Исток (ранее Оуробор)

Литтл-Уиллинг — рай. Аккуратные домики, что кокетливо выглядывают из-за пышных крон деревьев, свежий воздух, тихие соседи и цветы, что пестрыми головками виднелись из-за живой изгороди. Для коренной жительницы мегаполиса — Джин Грейнджер — этот городок казался волшебным местом. Красивые пейзажи, отсутствие смога, дорожного шума, слишком громких соседей снизу и вечно заливающих — сверху. Да, Джин полюбила это место сразу, заворожила ее и Тисовая улица, на которой постоянно витал аромат цветов и выпечки. А еще был лес в конце улицы, за пустырем, и открытый дом с огромным розарием у вечной мисс Саманты, что, согласно слухам, была любимой экономкой лорда Келли и матерью его третьей и четвертой дочери. Фамилию сохранившей былую красоту дамы знал, кажется, лишь почтальон и нотариус, что слишком часто заходил на чай. Мисс Саманта не имела никакой изгороди, ее дом больше походил на огромное поместье, а сад — на лабиринт, в котором сама Джин терялась три раза. — Еще здесь есть библиотека и антикварный магазин! — с улыбкой представителя канадской компании каждое утро напоминала себе женщина и шла готовить завтрак мужу. С каждым разом получалось лучше и лучше. Джин почти не злилась, когда находила судочки с испорченным обедом на заднем сидении машины, а иногда и под ним. Дом ее сиял и пах не смесью парфюма Aqua di Gio, табака и новонапечатанных книг. Здесь витал уют и аромат выпечки и цветов с сада. — Милая, ты самая замечательная хозяйка в мире! Кто бы мог подумать, что ты так можешь! — восхищается ее супруг и целует в лоб. Джин счастливо улыбается и обнимает мужа. На большее нет сил. Разве что удержать глаза открытыми, когда любимый рассказывает о своей работе, поисках инвесторов, рыбалке, деловом ужине, размышлениях о покупке нового авто или дома побольше. У Гермионы будет семья. В такие моменты у женщины дергался глаз и поднималась паника. — Дорогой, ты торопишь события, — почти шипит и бросает взгляд на высокий, под потолок, книжный шкаф. Тяжкий вздох. Раньше было меньше кулинарных книг. — Ей шестнадцать. Она красива и стоит думать о будущем. — У Гермионы карьера, потом семья. Она не сможет рано выйти замуж. Не ранее двадцати пяти или двадцати семи лет. — Ты тоже считала карьеру первостепенной, — пожатие плечами, — а теперь вполне счастлива здесь. Джина нервно улыбается, но молчит и доливает чай, случайно добавив вместо сахара — соль. Стив тоже молчит, но уходя в свою комнату бросает: — Сама виновата. Никто не просил идти на жертвы. Да, Литтл-Уиллинг — рай, но для Джин Грейнджер он был слишком тихий и провинциальный. Слишком странный и непонятный. Поэтому стоило ли удивляться, что сад мисс Саманты утомил излишней зеленостью, антикварный магазин, вернее, его несменный вот уже сорок лет хозяин надоел длиннобородыми шутками и пошловатыми комплиментами, библиотека, что больше напоминала просто зал, была в доме еще какой-то соседки с непроизносимым именем — прочтена за первые два с половиной года. В общем, через несколько лет после переезда в пригород, затосковавшая Джин Грейнджер сама не поняла, как попала в "Клуб женского самоуправления". О том, что сама называла этот ... серпентарий клубом чокнутых домохозяек, женщина старается не вспоминать. Слишком уж сильное падение от многообещающего младшего научного сотрудника Кафедры Практической Психиатрии до члена закрытого дамского клуба. — Одно хорошо — перестало быть скучно. Бросает небрежно удивленному мужу и приезжающей лишь на лето дочери, прежде чем застегнуть изящные босоножки на невысокой шпильке и захлопнуть дверь. Именно там она заочно познакомилась с Петунией Дурсль. Джин так и не поняла, какое место в жизни занимает эта женщина, но она была везде. И это ... манило. Петуния Хеленор Дурсль была себе на уме и никогда не спешила и не нервничала, была пунктуальна до последней секунды. Отчасти это импонировало. Отчасти — раздражало неимоверно, особенно привычка вытягивать шею и подслушивать. Но тем не менее... Петуния держала почти всех домохозяек в кулаке. Джин подозревала, что миссис Дурсль из семьи шпионов или дипломатов, иначе полное подчинение не объяснить. Только использование психотехник. Не удивительно, что, когда Петуния не пришла на заседание — поднялась паника. Девятнадцать женщин, что в обычное время вызывали у сильного пола трепет, граничащий с опасением, растерялись. Что