Исток (ранее Оуробор)

Кладовка – самое удивительное место в доме. Этакий Бермудский треугольник, в котором пропадает любая вещь и никогда не находится в нужный момент. За белоснежной дверью с серебристой ручкой скрывается хаос, над которым не совладает ни один гений. Петуния Дурсль невероятным образом находит формы для Рождественского печенья исключительно на канун Пасхи, никак ни раньше. Вернон традиционно вместо заначки находит очередной пикантный журнал и каждый раз думает, не испортит ли он так сына, что каждую неделю притворялся совершеннолетним и покупал их. Джин Грейнджер постоянно теряет там фартук, а потом, ища мясорубку, находит четыре фартука, в которые завернута бутылка бренди. Фред и Джордж Уизли часто используют кладовку, как схрон, который мама гарантировано не обнаружит. Да, кладовая – самое удивительное место в доме для любого. Это знает каждый, кто вырос в пригороде. Хочешь узнать хозяйку – загляни за дверь Бермудского треугольника. Наверное, именно поэтому, когда из кладовой в доме крестного выпадает тело, Гермиона Грейнджер сперва бледнеет, а, приглядевшись, выхватывает волшебную палочку. – Риддикулус! – легкое движение и противный визг. Девушка, подражая рейнджерам из вестернов, прокручивает палочку меж пальцев и сдувает едва заметный белесый дым. Тонкое хихиканье было царственно проигнорировано, обведя коридор взглядом, она замечает ониксовые глаза и многообещающую улыбку-оскал. Этот раунд за ней, но стоит ожидать продолжения. Критчер сразу невзлюбил Гермиону, прямого вреда нанести не мог, лишь ронял почти презрительное: "гостья недостойного хозяина". – Опять? Девушка вздрагивает и нервно заправляет локон за ухо. Невилл и так ходит слишком тихо в туфлях без каблука, а здесь еще и ковры. – Напугал, может, тебе колокольчик подарить? – смешок. – Снова. Знаешь, Вилли, он меня достал. Нет, правда достал. Я его отравить готова. – Обратись к Гере, она из любого блюда яд сделает. – Или к тебе, ты из любого зелья оружие массового поражения варишь. – Завидуйте молча, мисс Грейнджер. Гермиона хихикает, Невилл распрямляет плечи, поднимает подбородок, но голос до невозможного похож на мультяшный. – А если серьезно, Герми, может, поговоришь с Сириусом? Она качает головой, вглядываясь в карие, почти черные глаза. Невилл был каким-то сонным, домашним. Взъерошенные волосы, бордовый халат с золотым шитьем, на пару оттенков темнее штаты и туфли без каблуков. – Нет, Вилли, это моя война, как бы пафосно не звучало. Да и толку Сириусу приказывать? Всего не охватить, а мелкое пакостничество... Критчер не трогает только Геру, по непонятной причине, и тебя. Невилл вздохнул. Да, домовик Блеков питал странную привязанность к однокурснице. Он звал ее "мисси" и всегда приносил молоко с печеньем на ночь. Тогда Гера неловко улыбается в ответ и гладит урчащего Критчера по голове. Грифиндорец решил промолчать о странной стали, что прячется за зыбкой зеленью глаз. Блеки уважают лишь силу воли. – Да ладно, не такая уж и непонятная причина. Блеки были дружны с Поттерами настолько, что одна из дочерей лорда, – Лонгботтом хмурится, вспоминая, – не помню, какого, стала женой Чарльза Поттера, деда Геры. Так что Сириус ей то ли кузен, то ли дядя, а не только крестный. – А ты? – Я? – смешок. – Травоведение никогда не входило в сферу интересов бешеных Блеков, со стороны бабки там кто-то отметился, но это было лет сто назад, а может и больше. Просто я маг, сын колдуна, внук мага и ведьмы* и далее по списку волшебников в двенадцать поколений Лонгботтомов и еще столько же Гоу**. Гермиона согласно качает головой и улыбается, Невилл не заметил холодного взгляда – скрыла длинная челка. Девушка-феминистка нового столетия не понимала и не принимала это кастовое деление на магов, недомагов и совсем не магов – маглов с палочками. Для того, чтобы достичь успеха в обычном мире достаточно быть умной и упорной, для головокружительного нужна помощь семьи и друзей, но никто не осудит за происхождение, только докажи свою полезность и уникальность. Здесь же... Дамы улыбаются, приподнимая кончики губ, и цедят приветствия и комплименты на грани унижения, джентльмены носят котелки и пенсне, здесь есть дуэли и сословия. Для всех она не умница Гермиона Джин Грейнджер, а грязнокровка, чернь, которой по нелепой случайности позволили встать на ступень выше. Для минимального успеха ей надо прыгать выше головы, хотя той же Поттер – достаточно сдать эссе и взмахнуть палочкой, а если бы она еще и в квиддич играла... – А Рон? Что не так в нем? – вдох-выдох-вдох и она почти полностью