Исток (ранее Оуробор)

Звон монет и бой барабанов, что проникает в кровь. Шаг. Еще шаг. Поворот. Тонкие руки с медными браслетами взлетают вверх, она звенит бесчисленными монетами на алом поясе, сквозь прорези пестрой юбки видны стройные ноги. Он помнит эти карие с золотом глаза и лукавую улыбку на смуглом лице. Знает мягкость темных волос, что пахнут кострами и полынью, сколько ароматной воды она не выльет на макушку. Эта девушка танцует как живет и живет танцем. В памяти свежо, какой она была в детстве: нескладный олененок с огромными глазами … патологически неуклюжая. Росли вместе. Мага. — Давай, девочка, пляши! Она подмигивает всем и каждому, делает неуловимое движение рукой, притопывает босой пяткой о брусчатку. Огонь расходится кругами и опаляет носки туфель зевак и кружевные подолы длинных платьев. Прыжок. Кто-то со стороны высыпает угли прямо ей в ноги. Пестрая юбка взвивается вверх, оголяя ноги и опадает. Хлопок. В ее глазах горит пламя, а угли заходятся искрами, круг зевак стал еще шире — идет жар. Она смеется, кружась в диком танце. Она ромалэ — дитя ветра и пламени. Мага находит его взглядом и посылает воздушный поцелуй, что опаляет брови стоящего рядом джентльмена и оставляет на его щеке ожог. — Милорд, эта мерзавка вас обожгла? — Какой же ты еще ребенок, Ромуальд. Он качает головой и кончиками пальцев притрагивается к пылающей болью метке. Мага улыбается шире и манит рукой. Девушка почти не удивляется, увидев в ответ лишь затянутую в синий бархат спину, опускает взгляд, уже зная, что увидит. Золотая монета. Галеон. Ромалэ раздраженно ударяет пяткой о землю. Он уже не видел, как высоко, почти до крыш, вспыхнуло пламя. Это не важно. Какое дело еще одному из созвездия Блеков до обывателей. Сириус вдыхает терпкий табачный дым, прикрыв глаза, вспоминает сон. Видение Мары преследует. Днями она таится в каждой тени, вечерами ее силуэт угадывался в танцующем пламени камина, а ночами она просто приходила в гости. Запах костров и полыни ощущался везде, он грезит ею. Видит в каждой девушке, всматривается в лицо, ища карие с золотыми искрами глаза. Дражайшая матушка, видя мучения сына, лишь подносит к лицу лорнет и многозначительно улыбается, висящий напротив батюшка порывается что-то сказать, но молчит. — Возьми себя в руки, Сириус Орион Блек Третий сего имени! В конце концов кричит отец и, бросив напоследок напоминание навести порядок в архиве, уходит в глубь портрета. Сириус на это пожимает плечами и вновь затягивается сигаретой, странная формулировка обращения режет слух. — Какой потенциал губишь. Ты, позор плоти моей, должен был стать возрождением клана Блек! Сириус, Альфа Большого Пса. Ярчайшая звезда на небосводе, что могла бы затмить Солнце. Какая насмешка судьбы! Сколько надежд на шелудивого пса! — Дражайшая матушка! — голос последнего Блека напоминал шипение, — Вы умерли и слава богам! — Да как ты смеешь! — Смею! А еще… Что же еще смеет Сириус Вальпурга так и не узнала. По холлу разнеслась трель. Маг настороженно прислушался, кошачьим шагом подкрался к входной двери и достал волшебную палочку. Трель повторилась. — Кто там? — больше похожий на скрип искаженный магией голос неприятно резал слух. Сириус сам себе напоминал какого-то заговорщика. Пароль. Явка. Шифр. — Свои! Бродяга, открывай! — Свои дома сидят, в шкафу прячутся. — Свои под одеялом … Черт! Сири, я не могу это произнести. Есть же какая-то этика? Ты сын лорда в конце концов. Каждую встречу с Ремусом Люпином последний Блек делал какое-то открытие. При первой встречи была одежда. Старая с протертыми локтями мантия, что уже почти не чинилась магией, горчичная рубашка, от которой цвет лица желтел еще больше, нелепый галстук бабочка, брюки из шерсти и