Исток (ранее Оуробор)

"Визенгамот*, как Высший законодательный орган Магической Англии, выбирает главу путем открытого голосования. Глава Визенгамота должен быть внепартийным и ..." — Чёрт бы побрал эти формулировки. Драко Малфой тоскливо смотрит в окно, не замечая, как с острого кончика пера капают чернила. Дождь. Упругие капли отбивают нечеткий ритм, а небеса, кажется, вот-вот падут, погребая погрязших в междоусобицах людишек. Непогода в Уилтшире не то чтобы совсем невозможное явление, скорее — затяжное и вызывает такое несвоевременное лирическое состояние. Сейчас бы огромную чашку какао с зефиром и томик Байрона. — Не спать! — звонкий подзатыльник, Драко дергается и вжимает голову в плечи. Быть наследником страшно. Возвращение в реальность было молниеносным. До Байрона еще дожить надо, а какао отец обещал заменить на кофе. Бытность наследника Малфоя. От убористых букв на зеленоватом пергаменте рябило в глазах, от долгого сидения затекла шея, а еще страшно хотелось кушать. Отец, словно издеваясь, на расстоянии вытянутой руки поставил розетку с печеньем: для гостей. Да в Малфой-Меноре никогда гостей в библиотеке не бывает. — Да, отец, — Чуть подрагивающей рукой торопливо выводит буквы синими чернилами, а взгляд нет-нет да стремится к закрытому окну. Люциус смотрит через плечо, сын напрягается, но продолжает писать. Тихий смешок. — Аккуратнее, иначе, — многозначительная пауза, — будешь переделывать. — Да, отец. Я могу продолжать или, — пауза не такая значительная, как у отца, но старания засчитаны, — переделать? Люциус берет первую попавшуюся книгу со стола и отрывисто кивает: — Продолжай писать. Драко тихо вздыхает и переворачивает страницу. Почти закончил Раздел IV. Визенгамот, осталось еще шесть разделов по пятнадцать страниц каждый. Нет, ну кто бы мог подумать, что у магов есть Конституция, а не только куча сомнительных Декретов, которые, к слову, также надо законспектировать и выучить. А сидеть долго — больно. — Я все вижу, молодой человек! — Люциус, не поднимая взгляда от книги, показывает кулак. Драко вновь вжимает голову в плечи, стараясь стать незаметнее и продолжает писать. Печенье так и осталось недосягаемым. Раздел V. Правосудие. Осталось пять разделов по пятнадцать страниц. О том, что он неудачник, Драко начал догадываться, когда на первом детском празднике оказался самым низким, а еще ни у кого не было жабо и укороченной мантии. Дальнейшие неудачи лишь закрепили его в этом мнении. Наследника Малфоев пригласили на танец. Гойл и Кребб, толкая друг друга локтями, интересовались именем "милой леди" и хочет ли она танцевать. В тот вечер Люциус впервые поссорился с женой, а сдерживающий злые слезы Драко взялся за ножницы и обрезал светлые кудряшки. Не помогло. Следующим шагом был мамин крем, от которого волосы стали похожи на щупальца кальмара. Затем было знакомство с более сильной Персефоной Паркинсон(дочерью лучшей маминой подруги), что с милой улыбкой и застенчивым: "Зови меня Пенси!"— чуть не сломала пальцы. Тогда Нарцисса чуть не слегла с сердечным приступом, когда любимый сыночек жег ноты и клялся больше не подходить к пианино. Люциус поступил проще: взял розги и занялся воспитанием сына. Восемь лет, пора бы. Потом была краснеющая Милисента, что оттоптала ноги, но победила в спаринге на фехтовании. С ним отдельная история. Здесь Драко не был самым низким (пошел с Забини и младшим братом Нотта), зато — самым гонористым и слабым. Правда, если верить тренеру, наследник Малфоев отлично просчитывал ходы. Да и в шахматы играет хорошо. Но талант аналитика появлялся редко, а в присутствии отца вообще исчезал, ровно как и способность думать. Шлепок по ладони. Печенье падает, оставляя крошки на столе и пергаменте. — Сын, достаточно попросить. — Что? — Драко дергается и падает на пол, он никогда не мог услышать шаги отца, — Я Малфой. — И что? — У меня есть гордость и честь! Я принимаю наказание со смирением и честью. — Именно по этому ты провел сутки в склепе, — насмешливый взгляд на покрасневшего сына, — Именно честь заставила тебя прятаться в последней почивальне наших предков? Серьезно? Люциус всегда так смотрел на сына. С иронией, насмешливо и порой удивленно. Драко всегда краснеет и насуплено смотрит, поджимая тонкие губы. Нарцисса так же смотрит, когда встречает мужа после полуночи и слушает нелепицы о несуществующих компаньонах. Лорд Малфой качает головой и отходит к окну. Дождь. Непогода в Уилтшире третий день, а процесс воспитания наследника — второй. Сквозь стену дождя видны лишь ворота с темным пятном на месте герба. Малфои. Древний род, чей исток идет в далекий XI век, а если верить преданиям, еще дальше, от самого Сигурда, победителя Фафнира и Регина**. Героя, что получил силу и проклятое богатство дракона. Люциусу страшно умирать, Драко уничтожит род, дискредитирует, разорит, а потом женится на француженке. Тогда европейские Малфои станут во главе. Такого нельзя допустить. — У меня есть гордость