Позволь, отвечу сам. Они не могут сражаться. Но если такое происходит... Просто одна из палочек показывает, что использовал ее хозяин. Скажи-ка мне, сын рода Блек, какова была вероятность, что мальчик пятнадцати лет выстоит против мага, с которым я бы не смог легко справится? — Но все же... — вздох, — Это неправильно. Война — не место для детей. Надо иначе. — А как? Вот и я не знаю как это. У каждого своя правда. У тебя своя, у меня тоже, да даже у спящей на соседней кровати мисс Поттер есть своя правда. — Гера? — Сириус обернулся, сделал шаг вперед, замер, и с какой-то непонятной жадностью начал рассматривать кровати. Тихие шаги и едва различимый шорох мантии. Дамблдор рассматривает флакончик с зельем, понюхал, лизнул пробку. — Другая, — с насмешкой в голосе, — здесь, судя по всему, мисс Чжоу. Бедняжка так горевала по жениху, что у нее случился нервный срыв. — Ага, жених, — скептически фыркнул Невилл, Гера готова была поддержать его, все знали о том, как Чанг старалась женить на себе Диггори, даже родословную до седьмого колена нашла, сделала проверку у гоблинов и в больнице им. Св. Мунго. Гера услышала стук каблуков и неожиданно почувствовала, как ее гладят по голове. Это было непривычно и странно. Никто и никогда так не делал. Захотелось замурлыкать, как кошка, и потереться о руку. Поттер закрыла глаза и постаралась изобразить крепко спящую. — Как она? — А как может быть у сироты? — бросает неодобрительно Лонгботтом. — Живет у тети с дядей, носит обноски. Представляешь, первое время дергалась от резких звуков и боялась говорящих портретов. Носит только форму, МакГонагалл нарадоваться не может на ее дисциплинированность. Всегда зажата и учит все подряд. Старается оправдать память родителей. — Ее родители живы! — возмущенно кричит Сириус, Гера едва не выдала себя удивленным восклицанием. Теперь стали понятны странные взгляды однокурсников и преподавателей. Директор как-то незаметно попытался уйти. — А она об этом знает?— шипит Невилл, — Давно хотел сказать тебе это, Сириус. Но она свято верит в то, что ее родители погибли в какой-то катастрофе. — И никто не сказал? Директор! Как вы допустили такое? — Сириус, я уже давно не твой директор, — пожимает плечами Дамблдор, — А должен? Я считал, что Петуния ей все рассказала, а у девочки просто такая защита. Согласитесь, приятного мало. У Геры и так мало радостей. Кто любит чужих детей? Пускай это и дочь покойной сестры. — Я же присылал подарки, — убито шепчет Сириус. — Последние два года? — Невилл не скрывает скепсиса, — Скажу нечто новое, но приличные девочки не принимают подарки от незнакомцев. Послышался тихий вздох, Гера почувствовала как прогибается кровать, снова шаги. — Нам пора, Сириус. Я уверен, что мисс Поттер еще удивит нас всех. Все же и нам надо хоть иногда засыпать. А нет ничего более целительного, нежели сон. Гера уже не услышала как скрипнула дверь, как Сириус внезапно вспомнил, что не знает, на каком факультете его крестница. Невилл тоже этого не слышал, хотя смутно догадывался, что идеалисту Блеку будет трудно принять взрослую Поттер, ведь она совсем другая. Ведь стоит лишь вспомнить, где она живет. Девчонка почти магл, только с палочкой. Но кто виноват?