морщинистые ботинки с подбитыми металлом носами. Тогда, почти три года назад маг шокировано молчал, рассматривая уродливый бордовый бант в горчичный горошек. Подарок. Сириус отлично помнил, как давно, на седьмом курсе, кажется, в прошлой жизни, они с Джеймсом подарили «истинный атрибут грифиндорского старосты» — бордовый и почти золотой символ джентельменской сути или еще чего, они несли всякий бред и придумали очередной праздник типа последнего дня лунного цикла или первого дня старой луны. Ремус был самым умным из компании и, будучи честным перед собою, Сириус понимал, что именно он, Бродяга, имел бы самую паскудную долю. Семья отреклась, а деньги имеют свойство заканчиваться. Новую не завел бы. Он как-то в шутку поклялся, что не заведет семью, пока не найдет «свою Лили Эванс». Семья Сохатого была эталоном. Любящие родители. Замечательная жена. Как и любой из Блеков, он талантлив. Красив, неглуп, удачлив… Ленив. Жажда адреналина и пресловутая лень позволяли работу лишь в аврорате. Фамильная гордость, нет не та, что заставляет горы сворачивать во имя рода, а та что не позволяет преклонить голову пред старшими, не позлит подняться выше оперативника. Джеймс — семьянин. Ремус — ученый или управленец. Сириус — самый конченый Блек. Питер … Ремус в облике почти бродяги — ошеломлял. Они стояли молча почти минуту и потом так же молча пили. Каждую встречу. Не то, что бы их было много. Эта встреча была пятой за неполные три года. Но только сегодня Сириус впервые заглянул другу в глаза. Раньше он рассматривал поникшие плечи с опущенной головой, сухие, подрагивающие руки, растрепанные с ранней сединой волосы, морщинки у глаз и рта. Все, но не медово-карие глаза. В них плескалась незнакомая ранее вина, перемешанная сожалением и еще чем-то не разобрать. Черт! Если бы все было иначе. Маг достал еще одну сигарилу и закурил. — Что произошло? — Ты не получал письмо? — Нет, а должен? — Нет-нет, — маг поднимает раскрытые ладони и аккуратно ступает в дом, Сириус подозрительно прищуривает глаза. — Луни, ты никогда не умел лгать. Ремус закусывает губу, отводит взгляд и прячет руки за спину. Друг едва сдерживает желание схватить вечно мямлящего друга за грудки и вытрясти правду. Эта нерешительность и даже робость неимоверно бесит. — Давай пропустим моменты: «Что случилось — ничего» и пытки щекоткой. Мы не дети — говори как есть или проваливай. Кричер запрятал алкоголь. А курить ты не будешь. Ремус замялся, вжал голову в плечи, не зная, что сказать и просто протянул письмо. — Это пришло сегодня утром директору Дамблдору. Мы думали, что она у тебя. — Хм. Гера пропала. Не вернулась домой, — маг потер подбородок, — И что дальше? — В смысле? Реакция настораживала, Ремус ожидал скандал, как когда Невилл начал видеть странные сны или просто крики, как когда Рон залез в вещи Регулуса и примерил его мантию. Любую реакцию, но не новую сигарилу, отстраненное спокойствие и смятый листок в клетку. — В прямом, Луни, в прямом. Что ты здесь забыл, если Гера пропала предположительно вчерашним утром? — Позавчера. Она ушла утром и не вернулась. Недалеко от ее поселка была замечена странная активность. — Хорошо, — покладистое соглашение и даже кивок головой, — Девочка пропала позавчера. Я здесь причем? Какого демона ты мне это говоришь? — Думал, тебе стоит знать. Крестница ведь. Ремус делает шаг назад, в глубь комнаты. Такой Сириус пугает. Твердый голос друга срывается на рычание, а синие глаза странно блестят. Дом отзывается на эмоции хозяина, тени в углах становятся плотнее, оборотень может поклясться, что там что-то голодное обнажает в хищной улыбке зубы. Вспомнились страшные сказки про психов-некромантов семьи Блек. — Теперь знаю. И ничем не могу помочь. Клятву