делать? Петунии нет. Саманта (та самая любимая экономка лорда Келли и заместитель миссис Дурсль) отбыла с дочерьми к морю и не могла провести встречу. Петуния, к слову, пропустила заседание лишь раз пять лет назад — пришлось везти сына в больницу. Говорят, видеть бегущего генерала к войне. А что по поводу спешащих женщин? Навестить Петунию вызвались все, но пошли лишь трое: Миссис Полкинс в качестве лучшей подруги, мадам Ларье, как первая сплетница, и миссис Грейнджер, что сама не поняла, как попала в этот клуб "чокнутых домохозяек", но все же хотела узнать, что там с дочкой. Гермиона часто упоминала о некой Гере Поттер, племяннице гестапо в платье от Шанель. Женщину уж очень беспокоил странный интеллигент и поспешность, с которой дочь побежала собирать вещи. Бедно одетый Римус Люпин был слишком приятным собеседником, что совершенно не желал открывать секреты таинственного "Хогвартса" и отвечал ей ее же фразами. А словам: "Все не так страшно, как выглядит," — Джина перестала верить, когда застала бывшего жениха с двоюродной сестрой. Эту позу иначе понять в принципе нельзя было. Отличный подарок на восемнадцатилетние. Потом был брат, что год провел в инвалидном кресле. Он просто неудачно нырнул на каких-то островах. Так же говорил и отец, прежде чем снова попасть в тюрьму. В общем, словам Джина перестала верить рано. В звонок позвонить не успели. Дверь открылась резко, буркнув приветствие, Дадли убежал на улицу. Женщины переглянулись, но порог переступили. Четвертый дом встретил ароматом химии и сдобы, в доме громко играла классическая музыка. — Лист, — отмечает окончившая консерваторию Катрин Полкинс и решительно заходит на кухню. Петуния была в мужской пижаме, большой и несуразной, сверху надет кухонный синий в цветочек фартук. Поет какую-то глупую песню про котел любви и украшает многоярусный торт зелеными розочками с розовыми листочками. Возмущение. Они придумали всякие кошмары начиная пожаром и заканчивая смертью председателя, а она просто... Готовила. Пирожки, кексы, пончики стояли рядом с моющими средствами и двумя телефонами, на полу разбросан пергамент. Миссис Грейнджер заглянула в один из многочисленных шкафчиков, там нашелся хлеб, в следующем — три вида компота и четыре киселя. — Петуния? У тебя сова? Как оригинально! — восклицает жизнерадостно Ларье и хлопает в ладоши, словно маленькая девочка. Букля недовольно ухкает и прячет голову под крыло. — Да, это Герочки, — рассеянно бросает и резко оборачивается, — Что вы здесь делаете? Затуманенный взгляд серых глаз перескакивает с одного лица на другое несколько раз, пока не натыкается на знакомое лицо: пышное облако каштановых волос и острый взгляд карих глаз, слишком строгое выражение для детского психиатра, пусть и в прошлом. Петуния собирается, как перед броском, и замахивается кондитерским шприцом. — Это все ты виновата! Грейнджер! Да будет проклят тот день, когда наши дети познакомились. — Ты не в себе, Петуния, — Джина спокойно вытирает рукой крем с лица и передает сумочку Эвелин Ларье, а пойманный шприц — Катрин Поллкинс. — Не в себе? Это все ты! — Дурсль обличительно показывает пальцем, но не подходит, — Ты и твоя мерзавка дочь. Вечно втягивает Геру во всякие гнусности! — Думай о чем говоришь, Дурсль! — холодный тон мог бы заморозить, Катрин передергивает плечами и пытается увести упирающуюся Ларье к выходу. Джина сделала шаг вперед и явно решила остаться на разборки. — Правду! — визг, — Вот где моя Гера? Где? Твоя дочь пришла вчера домой, пусть и в обществе этого оборванца Люпина, а она нет? — Да не знаю, где твоя побродяжка! Щеку обожгло болью, они и сами не заметили, как подошли впритык. Петуния с неверием смотрит на покрасневшую ладонь. Лицо Джин Грейнджер исказила незнакомая ранее усмешка. — Наконец-то хоть что-то достойное матери, Петуния Дурсль. Не такая уж ты и бессердечная. Только не забывай: я не очередная овца из твоего женского легиона. — Она мне не дочь — племянница, — стакан воды отлично успокаивает и освежает лицо. — Успокоилась? — почти ласково, — Ты давно в зеркало смотрелась? Да девчонка почти твоя копия: овал лица, фигура, походка... Согласна, цвет глаз и волос подкачал. Но характер. Да вторую такую же вредину еще поискать надо! — Думаешь? А мне сестру всегда напоминала... Такая же пустозвонка и ведьма, — снова плач, — Ее почти неделю нет. Джина обняла Петунию, ее хватка