Исток (ранее Оуробор)

"Часто наши ожидания не оправдываются," — Чжоу Чанг старательно подавляла горечь разочарования и шла вперед. Идущий впереди молодой мужчина, парнем уже не назвать, остановился и едва ли поверил кисловатой улыбке с блестящими совсем не от радости глазам. Совсем не так она все себе представляла, совсем не так. В светлых и чуточку наивных грезах девушки, Седрик сразу после поправки придет за ней. Чжоу даже спать ложилась позже, отсчитывая минуты до полуночи, в ожидании заветного стука камушка о голубоватое стекло. Дни шли, когтевранка вяла от тоски, многочисленные сестры злорадствовали, родители беспокоились лишь о том, не позволил ли пуффендуец большего. Никто не понимал ее боль. Разве может Чжоу рассказать о том, что у Седрика самые красивые глаза и самая солнечная улыбка; не поймет никто обещаний на Астрономической башне, когда звезды призывались в свидетели. Нет. Обсмеют. Чжоу сидела и вновь, словно наказывая за доверчивость глупое сердце, пересматривала фотографии с бала, единственной известной обществу встрече. В очередной последний раз (кажется, двенадцатый). Стук! Чжоу нервно дергается к окну, но не встает с постели. Это Корин, жених Мей. Опять окном ошибся. Родители старательно не обращают внимания на ежевечерний променад под луной, а заботливая дочь не рассказывает подробно о прогулке. Нелегальные гонки на стареньком Чистомете — не то, что обрадует маму. Девушка опускает полный нежности взгляд на фото. Она в янтарном (любимый цвет Седрика) платье и он в черном с золотой вышивкой фраке кружится по залу. Кажется, Чжоу в тот день парила над землей, а может, во всем виноват пронесенный контрабандой алкоголь. Слез больше не было. Осталась сосущая пустота и опостылевшая горечь. Легкий поцелуй оставляет алую метку в левом верхнем углу. Мама права, надо иметь гордость. Стук! — Да сколько можно, — шепчет когтевранка и гладит фото, — Прощай, любимый. Она подносит волшебную палочку к фото, кончик загорается пламенем, но Чжоу медлит. Что-то в душе противится. Стук! Чжоу морщится от тихого скрипа оконной рамы, она не достаточно талантлива для бытовой магии. Ночной воздух приятно холодит кожу, а звезды кажутся такими близкими — достаточно протянуть руку. — Айч! — маленький камушек попадает прямо в лоб, — Корин! Мей через два окна. Пора выучить! — Красавица, спусти косу, — напевают снизу. — Седрик? Тихий смех разбивает тишину на тысячи мелких осколков, она снова парит, касаясь земли лишь кончиками туфелек. "Часто наши ожидания не оправдываются" — в который раз мысленно повторяет Чжоу, балансируя на узком выступе и ломая ногти в попытках уцепится хоть за какой-то выступ. Это должна была быть полная романтики и нежности прогулка под луной, а не ... Громкий крик разносится эхом и поднимается ввысь. Седрик останавливается. — Что случилось? Чжоу не видит лица, но по голосу чувствует — хмурится. Недовольство остановкой выражает даже напряженная спина. — Здесь... здесь скелет! — дрожащим голосом отвечает девушка — И стоило так кричать? — она переменилась в лице от спокойствия Седрика,— Это просто груда старых костей. Мертвецы не смогут тебе навредить. Он прошел вперед и вновь обернулся. Девушка стоит, тяжело дыша, и, кажется, пятится назад. — Чжоу! Ты глубоко вздохнешь и выдохнешь, затем вздохнешь и переступишь через него. — Сед, может хоть похороним несчастного?— она с грустью смотрит на замотанный в ветошь скелет. В лунном свете блеснул круглый медальон с каким-то смутно-знакомым рисунком. — Чжоу, я тебя не понимаю. Вот уж точно, женская логика — неисповедима. Милая, ты спокойно переступаешь замершую Амелию Ричи и не можешь пройти мимо скелета. Чанг нервно дергается и, зажмурив глаза, переступает через препятствие. Кто бы мог подумать? О том, что Чжоу в тот вечер была с Амелией, никто не знал. Только Кровавый Барон, но он поклялся не говорить о том, что ушлая когтевранка пропустила однокурсницу вперед. На чудовище Слизирена не охотился только ленивый. Только вот нашли его лишь она и герой-победитель Лонгботтом. — Мы пришли! Смотри, какая красота, милая моя. Именно здесь начнется наше счастливое будущее. Чжоу удивленно смотрит на Седрика — не шутит. И правда уверен. Они так стремились к руинам. Высокие в выбоинах стены стремились к чернеющим небесам. Черные провалы окон, поваленные парадные врата. И камни с осколками черепицы вокруг. Разруха. Это место покинуто и забыто давно. Почти руины. — Что здесь произошло? — Бойня, дорогая моя, — горькая усмешка исказила губы, — когда-то давно здесь был дом сотен магов. Орден, чье имя стерли в веках. Чжоу с радостью оказалась бы где-угодно, но подальше. Этот "дом" едва ли был рад незваным гостям, девушку пробрал холод. Здесь было тихо и пугающе пусто. — Дом, милый дом. Пойдем, там уютно. Главное спустится ниже. Только вот Седрик явно не разделял этот страх. Ему хорошо. Он сейчас был похож на лордов прошлого. Гибкая и обманчиво хрупкая фигура, горящий взгляд, правильные черты лица. Все это создавало завораживающий образ, от которого холодела кровь. Седрик казался посланником или воином из легендарных времен, когда одним взмахом руки искажали русло реки. Древний, что волей богов попал на землю. Палач. Чжоу представила, как он величественно