дал! Так какого черта ты не ищешь ребенка, а сюда пришел? Ее здесь нет и быть не может. Надо перерыть эту Тисовую дыру, перевернуть каждый камень. — Северус этим занят. — Мрачный Нюнь? — Сириус рассмеялся громко, по-издевательски и демонстративно, — Да он спит и видит, как … — Не суди всех по себе, Блохастый, — глубокий баритон Снейпа все еще поражает, маг передергивает плечами и показывает кулак стоящему напротив Люпину, — Не все видят такие реальные сны. Хотя, — пауза и задумчивое, — они просто заняты, а не просиживают дорогие брюки в родительском доме. Ладно, не мне судить твой досуг. Не рычи, детей пугаешь. С такими словами зельевар подтолкнул вперед двух девушек. Гермиону Грейнджер и Геру Поттер. Обе были сонные, недовольные, смущенные — какие угодно, но не испуганные. Школьная мантия с отпоротыми гербами, помятая рубашка и джинсы у Гермионы и такая же мантия, но уже с лиловым платьем в грязи у Геры. Ученицы грифиндора больше походили на побродяжек с Лютного перулка своими гнездами на голове, осунувшимися лицами и странным лихорадочным блеском в глазах. Они стояли неуверенно. Пошатываясь из стороны в сторону, девушки в итоге облокотились друг на дружку. Сириус жадно вглядывался в лицо крестницы, находя знакомые черты лица: мягкий овал, высокий лоб Джеймса, миндалевидный разрез глаз, аккуратный носик Лили… Сириус жадно вглядывался в лицо крестницы, находя знакомые черты. В девочке проглядывались оба родителя и трудно сказать, на кого она похожа больше. Он впервые увидел Геру так близко, ранние годы не в счет. Маг сделал шаг вперед, то ли желая обнять и не отпускать, то ли встряхнуть вздорную крестницу. Он чуть не поседел за эти несколько минут. Подумать только, а если бы ... Северус с усмешкой качает головой и крепко хватает Гермиону за предплечье: — Пойдемте, мисс Грейнджер, я объясню вам, почему не стоит проводить кровные ритуалы на поляне в конце улицы. Гера с крестным тоскливо проводили взглядом мрачного зельевара и семенящую за ним девушку. Сириус сделал еще один шаг, чтобы обнять дочь лучшего друга, последнее напоминание о нем и солнечной Лили. Остановился. Не сейчас. Позже. Ритуал на крови. Вдох. Выдох. Безмозглая девчонка могла погибнуть. — Ты чем думала, когда проводила ритуал? Ты могла умереть? — Гера беззвучно шевелит губами, — Чего молчишь? Отвечай! — Я не думала, что это так опасно… — Не думала она! Плевать на закон! Плевать на жизнь! Сириус всплескивает руками, делает еще шаг, теперь он не на расстоянии вытянутой руки, а гораздо ближе. Гера побледнела, то ли от осознания собственной удачи, то ли от слишком резкого вторжения в личное пространство. Говорят, грифиндор — болезнь, Северус Снейп даже дал ей название: «Грифиндор головного мозга». А может все дело в том, что Сириус не воспринимался старшим, а остальным она привыкла отвечать. Не суть. Смотря на наливающиеся кровью глаза, Гера как можно тверже сказала срывающимся голосом: — А какое вам дело? Вы кто такой? — Я? Сириус Блек, можешь звать меня крестный. Кривая улыбка и попытка обнять, Гера прикрывает нос ладонью, делает шаг в сторону. От него пахнет псиной, сигаретами и резким одеколоном. Наверное у нее слишком нелюдимый, ершистый характер, а у него просто нет опыта общения с детьми-подростками. Нельзя подойти к девчонке, накричать на нее, а потом обнять с кривой улыбкой на небритом лице. А Гера... Она просто не умеет иначе. Воспитание, да и Сириус на приличного взрослого не тянет. — В курсе вашего имени, мистер-сбежавший-из-Азкабана. Я хочу знать, по какому праву орете? Может мне проявить гражданскую сознательность и вызвать дементоров? Сириус с неверием смотрит в хризолитовые глаза. Вот и первое отличие. У Лили были изумруды, а у Джеймса — крепкий кофе. А еще оба ценили семейные узы. Наверное, ей стоило просить прощение и, может, девушка извинилась бы. Наверняка, особенно после того, как потух взгляд невероятно-синих глаз. Крестный кажется стал ниже ростом, от собственной наглости у Геры захватило дух и закружилась голова. Стало стыдно, но… — Да что с тобой не так? Как у таких замечательных родителей родилась дочь-преступница. — она дергается и щурит глаза. — Не имеешь право говорить о них, не достоин. — почти шипение, — Предатель… Что бы не говорила Гермиона, ты предатель. Сперва, предал семью. Потом друзей. Ты предатель крови, крестный. Гера пропевает «крестный» издевательски, насмешливо. Много лет назад, Сириус отдал бы все, да даже пять минут назад, он отдал бы все, чтобы его назвали крестным, но… Слишком уж много этих "но". — Дура! Девушка с неверием притрагивается к краснеющей щеке, маг протягивает руку, но Гера дергается и упирается в стену. Она слабее. Сириус видит наполненные животным страхом глаза и готов сам упасть на колени. Хоть бы простила, хоть бы поняла. Чертова, проклятая черным безумием кровь семья Блек. — Ты меня ударил, — никаких слез, только констатация и тонкие пальцы охлаждающие горящую щеку. — Довела. — Ты поднял на меня руку, меня даже дядя не бил, а у него прав больше, — лучше бы молчала. Раунд второй. Ее голос подрагивает, но она отчаянно храбрится, Лили тоже так делала, а еще поучала и громко уходила, хлопая дверью, чтобы тихо плакать в уголке. Сириус с нежностью вспоминает доверчивость и пламенность Лили, находчивость и жизнелюбие Джеймса. Смотрит на крестницу, которая по мрачности и нелюдимости больше походит на Снейпа. Невысокая, слишком бледная и какая-то призрачная Гера с непокорным пламенем в хризолитовых глазах. Совсем не такая должна быть дочь у Поттеров. Блек прикрыл глаза, вспоминая о наверняка запретном ритуале на крови. Еще и преступница, что втянула в это дерьмо милую и наивную Грейджер. — Веди себя нормально, как дочь своих родителей и грифиндорка. — Мне предлагали слизерин. — Ну так пошла бы, такой как ты там и место. — В смысле? — Загребаешь жар чужими руками! — То есть? Сириус прикрыл глаза, в который раз за сегодня призывая хладнокровие. — Я о твоей экспедиции в Тайную Комнату, приключение с маховиком времени и постоянной переписке с темными магами. — Ты о Краме что ли? — она хмурит брови не понимая, — Так это друг Гермионы, просто Рон бесится, когда видит его сову. Считает Пожирателем смерти, раз любимчик Каркарова. Да и поиски Тайной комнаты не моя идея, и маховик... — Проваливай! — по коридору проносится ветер, наполненный магией старый дом отзывается на малейшую смену настроения хозяина. Гера дергается и, вжав голову в плечи, бежит к выходу. К черту гордость и хорошая мина при плохой игре. Слезы появляются непроизвольно. Уж лучше сбежать. Дверь захлопывается, по ней пробегают зеленые искры, одна из них больно жалит нос. — В комнату! — Но… — Без ужина! — Но… — Без завтрака и обеда! — В какую комнату, мистер Блек? Сириус хмыкает, вот как заговорила, может матушка и не так не права, говоря о силе страха и почтении? Но слишком уж дерзко блестят глаза и уважения маловато в голосе, пусть и плечи опущены. — Любую, милая крестница. Три дня на хлебе и воде. Предупреждаю — еще хоть слово и пожалеешь… А право я имею, ты в моей власти, — тихий вздох, — подумать только, у таких родителей такая дочь. Гера сжалась еще больше и посеменила в коридор, уже уходя, она довольно четко произнесла: — Достали с родителями сравнивать. Они мертвы. Грифиндорка поджала губы и резко открыла первую попавшуюся дверь, не посмотрев на бронзовую табличку. — И это я еще предатель крови? Ай-ай-ай, дорогая моя крестница, твои родители живы. Теперь