была слишком крепкой для такой хрупкой женщины, и скоро у домохозяйки будут синяки. Да, первое впечатление весьма обманчиво. Здесь горят страсти. — Ведьма здесь ты, госпожа председатель. А Лили... Не знаю я эту дамочку. — Но где же она? Я пишу Севу, директору, заучу... Все без толку. Моей девочки так долго нет... — Тс-с, не волнуйся. Наверняка с моей дочерью в супер-секретном месте в Лондоне. Согласно недомолвкам их профессора, они попали под шефство некоего крайне важного мага, — она нахмурилась вспоминая, — Сириуса Блека, третьего лорда Блек, кажется. — Кого? Этого идиота? Блек же псих! — Вы знакомы? — Еще бы я этого пса блохастого не знала! Он же ... Воспитывающий подрастающее поколение Сириус Блек в этот момент икнул и едва успел отвести измененное заклинание от головы Невилла Лонгботтома. Парень ойкнул и пошел по второму кругу, ища взглядом хоть что-то метательное. Рон в это время перебежками стремился к Гермионе. Умная девушка прикрылась перевернутым круглым столом на манер щита и кралась к стратегическому углу. Еще никогда встреча друзей не была столь радушна. — Он псих!— вскрикивает Гермиона, когда видит оранжевый луч, — Чуть не попал! — Он Блек! — шипит Рон и закрывает ров возмущенной девушки рукой, — Не ори. Может, забудет о нас. — М-м-м-м! — Знаю, принадлежность к фамилии не определяет личность, — удивленный взгляд, — Что? Я не идиот и мысли умные бывают. Но Сириус все же Блек и причем добрый. Не смотри так, он и правда добрый. Не веришь. Гермиона отрицательно качает головой. Не верила она, что доброта выражается именно так и со словами: "Скучно с вами разговаривать. Давай-ка, Пончик, поиграем в догонялки. Чур вожу! А вы малыши-карандаши, играете со мной в прятки, только из комнаты ни ногой!" — И пальцем погрозил. Вот они и прячутся, а Невилл убегает. Воспитательный процесс затянулся. Одна надежда на чудо. Любое. Девушка впервые со времен уроков религиоведения молилась Богу. Рон аккуратно выглянул и почувствовал, как шевелятся на голове волосы, а живот свело спазмом. Невилл корчится на полу и беззвучно смеялся. Сириус тоже смеялся, правда в голос, и был похож на Темного Лорда. Взгляд назад: Гермиона усердно молилась и клялась больше не нарушать закон. Мир сошел с ума. Что дальше? Добрый Снейп? — Фините! Чудо пришло и стало страшнее. Не к вечеру упомянутый Северус Снейп принес в комнату запах полыни и много злости. Маг аккуратно переступил растянувшегося в позе морской звезды Невилла, но не удержался и "случайно" задел ногой — блаженство на чужом лице всегда раздражало. Сириус зарычал, но был окачен водой. — Это я что ли? Он растерянно оглядывал бедлам и пропалины на стенах и полу. Зельевар прикрывает лицо руками. — Придурок, скажи, что пил все зелья согласно инструкции и без алкоголя. — Какой инструкции? — Ясно. Северус поджал губы, сдерживая ругательства. Что с ущербным разговаривать. Сириус уже отвлеченно наблюдал за ползущим Невиллом, что упорно притворялся без сознания и за тем, как тихо катится в сторону выхода перевернутый на ребро стол. — Зачем пришел, Нюнни? — Блек, ты, похоже, всю память пропил, раз имя запомнить не можешь. Впрочем, могу вернуть любезность. Северус говорит вкрадчиво, с шипящими нотками, стол и Невилл замирают, а потом начинают двигаться быстрее. — Так зачем пришел? Из-за статьи? Я прочел ее им трижды и с выражением, если правильно помню. Да, так и было. Они мило и тихо ее послушали. Правда потом заклятие онемения как-то сняли. Я в восторге от Риты Скитер. Прямо как мамочка! — он всплескивает руками, забыв о зажатой в руке палочке. Алый луч остравляет дыру в стене. Грифиндорцы бегут не скрываясь. Благо, осталось два шага. — Я не читаю Пророк, но знаю о чем говоришь, — отмахивается, — Лонгботтома Дамблдор отмажет, герой как бы. Мне просто интересно, где сейчас твоя крестница, Блохастый. — Дома, в комнате Беллы. Думаю, уже обедает. — Ошибаешься, пьянь. Она сейчас у Малфоев. Нарцисса на пару с Еленой Перкинсон отпаивают девчонку чаем с успокоительным. Скажи мне, Сириус Блек, как она там оказалась? Сириус замирает, стремительно бледнеет, когда смотрит на часы: — Упс. Забыл, — по детской привычке чешет затылок, — Я же ее в Мунго отправил. Навестить родителей. Но к Малфоем точно не отправлял. Клянусь! Удивительное единодушие восклицание Северуса Снейпа впервые совпало со словами замерших за дверью грифиндорцев: — Идиот!