восседает на коне и рассеянно гладит вороного между ушей. — Рано, — от его голоса пробирает не хуже, чем от ледяного ветра. За спиной — легион, она слышит: воины ропщут, но Седрик ждет, прислушиваясь к шепоту ветра. По полю стелиться туман, жемчужное марево сопровождается дрожью земли. — Время пришло. Да будет бой. Конь тихо фырчит и нервно бьет копытом. Луна прячется за тучу, он медленно поднимает белоснежный скипетр. Воины ликуют. Чжоу зажмуривает глаза и делает шаг назад. — Осторожно! Падение. Ей повезло: высота оказалась небольшой, а диван — крепкий. Девушка со стоном смотрит на встревоженного Седрика, его взъерошенная голова забавно выглядывает из дыры на потолке. Она бы захихикала, если бы не боль в копчике. — Чжоу! Ты жива? — Да. — Отлично. Слушай внимательно! Ты в нижнем западном коридоре. Иди вперед, не сворачивая. Если встретишь белый жезл бери, но только не руками. Заверни во что-то. Поняла? Никаких: "а что в этой комнате" или "ой, какая прелесть"? Только вперед. И жезл. Встретимся у высокой двери с резьбой и камнями. Запомнила? Будь осторожна, за столько лет здесь всякая пакость развелась, — не дожидаясь ответа, Седрик убегает. — Не дура непонятно что руками трогать, хотя, уже сомневаюсь. Чжоу постояла еще пару мгновений, ожидая смеющегося Седрика с выкриком: "Шутка". Он ушел. Ушел, оставив в этом склепе. Когтевранке было страшно и холодно, она кралась по коридору, освещая путь тусклым светом волшебной палочки. Впереди — тьма, позади — тьма, что длинным шлейфом тянулась, кажется, от самой парадной. Страх отравлял сознание и темнота ожила сотнями звуков и липких взглядов. — Внутри и правда лучше. Чжоу опасливо озирается и крепче сжимает палочку. На удивление здесь не было спертого воздуха, дышалось легко и свободно. А еще стало светлее: свет лился откуда-то сверху. Девушка шла по просторному коридору, в конце которого была каменная лестница. На стенах висели непощаженные временем портреты неизвестных магов. Краски померкли, линии стерлись, оставляя лишь очертания белых лиц и полные злобы взгляды. Чжоу дотронулась к уголку потемневшей рамы и показала язык. "Глаза — зеркало души" — всплыло в памяти. Девушка представляла, какими были хозяева этого замка, что за орден был здесь. Когда-то это место дышало богатством и достатком. На стенах закопченного коридора были вырезаны узоры, в которых виднелись вмятины от проклятий и чудом сохранившиеся на месте драгоценные камни разных размеров и ценности; расшитые золотом вымпелы с выжженным гербом и везде алмазные осколки зеркал. А еще везде звучала неуловимая, легкая мелодия. Она заглядывала в каждую комнату, открывая дверь с помощью волшебной палочки, но не заходила — ощущение неясной опасности, как тогда, на третьем курсе с василиском. Словно над каждым проходом сияла надпись: "Не входи — убьет". Там казалось, словно неведомые хозяева лишь вышли на пару минут, на собрание, например или в трапезную. Чжоу с удивлением изучала неровный свод синего, словно ночное небо, и с тысячами сияющих звезд потолка. Этот замок казался таким, какие часто изображают в сказках: старинный, запрятанный в самом сердце далеких земель и совсем не похожий на королевские замки. Неведомый орден чародеев. Только здесь чувствовалась скорбь и беспросветная тоска. — Надо идти к небу или в подземелье? — две широкие лестницы ажурными мостиками расходились в противоположные стороны: вверх и вниз. Чжоу прикрыла глаза и раскрутилась. Путь выбран. Дотрагиваться к кружевным перилам — страшно. Стало темнее, и так тусклый огонёк волшебной палочки медленно гас, пока не пришла кромешная тьма. — Ауч! — поранилась, — Где здесь свет? Громкое восклицание отдается эхом от высоких сводов. Мелодия стала громче, а с потолка упала звезда. Это оказался крохотный огонек. Чжоу невесомо дотрагивается, от чего он вспыхивает и улетает. Девушка машет головой: показалось, что это фея из сказок. — Эй, — шепотом. — Я тебя не обижу. В ответ раздается детский смех. С потолка, что так похож на небо, спускаются еще огоньки и начинают кружится вокруг. — Не мешайте, я тороплюсь к Седрику. Доверительно, словно по секрету, шепчет Чжоу. Огоньки на миг замирают и начинают кружиться еще быстрее. Запахло ландышами, мелодия стала громче. Внезапно пришло осознание — она так давно не спала. Каждый следующий шаг труднее предыдущего. Неимоверная усталость накатывала волнами. Как же все надоело. Столько работы и стараний — зря. Куда она бежит, стремится и опаздывает? Для чего все? От такого количества ненужных вопросов кружилась голова, а спать хотелось еще больше. — Я только на минуточку присяду, — как опустились веки она не заметила. Ласковая мелодия уносила ее в неведомые земли, где солнце встает на закате, а изумрудное море омывает золотые берега. Там Чжоу счастливо смеялась и танцевала с феями. Только не знала третья дочь Чангов, что нет ничего более лживого, нежели их улыбки. — Чжоу! Не спи! От взволнованного Седрика она лишь отмахнулась и продолжила кружиться в золотой пыльце крошек-фей, чье сияние так отдавало голубизной. Эх, если бы когтевранка проснулась — очень удивилась бы, как милый и добрый Седрик Диггори недрогнувшей рукой уничтожает таких добрых и улыбчивых фей. Все же, это были не огоньки.