пять дней и никаких книг, кроме найденных в комнате. Громкий хлопок дверью стал ответом, Сириус усмехнулся: таким его не пронять. Что-то хрупкое ударилось о дверь и разбилось. — Выход запрещен, — меланхолично, — И не так уж и сложно детей воспитывать, почему только Луни жаловался. Редкие хлопки заставили подпрыгнуть на месте и мгновенно выхватить палочку. Всего лишь Снейп. Маг стоял облокотившись о стену и подбрасывал вверх зеленое яблоко. — М-да, педагог от Бога. — Я предупреждал, Северус? — Хм, было такое. Северус усмехается и кусает фрукт, мимо проскальзывает нагруженная книгами Гермиона, девушка подходят к двери, за которой скрылась подруга. Не открывается, постучать, тоже не получается — бьет током. Пинала — больно. Дом чтит приказы единственного хозяина. Последнего из проклятого рода. — Мистер Блек, это я виновата. Сириус умиляется жалкой попытке выгородить подругу. Вот кто настоящая грифиндорка, вот такой он хотел бы видеть крестницу. Верной, смелой, авантюрной и конечно же умной, как Лили, и талантливой, честной, преданной, как Джеймс. Может девочек перепутали и сейчас перед ним стоит именно Поттер? Чушь. А жаль. — Не стоит ее выгораживать, Гермиона, она втянула тебя в это и понесет наказание, а теперь беги собирайся, Луни, то есть мистер Люпин отведет к родителям и вы заберете вещи. Пока лучше пожить в моем доме. Ей не верят. Крестный Геры глядит с понимающей улыбкой и качает головой. Едва ли не впервые Гермиона сказала правду и ей не поверили. Дядя был прав: люди слышат лишь то, что хотят. Глаза ведьмы вспыхивают золотым пламенем и Сириусу кажется, что именно так на него смотрела бы разъяренная Мага: сжатые в тонкую линию губы, румянец на смуглых щеках и пылающие золотым огнем глаза. Маг облегченно выдыхает, может, хоть теперь видение о танцующей ромалэ покинет, раз он встретил ее вживую, только волосы русые. — Мио, — она дергается от столь варварского сокращения, — а ты любишь танцевать? — Да, мистер Блек. Сириус странно улыбается и кивает в сторону коридора. Грифиндорка хмурится, но уходит подчиняясь. — Хм, ты хоть осознаешь, как это выглядит? Я не о странном вопросе мисс Грейнджер, что в дочери годится. Блек чертыхнулся. У Снейпа почти дар сливаться с окружающей средой и становится невидимым. В темноте коридора видны лишь размытые очертания. — Что опять не так, Снейп? — Блек, это похоже на месть. Снова удар, кажется теперь стул. Сириус пожимает плечами и подумывает о прибитой к полу железной мебели, хотя... Это же комната Беллатрикс, а там давно ремонт нужен. — Ты ведь понимаешь, кому мстишь и за что? — Но она виновата! — с нажимом говорит Сириус и внимательно смотрит на зельевара. Сегодня магу пришло откровение, что возможно Снейп такой говнюк именно из-за того, что преподавал подросткам и вообще был деканом факультета. — Конечно-конечно, рациональная до невозможности Гера Поттер, что без дозволения старших шагу не ступит и Гермиона Грейджер, что спокойно лжет в глаза преподавателю, прикрывая недоразвитых дружков. Блохастый, ты мудак. Петуния держит девчонку в ежовых рукавицах. — А ты урод, носящий женские панталоны. Не лезь не в свое дело, — но ведь Снейп был подонком и в детстве, значит это все мерзкий характер. — Пф, эти как говорят мои студенты: «песочные обзывалки» на меня не действуют. Впрочем, как знаешь, — две поднятые ладони, — так и воспитывай девочку. Закрепишь успех еще на двух идиотах. Пятого августа к тебе пришлют, вернее сошлют, мальчика-героя и Уизли номер шесть. Золотое Трио будет в сборе. Возрадуйся, Блек, скоро скучно не будет. Ах, да, гениальный воспитатель, ты же помнишь какое сегодня число? — Двадцать девятое июля, я помню о дне рождении Невилла и крестницы, для нее особый подарок.