Исток (ранее Оуробор)

Шелест листвы возносился в небеса, но возвращался, едва столкнувшись со стеклянным потолком, аромат роз сладковатым отзвуком наполнял легкие. День уже уходит, а вечер пока не пришел, на окрашенном в лиловый цвет небе появилась первая заря. Это лето было необычайно жарким, и Невилл выучил беспалочковое охлаждающее заклинание буквально за неделю, теперь его ищут только в саду или теплице, где всегда прохлада. Да, все именно из-за жары, а попытки воссоздать дурманящие яблоки здесь совсем не причем. — Тинки, воды! Громовой голос отдался эхом в стеклянных стенах теплицы, Невилл отложил перчатки, промокнул лоб и с удивлением проследил взглядом за непонятно как залетевшей ласточкой. Сейчас бы мало кто узнал в нем наследника рода или вообще мага. Клетчатая рубашка с закатанными рукавами, просторные штаны, грязный фартук и шапочка. Хлопок и лопоухий домовик с поклоном оставляет после себя парящий поднос с графином и бокалом. Отпив немного, он оглянулся и вороватым движением опрокинул туда треть стандартного флакончика для зелий, а потом вылил все под корень усохшего деревца. — Раз, два, три, четыре, пять... — грифиндорец отсчитывал секунды по швейцарским часам и не обращал внимания на подкрадывающуюся лиану, ее листочки трепетали, а единственный цветок начал источать удушливый аромат. — Нелли, позже, — Невилл отмахнулся от лианы, на что она обиженно обернулась вокруг вазона и грустно повесила бледный цветок, — Ну-ну, не обижайся, малютка, — ласковое поглаживание, и она снова запахла, маг привычно одел маску на лицо. В прошлый раз он увидел родителей и покойного дедушку. Второй порки он просто не выдержит. — Тинки! Свет! По периметру начали загораться огни, особенно светло было возле вазона со стремительно разрастающимся деревцем, что пару мгновений назад больше походил на усохшую ветку, а еще пять дней назад это было два разных растения. Первыми появились почки, затем цветы, что примечательно, оранжевого цвета. Невилл сорвал парочку. Один, понюхал, растер и попробовал. Второй отложил в специальный контейнер. Подождал около тридцати секунд, сплюнул, а потом, нахмурившись, требовательно протянул раскрытую ладонь. Хлопок. В воздухе зависла общая тетрадь с пером, шелест страниц. на пустой таблице появились дата и номер записи. Цветы тем временем опали, на их место пришли плоды, а листья поменяли окрас на синий. — Зелье старение применимо для растений, только в разведенном виде и если растение можно считать условно разумным, — перо быстро начало записывать, — Пояснение: умение выбирать, а не инстинкт к поиску пропитания и размножения. Лапонька сожрала всех претендентов, оставив Нелли. Пометка: не пускать домовиков к Лапоньке. Кто-то из них парень. Далее. Цветы безопасны, окрас яркий. Оранжевый. Пометка: концентрация витаминного зелья влияет на вкус, на цвет и запах цветов влияет рацион. Пометка: запретить слушаться бабушку. Домовикам не место в теплице без меня. Назад, Нелли! Листва ворсистая, теплая и без запаха в вкуса. Плоды похожи на яблоки синего цвета. — Господин! Хлопок. Возле Невилла появился домовик в пиджачке, штанах и бабочке. Маг лишь отмахнулся, задумчиво рассматривая два яблока, что стремительно наливались и росли, деревце гнулось к низу. — Исчезни! — Господин, леди просила передать, что пришел дядя Элджи*. И если вы не придете... — Выпорет? — Господин, леди про.. — домовик странно выгнулся и заговорил чужим голосом, — Нет, не выпорет, слишком мягка с тобой. Просто я сожгу адским пламенем твой гербарий. Десять минут. Уже прошло три. Невилл тихо выругался. Дядя Элджи — истинный боевой маг и полный отморозок, с него станется использовать темную магию. Грифиндорец сорвал яблоко. — Журнал. Запись: Под влиянием человеческого тепла оно краснеет. Степень опасности плода — неизвестна. Требуется эксперимент. Тинки перенеси в покой наследника. Хлопок. Пронзительный крик птицы. Лиана Нелли довольно затрепетала листочками и ласково дотронулась до темнеющего яблока.