и честь, — шепчет маг и невесело улыбается, в стуке капель дождя ему слышится бой барабанов и рев погребального костра. Нет, надо оградить сына от жены и вплотную заняться воспитанием ребенка. Шестнадцать. Пора бы. Драко вновь дергается от слишком неожиданного: — Ты не ответил на вопрос, сын, — удивление позабавило, — Где же была твоя честь, о которой я так много слышал... Где же была твоя гордость... Где же была твоя разумность, о которой я так часто слышу от Нарциссы? — Там же, где и твоя, отец. Где же была твоя гордость, когда ты целовал подол милорда? Люциус испытывающее посмотрел на побледневшего сына. Самый продолжительное предложение за два года. Мужчина с умилением отметил и попытку скопировать ехидную учтивость, и многозначительность вопроса. Слишком грубо, но потенциал есть. — Любопытно? — Да, — кивок, — весьма. — Уверен? — так пугавшая знакомых ласковая улыбка и поглаживание головы дракона на рукоятке трости. Драко внезапно вспомнил, что неудачник. Блеск предвкушения в глазах отца пугал. Эх, если бы сын больше интересовался делами семьи, знал бы: именно в такие моменты лучше бежать. Когда на улице дождь, на лорда Малфоя нападает меланхолия. Обычно скучающий лорд затевал какой-то аудит или начинал плести интриги, реже пытался воспитывать сына. — Тогда дописывай раздел и спускайся в тренировочный зал. Гордость и честь искать будем. Драко тоскливо глянул на часы и замер. На гербе у Малфоев черный дракон и меч. Маг со стоном опустил голову на скрещенные руки. Опять. Он ненавидит фехтование, ему ближе метание стилетов, а не махание мечом. Томик Байрона стал еще недосягаемей. — Будь ты проклят, Лонгботтом, и все твои чокнутые дружки-грифиндорцы. В этот момент Невилл икнул и подавился тыквенным соком, а Гермиона с Роном отчаянно покраснели . Проклятия, как известно, имеют разные воплощения. Проклятием мальчика-героя была небезызвестная Стальная леди — Августа Лонгботтом. Она деликатно подождала, пока наследник придет в себя, а его друзья перестанут хихикать, краснея. Потом она мучительно долго ожидала осознания и вопроса: — Что? Как истинная леди, Августа приподняла кончики губ и брови, дождалась следующего глотка и повторила: — Я выхожу замуж, внук. Невилл снова подавился, пожалуй, момент смогла оценить лишь прячущая понимающую улыбку Гермиона: ее мама точно так же говорила о беременности близнецами. Рон же покраснел еще сильнее и старательно стучал по спине друга. Наследник досчитал до десяти, а потом обратно до одного. Глубоко выдохнул: — За кого, бабушка? — За Теодора Нотта, — ласковая улыбка, — Милый, повтори анатомию, сердце не там. — Ему пятнадцать и он Пожиратель смерти, — послушный ребенок схватился за сердце теперь правильно. — Ему семьдесят шесть и он никак не может им стать. Прекрати гонятся за тенью. — Старик не лорд. Брак не выгоден роду и я, как действующий глава... Мягкий, бархатный смех разнесся в просторной зале. Леди ожидала этого и кокетливо раскрыла веер, тонким пальцем погладила золотой вьюнок на зеленом фоне. Будучи едва ли не на голову ниже подростков, она возвышалась над ними даже сидя на изящном стуле. Августа неторопливо отпивает чай и морщится. — Слишком много чабреца. Смени чай, домовик, — щелчок пальцами, словно она здесь хозяйка, — Ты Невилл Лонгботтом, мальчик мой. Не глава, о нет. Ты, Невилл Лонгботтом, всего лишь наследник второй очереди, если придраться — третьей очереди, учитывая родителей. Глава рода здесь я, а ты — ребенок. Непослушный ребенок, что постоянно лезет не туда и слишком не вовремя. Я не спрашивала позволения или совета. Лишь поставила перед фактом. У меня будет супруг, у тебя— брат и еще один дядя. Ее голос был холоден, она била словами наотмашь. Невилл побледнел и опустил голову. Стало невыносимо стыдно перед друзьями, хорошо еще Гера где-то в библиотеке с Сириусом. Крестный отчаянно пытался найти в девушке сходство с родителями. — Но бабушка... — А скоро будет и дедушка. Мне, пожалуй, пора. — Ты же любишь дедушку Никадеуса,— последняя попытка отговорить. — Невилл, — она качает головой, — какой же ты ребенок. Не провожайте. Августа плавно поднялась и Невилл впервые задумался, а ведь его бабуле всего пятьдесят пять и она, будем честны, если не красива, так по крайней мере величественна, несмотря на трость и тяжелую походку. Стройна, в какой-то степени изящна, строгий профиль, что словно создан согласно античным канонам, огненный взгляд ... Когда смотришь на нее — видишь лишь яростное пламя в карих глазах, а не упрямые складки у губ и глаз. Вот только ... — Она достойна счастья. Просто я не уверен в том, что этот Нотт даст ей это. Бабушка самостоятельно воспитывала сперва отца с дядей Элджи, затем и меня. — Это ее выбор, Невилл, надо его уважать, — мягко улыбается Гермиона и толкает в бок слишком отрешенного Рона, — Правда ведь? — Да, — кивает, а потом задумчиво, — интересно, а как они будут того? Ну... они же старики? — Идиот! — два восклицания слились в один.