пришла в себя, а зажатая в кулаке палочка выпускает алые искры просто так. Оливандер прав, она на самом деле живая, и вишне с жилой дракона лишь скучно. Нет, дело совсем не в крови. – Рон? Фамилия да масть не вышли, – усмешка, – Уизли на ножах с половиной Англии. Род, вернее, клан, неимоверно древний и пакостный, говорят, именно из-за какого-то Уэсли***, а именно так их звали, род Малфой оказался на грани погибели, а другой – увел невесту то-ли Альдебарана, то ли Регулуса. Бросил и нашел другую из нищих. Тогда обиделись Розье. Ромуальд Третий вообще как-то священника в Хогвартс протащил. На спор. Хильдер сюзерена предал – сдал инквизиции. В общем, предки нашего друга отметились почти везде. – Да ну? – Да-да, когда-то семья нашего друга была неприлично богата и считали себя потомками дракона. Слышала о бездушности рыжих? – кивок. – Вот от них и пошло. Гермиона снова улыбается, морковно-рыжий с невероятно-голубыми глазам, в которых отражается майское небо – бездушен? Чушь! Ему бы хоть каплю такта и уверенности в себе, стал бы душой компании. Еще одна жертва общественного мнения. Как же это глупо судить человека по предкам. Палочка заискрила сильнее. – Все хочу спросить, ты явно колдуешь на каникулах. Как? – В смысле? В доме мага нельзя колдовать? – слишком быстро, словно скороговорка и если бы не долгая дружба, он бы ничего не понял. Невилл пытается поймать взгляд, но из-за длинной челки это невозможно. Гермиона нервничает, уж слишком она напряглась, возможно, это было бы не так уж и заметно, если бы она сказала фразу слишком четко, словно вбивая каждое слово, как всегда. Неловкая тишина, тот самый вид паузы, что так необходимо заполнить, но не получается. Как в дешевом сериале. Она поняла, что он все понял, но не подает виду, и он понял, что она поняла, но тоже держит лицо. Наверное, стоило сейчас развернутся и уйти, но никто не смог сделать и шаг. Тишина рассыпалась на мелкие осколки тихим писком: – Ой! А что вы здесь делаете? – зарумянившаяся Джинни прячет руки за спину, смущается, но пытливо ждет ответа. Гермиона качает головой. Совсем не умеет себя вести с мальчиками, а ведь у нее шесть братьев. Еще бы ножкой шаркнула. Словно слыша ее мысли, Джинни отводит ногу чуть влево, вытягивает носок и быстро возвращает назад. Грейнджер захотелось побиться головой о твердую поверхность. Серьезно? Чистокровная Джиневра Уизли лучше? В чем? Да в свои десять она вела себя достойнее, чем ведьма в черти-каком поколении. Да и выглядела. Девушка поднимает бровь и в лучших традициях любимого профессора цедит: – М-да, ребенок. Куда смотрит Молли? – Мама знает, – нахохлилась девочка и стала похожа на хомячка. – Она ослепла? – суди по вспыхнувшим щекам, еще и оглохла и явно перебывает в счастливом неведении. Увы, но любовь красит далеко не каждого. Джинни явно влюблена и не знает, что с этим делать. Туфли-лодочки, ажурные чулочки, платье, завитые волосы и стрелки на глазах, правда, веснушек многовато. Отличный образ, вот только лодочки - зеленые (любимый цвет избранника), платье голубое (под цвет глаз), стрелки слишком большие, а волосы... У самой Грейнджер такие бывают лишь если ляжет спать, не расчесавшись. Гермиона бы рассмеялась громко, издевательски, в редких перерывах рассказывая о чем-то неимоверно сложном... Ведь даже физика средней школы будет для магов недоступной в понимании, что уж говорить о математике или, упаси Боже, генетике. Да, она бы с удовольствием так и поступила, но не Невилл. Своим слишком тихим шагом, он подходит и кладет руку на подрагивающее плечо, предостерегающе сжимая пальцы. Все верно, это младшая сестра лучшего друга. Рон Уизли души не чает в малышке Джинни. – Все в порядке, Джи, – девочка вспыхивает сильнее, – мы просто разговаривали. Что-то срочное? – Нет, просто мама вас ищет. – Спасибо, – мягкая улыбка и тихий голос, – милая. Ты только за нами? – Ой! Точно! Мне еще Геру искать. – Отлично, – от широкой улыбки сводит скулы, – Тогда беги. Джинни кивает головой и убегает, оставляя после себя аромат лаванды. Гермиона громко чихает. – Она пользуется отдушкой от моли? Что за вонь? – Гермиона!– отмирает Лонгботтом, – Ты закончила? – Почти, – чих. Легкий взмах волшебной палочки и по коридору проносится волна свежего воздуха. – Теперь все. Ненавижу лаванду. У меня на нее аллергия. Грифиндорка расслабленно вдыхает, прикрывая слезящиеся глаза. Она не увидела, как среди листьев диффенбахии блеснули ониксовые глаза. Сегодня к чаю будут лавандовые трюфели из белого шоколада с миндалем и шоколадно-абрикосовые конфеты с лавандой.