***

Гера Поттер всегда боялась темноты, именно поэтому дома спала всегда с ночником, а в Хогвартсе — клала фонарик на батарейках под подушку и ставила свечу на прикроватный столик. Но это дома. Сейчас же Вернон захотел мороженного, чтобы хоть как-то охладится в такую жару, Петуния на это лишь поджала губы и отправила Дадли проводить. На робкие замечания кровиночки был ответ: — Она девочка. Это было едва ли не проявление заботы. Гера впервые задумалась о том, что тетушка может беспокоится о ней, как о дочери сестры, да и просто человеке, "девочке". Странная опека началась еще на третьем курсе, год назад, когда по новостям крутили фото "серийного убийцы и просто морального урода" Сириуса Блека. Сбежавшего заключенного, что по непонятным причинам должен направляться в Лондон. В целом, она могла быть счастлива в этой семье. Стоило лишь придерживаться некоторых правил. Быть послушной. Всегда помогать тетушке, дядюшке, кузену. Молчать и слушать. Не пререкаться. Не повышать голос. Не вредничать. Этих "не" и "всегда" было около сотни, но главное: "Ни при каких условиях не позорить честное и гордое имя Дурслей! И никакой магии, вздорное дитя!" Вот именно поэтому, Гера Поттер сейчас идет по проулку в скромном, но милом платице, тихо отбивая ритм по тротуару маленькими каблучками и размахивая дамской сумочкой. Единственная привычка, от которой не смогла избавится Петуния Дурсль – взмахи правой руки при ходьбе. Дадли шел рядом и молча нес пакет с продуктами. Он просто забрал его из рук, под молчаливое одобрение продавца и умилительные вздохи соседок. "Ах, какой милый мальчик. Какая гармоничная пара!" И не важно, что девушка не поднимает взгляд, а у парня развлечение: охота на Алекса Витмана, грабеж десятилеток и поедание пирогов с печенью на скорость. А еще они родственники. — Расскажи что-то. Кузен редко разговаривал с Герой, раньше пытался задеть, но после разговора с Петунией за закрытой дверью — просто перестал замечать, стараясь молча исполнить обязанности юного джентельмена. — Что ? — она лениво повернула голову, впервые отметив, как вырос Дадли. Он теперь выше на голову и раза в два шире, а в бледно-голубых водянистых глазах появилась какая-то искра. — О своей школе для мутантов. Ты не хочешь ехать домой. — Ничего подобного, — Дадли насмешливо смотрит. — Поттер, ты не умеешь лгать. Уши краснеют. Так что там такого? Ты ведь дни в календаре отмечаешь. Гера смущенно поправила прическу и задумчиво прикусила губу. — Там иначе... Замок, что окрашивается в алые цвета при восходе и закате, а как он прекрасен ночью. Помню, влюбилась в Хогвартс, едва только увидев . Величественный, прекрасный охваченный огнями замок. А еще эти удивительные вымпелы, представляешь, как в тетушкиных романах... Девушка замолкла и остановилась. Слышны были лишь шелест кустов напротив и едва различимое хриплое дыхание, обычно так дышат псы. Гера передернула плечами и неосознанно дотронулась к скрытому широким браслету шраму. Память о встрече с вервольфом и лучшим другом отца — Римусом Люпином. Предупредительный Дадли набросил на ее плечи куртку. — Зачем? — Поттер, — обреченный вздох, — поздний вечер, холодно, ты замерзла. А снова слушать о мальчиках и девочках, парнях-девушках да мужчинах с женщинами — не хочу. — Да, тетушка может выесть мозг, прости, Дад. — Да ничего,— пожимает плечами, — Правда ведь. А ты чего так испугалась? Девушка вновь зябко передернула плечами и перевела взгляд на небо. Там, среди ярких звезд насмешливо улыбалась желтая луна. — Полнолуние, — тихий, испуганный шепот, совсем рядом хрустнула ветка. Гера Поттер, отличница, феминистка и просто грифиндоока сделала то, что никогда не совершала: цепко схватила кузена под локоть и крепко прижалась к нему. — Ты веришь в эту муть с оборотнями? — Это не муть, — хлестко, — Дадли, валим. — Эй. Я не дам тебя обидеть. — он вырвал руку. Видимо, сегодня особенный вечер невероятных поступков. Сын Вернона Дурсля и Петунии уже не Эванс наконец-то понял девушек, ну, или думал так. Впервые он применил знания от матушки и отца, хоть и в своем варианте. — Кто кого еще спасет. Ты помнишь, кто я? — Девушка, Поттер. Слабая, хрупкая и нежная, — Гера замерла, Дад спятил,— Ну так мама говорит, хотя я так и не понял, где у тебя хрупкость, как ударишь... Да и учишься в школе для мутантов. Но мама оторвет голову, если оставлю девочку в беде, да и гордость Дурслей будет уронена. Она выдохнула. Все нормально. А может и нет. Странно усмехнувшись, попросил не бить сильно и желательно дома, где из свидетелей будет лишь мама и телевизор. Гера лишь успела пискнуть, как оказалась в объятьях кузена. Рядом послышалось рычание. Теперь замер и Дадли, аккуратно разжал объятья и оглянулся в поисках ветки по-крепче. — Дадличка, миленький, я все-все сделаю, только побежали. Рычание приближалось, сквозь кусты проглядывалось очертание огромной собаки с горящими глазами. Именно в этот момент стали ясны слова отца о тактическом отступлении, но Поттер бегать не умеет — только палочкой размахивать да фокусы показывать. — Никаких резких движений. — Валим! Темная бутылка оливкового масла попала чуть выше головы животного. Этого мгновения хватило, чтобы бросить пакеты и побежать. Подростки не видели, как фигура плавно перетекла в человеческую и на тротуар ступил мужчина в костюме-тройке. — Меткая, как Джеймс. Дети-дети. Тихо вздохнув, он легко подхватил пакеты и неторопливо последовал за убегающей парочкой. Через пять минут, отпаивающая успокоительным племянницу тётя отправила Дадли открыть дверь. Парень очень удивится, увидев на пороге пакет, и перевязанную алым бантом коробку дорогих конфет, и шпильки. Петуния Дурсль подожмет губы, а Гера Поттер лишь который раз за вечер вздохнет. Опять лекция о приличном поведении за пределами дома. Порой, она чувствовала себя эдакой куклой. Конфеты отправятся в мусор, пускай это и любимый сорт женщины, а украшенный жемчугом шпильки — в шкатулку с запретом носить. Да и не с чем, целое состояние на голове носить. Да, Сириусу Блеку будет трудно. Гера Поттер во время прочувственной речи тети представляла, как пытает крестного. Этот чертов псих даже не стал знакомится.